Очарованный принц - Марш Эллен Таннер - Страница 15

Девушка посмотрела на него, храбро задрав подбородок.

— Ну что ж, Давайте! Сделайте это. Так будет лучше для нас обоих! Никто не осудит вас за это! Никому нет дела, если сердитый муж пристукнет в перепалке свою сварливую жену! И… — Она запнулась. — И никто не станет оплакивать мою кончину!

Внутри у Коннора что-то дрогнуло. Может, это шалит скверное виски хозяина гостиницы? Да, точно, виски. Как бы то ни было, но его желание поразвлечься улетучилось. Он отпустил девушку.

— Я больше не собираюсь терпеть подобные выходки, — предупредил он ее.

— А я не собираюсь ночевать в этом… в этом свинарнике! — отпарировала Джемма.

Нахмурившись, Макджоувэн огляделся вокруг. В углу среди кучи мусора сновала крыса. Из разбитого окна несло какой-то вонью, старый матрац наверняка кишел блохами. Джемма права: никакой приличный человек не станет ночевать в таком дерьме, какими бы стесненными ни были его обстоятельства. Не говоря ни слова, он взял девушку за руку и вывел из комнаты.

— Ужин для моей жены! — рявкнул он хозяину гостиницы. И, наклонившись к Джемме, добавил: — Сидите здесь и ждите. Я скоро вернусь. И не вздумайте, черт вас побери, смотаться от меня.

Джемма знала, что означает этот нарочито спокойный тон. И не испытывала ни малейшего желания бежать. А кроме того, куда отсюда убежишь? На многие мили вокруг ни души. Она не знает дороги, у нее нет денег. Может, единственный выход — это покончить с собой? И доставить тем самым огромную радость проходимцу Макджоувэну, который получит все ее деньги? Ну уж нет! Так легко она не сдастся.

Девушка склонилась над тарелкой, которую поставил перед ней хозяин. Господи! Что это за отвратительные кусочки плавают посередине? Мясо? Хлеб? Рядом с тарелкой возвышалась огромная пивная кружка. Почувствовав жажду, Джемма сделала большой глоток. И в следующее мгновение вскочила на ноги, не зная, куда деться от сжигающего ее изнутри пламени. Виски! На глаза ее навернулись слезы. Джемма поспешно поддела вилкой несколько кусочков, плавающих в мутной жиже, и, зажмурившись, бесстрашно отправила их в рот. О-о! Это оказалось намного хуже, чем можно было предположить!

. Когда Коннор вернулся, он застал девушку за интереснейшим занятием: она вылавливала из тарелки кусочки тушенки, ополаскивала их в кружке с виски и отправляла в рот.

— Вам пора в постель, — мрачно произнес Макджоувэн.

— Нет! — тряхнув головой, отрывисто возразила Джемма. Виски наполнило ее тело необычайной легкостью. Они больше не испытывала страха перед Коннором.

— Не глупите. Вы устали.

— Мне все равно.

— Зато мне не все равно.

Девушка в недоумении посмотрела на Коннора.

— Просто я не хочу, чтобы вы заболели и доставили мне еще больше хлопот, чем доставляете теперь, — сердито объяснил он.

— Ненавижу вас, — бросила она.

— Уже усвоил: вы слишком часто повторяли эту фразу. Но все-таки делайте, как я говорю. Отправляйтесь спать.

— Я туда не пойду.

— Почему нет? — возразил Коннор. — Я убрал там все для вас.

Он убрал? Девушка подняла голову и увидела, что он, ухмыляясь, протягивает ей руку. Что, черт побери, его так забавляет? Поднявшись, она с удивлением обнаружила, что собственные ноги ее не слушаются. О Господи! Виски ударило ей в голову. Поколебавшись минуту-другую, Джемма оперлась на руку Макджоувэна.

Войдя в комнату, она замерла на пороге от изумления. Он действительно сказал ей правду. Комната изменилась до неузнаваемости. Дырка в стекле была занавешена полотенцем, полы чисто подметены и покрыты большим куском ткани, извлеченным Коннором из запасов Джеммы. Оттуда же он позаимствовал еще кое-что: одеяла для кровати, фарфоровый кувшин тетушки Друзиллы для умывания и кусок хорошенького желтого муслина — предназначенного для ночных сорочек, — который Коннор использовал в качестве коврика у изголовья. Невозможно было и вообразить, что все это — дело рук нищего бродяги, который и представления не имел о комфорте. Все еще не веря своим глазам, девушка повернулась к Макджоувэну.

— Ложитесь спать, — произнес он грубовато. — Уже поздно.

— А где будете спать вы?

— В холле.

— На полу? — Ее глаза расширились.

Впрочем, ей было все равно. Ноги ее подкашивались от усталости и выпитого виски. Она еще раз медленно обвела взглядом уютную комнату и посмотрела на человека, который все это устроил для нее. Внезапно ей захотелось поблагодарить его.

— Коннор, — окликнула Джемма шотландца. Тот остановился в дверях.

— Что?

— Нет, ничего. Я только хотела спросить… Вам действительно будет удобно там, на полу?

Пробурчав в ответ что-то невразумительное, Коннор вышел из комнаты…

На следующее утро Джемму разбудил стук лошадиных копыт. Дрожа от холода, она выбралась из постели и выглянула в закопченное окошко. Первый, кого она увидела, был Коннор, возвышающийся на козлах одной из дядиных карет. Лучи холодного осеннего солнца освещали его осунувшееся лицо. По всему было видно, что он провел бессонную ночь. Как ни странно, Джемму это даже не порадовало. Не то чтобы ей было жаль Макджоувэна — по ее мнению, он заслуживал еще худшего — но все же именно она была виновата в том, что ему не удалось как следует выспаться. Впрочем, поделом ему, одернула себя Джемма. Может быть, сознание того, что молодая жена приносит ему одни лишь неприятности, заставит этого проходимца поскорее избавиться от нее, злорадно подумала девушка. Продолжая потешаться в душе над своим незадачливым мужем, Джемма отправилась на конюшню — проведать Гелиоса. Конь преспокойно жевал овес в стойле. Единственное, в чем он нуждался, — это в хорошей чистке. Девушка ласково потрепала своего любимца по холке. Если бы не их дружба, жизнь девочки-сироты была бы совсем пуста и безрадостна. Тетя Друзилла ее презирала, дядя Арчибальд потерял всякую надежду сладить с сумасбродной племянницей, а на слуг Бэрда она нагоняла ужас. И лишь только Гелиос всегда принимал ее такой, какая она есть. Ему одному юная Джемма могла доверить свои слезы и секреты. В те дни она очень боялась темноты и часто убегала в конюшню к жеребенку, чтобы провести ночь возле него.

— Я больше не боюсь темноты, — прошептала девушка, прижимаясь щекой к шелковистой гриве коня.

Но она боялась многих других вещей. И больше всего — дикаря мужа и своего неопределенного будущего с ним. Еще она опасалась, что Гелиос не выдержит предстоящего тяжелого путешествия.

— Не волнуйся, — проговорила она коню в самое ухо, приподнимаясь на цыпочки. — Я вызволю тебя отсюда. Обещаю.

— Джемма!

Она вздрогнула и обернулась на голос мужа. Интересно, долго ли он уже стоит здесь?

— Д-да? — с запинкой произнесла она.

— Идите завтракать. Конюхи уже поели, так что там не очень-то много осталось.

Накормить слуг прежде нее! Как это на него похоже! Тряхнув головой, Джемма гордо прошествовала мимо Коннора, как будто его вообще не существовало.

Через полчаса Кинкилле остался позади. Джемма была несказанно счастлива попрощаться с этим «очаровательным местечком». Но ее мучило подозрение, что жилище Макджоувэна мало чем отличается от того свинарника, в котором они провели эту ночь.

Как он сказал? Лучше начать привыкать к этому? Никогда она не сможет к этому привыкнуть! Разве что ей удастся побыстрее свести в могилу своего ненавистного мужа.

— Рад видеть, что неприятности прошедшей ночи не сломили вас, — с иронией произнес Коннор.

Похоже, этот человек всегда знает, о чем она думает и что чувствует.

Будь с ним осторожна, предостерегла себя Джемма. Он гораздо хитрее, чем кажется. И опасен как дикая кошка. И такой же вонючий. Не в силах побороть себя, девушка брезгливо сморщила нос. Коннор беззаботно рассмеялся.

— Обещаю вам вымыться, как только представится для этого возможность. Ночлег на грязном полу никого не делает чище.

Внезапно раздался крик кучера. Коннор высунулся, чтобы узнать в чем дело.

— К нам приближается всадник!

— Останови его! — скомандовал Коннор. — Джемма, оставайтесь здесь.