Укрощение строптивых - Марш Эллен Таннер - Страница 13

– Что ж, каждому свое, Харри, – ответил граф, широко улыбаясь. – Shabash, shikari-sahib! Молодчина! – крикнул он молодому индусу в форме копьеносца, продемонстрировавшему небывалую ловкость в увертывании от копыт жеребца.

Индус улыбнулся в ответ, сверкнув белоснежными зубами на темном лице, и почтительно поклонился, прежде чем исчезнуть в толпе.

В воздухе витало всеобщее возбуждение, охотники добродушно подначивали друг друга, шутили и смеялись. Жеребцы вскидывали морды, чуя это возбуждение. Граф ласково потрепал своего коня по шее. И в этот самый миг неожиданно заметил знакомое лицо – жилистый индус пробился к нему сквозь толпу и ухватился за стремя.

Это был Бага Лал, растрепанный и запыхавшийся. Граф прищурился, глядя на него из-под пробкового шлема:

– Ты что-нибудь узнал, друг мой?

Бага Лал отвечал на пушту, языке Патана, на котором он, рожденный на северо-западной границе в предгорьях величественного Гиндукуша, говорил с рождения и который граф понимал вполне сносно:

– Я нашел ответы на все ваши вопросы. Покойный раджа действительно предоставил убежище чужеземке, так как дружил с ее отцом, Гамильтон-саибом. Больше за этим ничего не стоит.

– Тогда почему она не вернулась в Лакнау? – Хью нахмурился. – Уверен, ее обязательно бы приютили.

– Говорят, она опасается возмездия со стороны индусов против раджи и его семьи.

– Да, это вполне понятно, – согласился граф, вспомнив, что британские войска, подавившие восстание, проявили чудовищную жестокость. «Помни Конпор!» – был их боевой клич. Они действовали с бесчеловечной жестокостью в память о безвинных белых женщинах и детях, которых рассвирепевшие сипаи рубили на куски и сбрасывали в пересохший колодец в Конпоре. Отравленная ядом ненависти, британская армия беспощадно расправлялась даже с теми, кто вообще не выступал против нее. По всей бескрайней Индии безвинных людей вешали только за цвет их кожи.

– Британская армия вполне могла пойти на Маяр, решив, что девушку держали во дворце насильно, – согласился Бага Лал. – В то страшное время все было возможно. Но если она говорит правду, а я думаю, что это именно так, на ушко радже нашептывает не она.

– Скорее всего ты прав, Бага Лал. – Граф задумчиво прищурился, глядя, как впереди нестройным рядом охотники, носильщики и слоны проходят под заостренными арками. Его окружало море темных непроницаемых лиц, и на мгновение графа озарила истина – он понял тщетность попыток найти ответы на вопросы, ради которых приехал сюда. Как узнать, кто среди этого людского моря подстрекает легковозбудимую молодежь выступать против британцев?

– И еще одно, саиб. – Бага Лал семенил рядом с графом, ухватившись за стремя, когда жеребец пошел резвее. Слуга перешел на родной язык хозяина, так как не считал далее необходимым скрывать свои слова. – Не думаю, что это имеет отношение к тому, что вы хотите знать, но считаю, что это довольно важно и стоит упоминания. Я говорю о договоре, заключенном между покойным раджой и раной Бхарадпура, по которому Юверадж Малрадж должен был взять в жены одну из младших дочерей раны. Мне сказали, что переговоры длились не менее года, когда старый раджа внезапно умер, а сейчас ходят слухи, что новый раджа не собирается выполнять договор.

– Мне казалось, Малрадж уже женат. – Хью нахмурился.

Бага Лал презрительно фыркнул:

– Ему было только девять лет, когда его обручили с болезненной дочерью раны Удайбаса. Она умерла два года назад во время родов. Ребенок родился мертвым. Эти смерти не вызывают удивления, если принять во внимание, что несчастной женщине всего-то исполнилось четырнадцать лет.

Когда граф наконец заговорил, у него был довольно озабоченный и сердитый вид.

– Но какое отношение ко всему этому имеет решение раджи разорвать помолвку?

– Один daffadar, у которого брат служит во дворце, сказал мне, что раджа хочет заключить гораздо более выгодный для себя брак, чем жениться на второй дочери какого-то незначительного принца. Последнее время он часто говорит о смешанных браках и о почетном положении, которое занимает леди Хилер, жена генерала-саиба, что командовал войсками в Конпоре.

