Очарованная невеста - Марш Эллен Таннер - Страница 11

Не замечал Тор и своей жены, заглядывавшей к нему лишь по ночам, когда дом погружался во тьму, и никто не мог заметить ее в спальне больного. Все хлопоты по уходу за Тором Анни взяла на себя, запретив Джуэл входить в якобитские покои, чтобы не заразиться. Но Джуэл все равно приходила — хотя бы для того, чтобы убедиться, что Анни не лжет ей и Тор Бан Камерон все еще жив.

Кроме того, она всякий раз делала для Тора кое-что такое, о чем Анни и не подумала бы: разве стала бы экономка утруждать себя, чтобы откинуть с горячего лба больного прядь волос или подоткнуть край одеяла? А еще Джуэл сидела рядом и говорила с Тором, хотя и понимала, что тот ничего не слышит: просто она не хотела, чтобы больной чувствовал себя одиноким.

Она не могла допустить, чтобы Тор умер. Конечно, с одной стороны, его присутствие в Драмкорри все время напоминало ей о том, как низко она пала, но, с другой стороны, поездка в Глазго не должна была завершиться катастрофой! Анни и Тайки никогда не простят ей этого.

И Тор не умирал. Каждый новый рассвет, загоравшийся над горными вершинами, встречал его ровно дышащим, и сердце его билось так же ровно. И когда наконец Тор открыл глаза, он точно знал, кто он такой и почему он здесь оказался, хотя не имел ни малейшего представления, где это — здесь.

Тор вспомнил балки под потолком и темную, неприятную на вид меблировку комнаты. Ему уже приходилось видеть их — в тот раз, когда проснулся впервые. Но, как и при прошлом своем пробуждении, он понятия не имел, в какое место он попал.

Пока он лежал и раздумывал об этом, дверь спальни отворилась. Тор повернул голову, не отрывая ее от подушки. Он ожидал увидеть Джуэл, однако вошедшая в комнату женщина оказалась значительно старше его жены; у нее было кислое выражение лица, а на затылке — тугой узел преждевременно поседевших волос. В загрубевших от работы руках она несла поднос, у ног ее вертелся грязный черный терьер.

Поставив поднос у кровати Тора, женщина заметила, что больной пришел в себя. Лицо ее исказилось в насмешливой гримасе.

— Значит, вы решили выжить. — Голос ее прозвучал недовольно, почти обиженно.

Тор прочистил горло.

— Да, правда?

— Ешьте! — процедила женщина и, повернувшись, вышла из комнаты.

Тор уже успел утомиться. Он закрыл глаза и подумал, не заснуть ли ему снова; однако устоять перед ароматами, доносящимися с подноса, было невозможно.

После долгих усилий Тору удалось сесть, облокотясь спиной на подушки. На подносе оказалась чашка ячменного бульона и корзинка с овсяным хлебом. Это незатейливое угощение показалось Тору изысканным деликатесом. Он съел все до последней крошки и, наконец, почувствовал, что скорее жив, чем мертв. «Возможно, я действительно выживу!» — подумал он.

За окном слышались чьи-то голоса и цокот копыт по камням. С трудом выбравшись из постели, Тор раздвинул занавески и выглянул наружу; его взору предстал большой двор и незабвенный здоровяк Тайки, бегающий под дождем и пытающийся поймать за уздечку лошадь — Тору за целую жизнь не доводилось видеть более отвратительной клячи. Это была какая-то пародия на лошадь: толстая и страшно неопрятная тварь. А на спине у нее восседала Джуэл, и это зрелище было уж совсем несуразным.

Девушка показалась Тору какой-то слабой и уставшей; ее зеленый плащ промок под дождем, шляпа с перьями сбилась набок, сапоги и подол были запачканы грязью. И только волосы по-прежнему продолжали сиять, словно огонек маяка в тумане. Джуэл что-то говорила Тайки, указывая на синеющие вдалеке горы. «Куда же она меня привезла? — подумал Тор. — И что она делает на дворе в такую мерзкую погоду?»

Впрочем, к этому времени он уже устал по-настоящему. Как только Тайки завел лошадь в широкие двери конюшни, Тор снова забрался в постель. Предстояло многое обдумать, но стоило ему опустить голову на подушку, как он снова провалился в забытье.

Когда Анни вернулась за подносом, Тор уже крепко спал и не слышал, как женщина выругалась сквозь зубы при виде опустевшей посуды.

— Да, — сказала она крутившемуся под ногами псу, — он будет жить.

Похоже, это ей вовсе не доставляло радости.

Когда Тор проснулся в очередной раз, бесконечные дождливые дни уже были позади. Сквозь дымку облаков светило тусклое солнце. Тор не представлял себе, как долго он проспал. Он не имел понятия, какой был день и час. Сбитый с толку и раздраженный, он отбросил в сторону одеяла и принялся выбираться из постели.

В этот момент дверь открылась и в полумраке коридора блеснули чьи-то глаза.

Джуэл! Неожиданно Тор понял, что рад ее видеть, и тут же разозлился на себя за это.

— Ой, простите, — весело сказала она, переступая порог. — Я не знала, что вы встаете. Иначе я бы…

Она прошла в комнату и уставилась на него так пристально, что на какое-то мгновение Тору показалось, будто он стоит перед нею совсем голый. Поспешно оглядев себя, он успокоился, обнаружив, что голые у него только ноги, да и то ниже колен, а все остальное прикрыто вполне приличной ночной рубашкой.

Приличной?! Куда там! В следующую же секунду Тор осознал, что одет в какой-то невообразимый балахон с вышитыми рукавами и голубыми ленточками. Он скорее умер бы, чем напялил на себя такое, тем более в присутствии женщины!

— Что это еще за чертовщина? — взревел он. Но за время болезни голос его утратил былую мощь, и рев прозвучал немногим звонче, нежели жалкое похныкивание дряхлого старца. Смутившись, Тор закрыл рот и ограничился яростным взглядом.

Ответный взгляд Джуэл был не менее свиреп, но Тор готов был поклясться, что она едва удерживается, чтобы не рассмеяться.

— Ну? — переспросил он. — Так что же это такое?

— Это рубашка моего отца, — невинно ответила девушка. — Он всегда надевал ее на ночь. А вы разве не спите в ночной рубашке?

— Нет, — огрызнулся Тор. — Я сплю голым.

Он намеревался поразить этим Джуэл, но просчитался. Девушка подошла к нему и остановилась, сцепив руки за спиной и покачиваясь на каблуках, словно непослушный ребенок. На ней было серое шерстяное платье с кружевным воротничком. Тор решил, что для такой яркой девицы этот наряд слишком скромен, однако она и в нем ухитрялась выглядеть великолепно. Взглянув на ее огненные волосы, рассыпавшиеся по плечам тяжелыми локонами, Тор нехотя признал, что она останется красавицей, даже если ее одеть в лохмотья. Джуэл Маккензи Камерон была из тех редких женщин, что способны блистать в любом наряде и в любой ситуации. Тор негодовал. Однако в ней что-то изменилось, Теперь она уже была непохожа на то неуверенное, испуганное создание, что впервые предстало глазам Тора в Коукаддене. Несмотря на некоторое смущение при виде встающего с постели больного, от ее былой холодности и враждебности не осталось и следа. Интересно почему?

— Анни сказала, что вы поели. Она считает, что вы выздоровеете.

— Это вас устраивает?

— Да. — Голубые глаза Джуэл были серьезными, почти торжественными. — Мне нужно, чтобы вы работали на перегонном заводе, мистер Камерон.

Неожиданно Тор понял, что именно в ней изменилось. Эта самоуверенность, это веселье, брызжущее из ее глаз, могли означать только одно: Джуэл была счастлива. Но почему? Потому, что деньги ее оказались не зря потраченными? Или потому, что она вернулась в родной дом?

Нахмурившись, Тор огляделся по сторонам. Комната, где его поселили, была богато убранной, но слишком темной и чересчур загроможденной мебелью. Все пространство между окнами и дверями было заставлено тяжелыми комодами и шкафчиками с крупной резьбой. Справа от спальни находилась гостиная или что-то в этом роде, из-за приоткрытой двери виднелся угол огромного письменного стола и парчовый пуф с кистями.

— Это якобитские покои, — объяснила Джуэл, проследив за его недовольным взглядом. — Мы так назвали их из-за мебели, это стиль «жакоб». Моему отцу нравились все эти темные, тяжелые вещи. А по мне, они просто ужасны.

Тор впервые почувствовал, что хоть в чем-то может согласиться с нею. Криво усмехнувшись, он перевел взгляд на девушку.