Укрощение строптивых - Марш Эллен Таннер - Страница 20

– Я не умею плавать, – солгала Иден, запоздало раскаиваясь, что не дождалась ночи и поспешила встретиться с графом. Ее сбивало с толку поведение этого невозмутимого, вечно усмехающегося мужчины: она не понимала, дразнит он ее или сознательно старается поставить в неловкое положение. Что ж, она не позволит ему смеяться над собой. Иден вскинула подбородок и дерзко посмотрела в глаза графу:

– Полагаю, вы сердитесь на меня за то, что я избегаю вас всю дорогу? – Иден старалась говорить холодно и неторопливо, как будто считала, что нет ничего странного в том, что она разговаривает с ним, сидя на берегу, а он стоит перед ней по пояс в воде. – Конечно, надо было хотя бы объяснить вам, почему я... что случилось той ночью.

– Думаю, вам нелегко говорить об этом, мисс Гамильтон?

Девушка пожала плечами:

– Если бы я сказала, что не скучаю без них, я бы солгала, особенно без Джаджи. После смерти матери им никто не занимался, пока я не очутилась во дворце. Надеюсь, он не подумает... – У Иден перехватило дыхание, она замолчала и посмотрела вдаль.

– Уверен, он поймет вас правильно, – быстро отозвался Хью. «Черт возьми, не хватало, чтобы она расплакалась прямо сейчас!»

Но Иден, похоже, решила не проливать слез в его присутствии, она расправила плечи и решительно сказала:

– Мне пришлось уехать после того, что вы рассказали мне той ночью. Благодаря вам я поняла, что, если бы стала женой Малраджа, я бы потеряла свободу, которой пользовалась и к которой привыкла. Как Чото Бай я могла делать что угодно, но как жена раджи должна была бы свято соблюдать закон purdah. Я бы уже не могла без разрешения покидать пределы зенаны, охотиться с Малраджем или собирать светлячков с Джаджи. Одна мысль об этом была невыносима, и я решила бежать.

– Вы решили вернуться к своим, мисс Гамильтон? Это мужественное решение.

– Вы думаете? – с сомнением спросила девушка.

– Вы сказали кому-нибудь, что решили бежать?

– Только Бегум Фаризе. Она понимает, почему я решилась на это, и помогла мне переодеться и попасть в толпу провожающих. Между прочим, повозка сломалась не случайно. Ни я, ни она не знали, как поведет себя Малрадж, если узнает о моем решении, поэтому мы решили действовать тайком.

– Не сомневаюсь, он послал бы погоню, если бы заподозрил, что вы ушли с нами.

– Мы с кормилицей договорились, что она пустит во дворце слух, что я нездорова. Думаю, несколько дней на мое отсутствие не обратят внимания.

– А кормилица? Что защитит ее от гнева раджи, когда он узнает, что она пособничала вашему побегу?

– Вы не знаете Бегум Фаризы, саиб, – сквозь легкий смех проговорила Иден.

– Не надо ко мне больше так обращаться, – сурово перебил ее Хью. – Вы – шотландка, мисс Гамильтон, и раджпутского Чото Бая больше нет. – Он увидел, как погасли ее глаза, и, непонятно почему, это разозлило его. – Полагаю, вы приложите все усилия, чтобы держаться, как подобает молодой английской леди, когда мы приедем в Дели?

– О, можете не беспокоиться, ваше сиятельство, – обиженно отозвалась Иден. – Вам не придется краснеть за меня.

– Это меня не волнует, – резко ответил граф.

– Нет? – удивилась Иден. – Тогда, может быть, вы боитесь, что я расскажу всем, как легко вас провела женщина, переодевшись в индусского юношу, ни больше ни меньше?

Иден увидела, как дернулись у него желваки, будто он ощутил на себе удар, который она чуть не нанесла ему плетью несколько дней назад.

– Бог мой, как до сих пор никто не выбил из вас ваше высокомерие?

– И вы полагаете, что именно вы тот человек, который способен сделать это? – язвительно спросила Иден, не удержавшись.

– Ну держись, чертова сучка! – Хью голышом двинулся к берегу.

У Иден округлились глаза, она в испуге вскочила на ноги, когда Хью угрожающе вышел из воды. Боже правый, до этого мгновения она не подозревала, что он стоит перед ней в воде совершенно голый! Она увидела подтянутый мужской торс, плоский живот, темную заплатку волос между стройными ногами и залилась горячей краской. Развернувшись, она на секунду замерла и услышала, как он заразительно смеется у нее за спиной. Страшное унижение охватило Иден.

Остаток дня она провела в ужасном состоянии, боясь ненароком наткнуться на Хью. Она не знала, как посмотрит теперь ему в глаза, и думала, что умрет со стыда, если это случится. Как он посмел так спокойно стоять и разговаривать с ней, зная, что совершенно раздет?

Щеки у Иден горели, она никак не могла отогнать его образ и поэтому вздохнула с облегчением, когда быстрые индийские сумерки окутали окрестности. Слава Богу, хоть теперь темнота скрывает ее лицо и старик Садху, который неподалеку курит кальян, не видит ее пылающих щек.

Конечно, это все потому, что последние четыре года она провела в зенане. Хью Гордон – человек образованный и, разумеется, знает, что большинство женщин, живущих в роскоши и великолепии дворца, содержатся там исключительно для удовольствий раджи. Вполне естественно, он мог подумать, что Иден тоже обучили искусству эротической любви. «Пусть знает, что это не так. Я – не одна из них!» – возмущенно подумала Иден.

Живя во дворце, Иден хорошо знала, для чего существуют наложницы и каковы их обязанности по отношению к своему повелителю. Но Бегум Фариза, старуха кормилица, оберегала ее невинность настолько ревностно, что со стороны можно было подумать, что Иден была дочерью знатного вельможи. И в довершение ко всему Хью Гордон оказался в жизни Иден первым мужчиной, которого она видела обнаженным. Ее охватывала обида, когда она вспоминала его веселый смех за спиной, когда убегала, как смущенная гимназистка...

Господи, да разве ее можно винить в том, что она сбежала от такого зрелища? Его обнаженное тело произвело на Иден неизгладимое впечатление: она не представляла себе, что мужчина может быть таким большим и волосатым. А уж представить себе, что с таким можно разделить ложе...

– Chut! Стежки и так крепкие, ни к чему так потеть и ругаться, сын мой.

Иден быстро оторвала взгляд от уздечки, которую чинила, и увидела, как внимательно глядят на нее из-под отекших век глаза старика Садху, сидевшего по другую сторону костра.

– Прости, – кротко произнесла Иден, – я задумался.

– Должно быть, задумался глубоко, – с любовью сказал старик. Только тихое бульканье его кальяна нарушало тишину ночи. – Первый раз вижу тебя в плохом настроении, дитя. Это из-за того, что Молсон-саиб хочет везти тебя с собой в Равалпинди, да?

Иголка, которая до этого равномерно двигалась в руке у Иден, вдруг замерла.

– Первый раз слышу об этом, отец мой.

– Вот как? Не знал?

– А что сказал Молсон-саиб?

– Только то, что он хочет, чтобы ты ехал с ним, когда дорога разделится и он со своими людьми направится на север в Равалпинди. Он говорит, что для такого стрелка, как ты, в английской армии найдется дело.

– Молсон-саиб уже твердо решил? – быстро спросила Иден.

– Не думаю. Слышал только, как он просил об этом Хазрат-саиба.

– А тот?

В глазах Садху мелькнули веселые искорки.

– Хазрат-саиб ведь никогда прямо не ответит. Ohe, иногда мне кажется, что он думает совсем как индус!

– Понятно, – медленно произнесла Иден, хотя из слов Садху было ясно, что Хью Гордону совершенно безразлично, что решит сама Иден. Она отвернулась и посмотрела в ночь, не зная, что предпринять. Иден не могла объяснить себе, почему ее так тяготит равнодушие графа.

Лагерные костры уже почти догорели, и бледный месяц висел высоко над зигзагами горных вершин, когда осторожный шепот разбудил Хью Гордона.

– Кто здесь? – резко спросил он, мгновенно просыпаясь.

– Саиб? – Тихий голос был едва различим в шелесте травы на ночном ветерке.

Хью приподнял голову с походного мешка, который служил ему подушкой, и увидел, что рядом в тени кто-то сидит на корточках. Он мгновенно понял: это Иден.

– В чем дело? – резко спросил он.