– Она была индианкой, – припомнил граф, – но какое...

– Сейчас многие считают, что смешанные браки выгоднее всего, именно так можно добиться расположения британских властей, – прервал его Бага Лал. – Возможно, и раджа думает так же, тем более что знакомая английская леди у него под рукой.

Последовало недолгое молчание, затем граф в ужасе воскликнул:

– Боже правый! Ты хочешь сказать, Малрадж собирается жениться на дочери полковника Дугала Гамильтона?

– Я ничего не хочу сказать, – осторожно парировал Бага Лал. – Я только повторил то, что сказали мне, a daffadar, который сообщил мне это, достоин доверия.

Воспользовавшись суматохой, которая поднялась, когда процессия выходила из ворот, он быстро прикоснулся к чалме, поклонился и тут же растворился в толпе, оставив графа один на один с тревожными мыслями.

– Боже правый! – повторил граф после длительного молчания.

Воображение отказывало ему: он не мог представить такую женщину, отважную, ни о чем не подозревающую и совершенно прелестную, как Иден Гамильтон, женой непомерно напыщенного маярского раджи! Верно, они примерно одного возраста, но их воспитание, обычаи, верования слишком различны, слишком не совпадают. И потом, Хью достаточно наслышался в Дели разговоров о высокомерии молодого Малраджа, о его явной нелюбви к иноземцам. Не нужно быть слишком наблюдательным, чтобы заметить жестокость в гордых темных глазах и первые признаки разложения на ястребином лице правителя.

– Черт побери! Какая разница? – пробормотал граф вслух, досадуя на себя, что так задет сообщением Бага Лала.

Собственно говоря, почему бы Малраджу и не жениться на англичанке, если ему этого хочется и если священнослужители позволят ему заключить такой брак? И почему этой англичанкой не может быть молодая женщина, которая уже четвертый год живет у него во дворце и к которой он искренне привязался, если верить Джаджи? Иден Гамильтон наверняка уже исполнилось восемнадцать, она – взрослая женщина и может выйти замуж, за кого ей заблагорассудится.

«Да, в находчивости вам не откажешь, Малрадж Пратап Гасварад», – подумал граф Роксбери, глядя на ленту дороги, на покачивающийся паланкин, в котором ехали раджа и его гости. Конечно, раджа весьма находчив, потому что Британский политический департамент будет куда как доволен, если индийский правитель возьмет в жены подданную Британии, а сам раджа получит в жены прелестную, образованную, бесконечно интересную женщину...

Земля, лежащая за стенами Питора, была покрыта редким лесом и полна опасных для всадников расщелин и скальных нагромождений. Древние nullahs, тропы, пересекали пыльные равнины, а проливные муссонные дожди давно перегородили дороги, проложенные еще во времена императора Акбара, непроходимыми завалами. Королевская процессия продвигалась очень медленно, палящее полуденное солнце обжигало землю и все живое. Наконец, добравшись до ослепительно белых берегов реки, объявили привал.

Здесь был разбит настоящий палаточный город, в котором радже и его гостям предстояло отдохнуть и освежиться. Поскольку костры для приготовления пищи только добавили бы жара к и без того изнуряющему пеклу, угощение приготовили заранее и на повозках доставили сюда из дворца. Охотники расположились в тени палаток и с удовольствием принялись за чупатти, личи, жареные манго, яблоки в сладком соусе и чай с кардамоном.

Насытившись, они растянулись на подстилках для отдыха, а чтобы было не так жарко и не докучали мухи да ползающие насекомые, слуги обмахивали их опахалами и отгоняли всех летающих и ползающих тварей. Те, кому пришлось обходиться без таких удобств, расположились в редкой тени деревьев на берегу реки, от которой хоть немного веяло прохладой. Погонщики слонов устроились на отдых между ногами своих подопечных.

Все с радостью коротали самые жаркие часы, предаваясь послеобеденному сну. Гул голосов затих, тишина воцарилась над лагерем, и только тонкий недовольный детский голосок доносился с берега, чуть ниже по течению реки. Он был обращен к невидимому собеседнику, дремлющему в тени дерева: