Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Страница 87

Тарквин, усмехнувшись, снял туфли.

– Вы просто должны знать, что вышли замуж за человека с ненасытным аппетитом, моя дорогая.

Наклонив голову, он поцеловал ее, его горячий язык впаивал свежесть ее рта.

Ровена снова вздохнула, ощущая знакомое движение страсти, поднимающееся из глубины ее существа..

Много позже, когда они пили кофе в тепле салона первого этажа, она вспомнила, о чем раньше сказал ей Квин. И в удивлении приподняла брови.

– Почему же мы не едем в Вену? Артур Уэлсли изменил свое мнение о необходимости поста иностранного секретаря?

– Нет, он уезжает туда сегодня, как собирался. Я получил новое назначение.

. Ровена отставила свою чашку в сторону.

– Но не в армию? – протестующим тоном спросила она, затаив дыхание.

– Э... ну, почти...

– О, Квин, нет! Я не позволю этого! Он попытался улыбнуться.

– Не беспокойся так, любовь моя. Я уверяю тебя, что не собираюсь возвращаться в действующую армию.

Он кивнул Исмаилу, собиравшемуся выйти из комнаты.

– Останься, брат. Это будет интересно и для тебя.

Две пары глаз сразу уставились на него, и Тарквину не удалось спрятаться за улыбку.

– Я буду бригадиром девятого кирасирского, – сказал он им. – Веллингтон сообщил мне эту новость сегодня утром.

Наступила тревожная тишина.

– Но ведь это французский полк! – запротестовала Ровена.

– Я знаю. Но Людовик недавно просил конгресс разрешить назначать офицеров союзных войск в его полковые подразделения и...

– И ты будешь одним из них? – холодно спросила Ровена, в то время как Исмаил неодобрительно замычал.

Тарквин хмуро ответил:

– Да, я. В этом есть что-нибудь дурное?

– Конечно, еще бы! Почему Людовик решился на это? Он что, больше не доверяет собственной армии?

– Мэм-саиб мудрая, – пробормотал Исмаил.

– Вы оба видите в этом нечто большее, чем есть на самом деле, – раздраженно сказал Тарквин.

Ровена смотрела на него с озабоченным видом.

– Мы? Когда каждый в Париже согласится с тем, что угроза бонапартистского переворота во французской армии совершенно реальная возможность?

– Девятый кирасирский полк никогда не был частью наполеоновской императорской гвардии, – терпеливо напомнил Квин. – Действительно, все его регулярные части оставались стойкими роялистами, особенно кирасиры, – выражение его лица смягчилось, и он потянулся через стол, чтобы взять руку Ровены. – Уверяю тебя, что это только символическое назначение, масштаб совместных действий будет определяться правительствами стран-союзниц. Никто из нас не будет принимать участия в активных действиях, никому не будет приказано покинуть Париж для маневров. Возможно, я буду проводить время в штабе, просто перекладывая бумаги, как и мои французские коллеги. Ну, теперь это по-прежнему выглядит очень опасным?

– Надеюсь, нет, – ответила, продолжая сомневаться, Ровена.

– Конечно, нет.

Тарквин допил остатки кофе и откинулся на спинку стула:

– Теперь расскажи мне, что ты собираешься делать утром?

– Я собиралась поехать в магазин за муфтами и перчатками с Евгенией Бурбулон, но теперь, когда мы не едем в Вену, я не уверена, что они мне нужны.

– Я должен встретиться с генералом Монтферраном через полчаса, – сказал ей Квин. – Почему бы тебе не назначить встречу где-нибудь еще и затем присоединиться ко мне во время ленча?

Ровена оживилась, начиная видеть хорошие стороны в новом назначении Квина. Вена со всем ее великолепием в действительности никогда не привлекала ее. Она с большим удовольствием предпочитала остаться здесь, в Париже, вблизи Шартро и своей семьи, чем ехать в Австрию. И если описанная Квином деятельность по перекладыванию бумажек соответствовала истине, то на этом новом посту он сможет уделять ей больше времени, чем если бы находился в изменчивом окружении императорского Шёнбрунского дворца.

– Подъехала карета, – сказал Исмаил, глядя в окно.

– Это Евгения, – Ровена встала, зашуршав юбками.

– До встречи, моя любовь, – прошептал Квин, вставая из-за стола, чтобы поцеловать ей руку. – Мы сможем встретиться в два часа у Тортони?

Выпрямившись, он сжал ее пальцы, как будто хотел задержать поцелуй внутри, и, перед тем как выпорхнуть из комнаты, Ровена мило улыбнулась ему.

Когда она вышла, Квин опустился на стул и прижал ладони к глазам.

– Кофе, Исмаил.

Большой патан не двинулся с места. Вместо того чтобы выполнить приказ, он, скрестив руки на груди, хмуро уставился на Квина.

– Почему ты лгал мэм-саиб? – требовательно спросил он.

Тарквин вздохнул.

– Потому, что известие о том, что Наполеон бежал с Эльбы, достигло Парижа прошлой ночью.

Наступила тишина.

– Ты в этом уверен? – спросил, все еще не веря, Исмаил, переходя на пушту.

– Веллингтон получил это известие от короля сегодня утром на рассвете. Кажется, Наполеон бежал с острова на прошлой неделе в маленькой шлюпке.

Исмаил нахмурился.

– Я думал, что его хорошо стерегут британцы и правительственные войска.

Тарквин громко рассмеялся.

– Это показывает, что наши доблестные войска оказались не способны обеспечить его охрану даже в доме, находящемся в Портоферрайо, столице Эльбы, где, как сначала думали, наш пленный будет сидеть с закрытыми глазами. Взамен он развлекается с флорентийской любовницей и пользуется намного большими знаками уважения, чем принято на острове.

– Вах! Это не может быть правдой!

– Верю, Исмаил, боюсь, что это так и есть. Действительно, британский министр лорд Бурджеш сказал мне только вчера, что Кэмпбелл стал навещать пленника так редко, что он собирался нанести визит в Париже, чтобы обсудить ситуацию с Веллингтоном.

– И это показывает, что Наполеон решил воспользоваться продолжающейся беспечностью Кэмпбелла до того, как что-нибудь могло измениться, – раздраженно заметил Исмаил.

– Но не следует винить в этом сэра Нэйла, – устало сказал Квин. – Вина союзников такая же, как и тех, кто не воспринял всерьез намерения Наполеона бежать. К нему не должны были допускать посетителей, которые явно подстрекали его рассказами о возросшей непопулярности Бурбонов и о том, что его собственные солдаты дали ему прозвище Луи-ле-кошон, Людовик-свинья. Этому также способствовало то, что Людовик глупо отказался платить Наполеону обещанное содержание, и то, что он недавно обратился в конгресс с петицией о намерении сослать Наполеона дальше от Европы – на Азорские острова, – Тарквин покачал головой. – Конечно, это должно было вызвать у него панику, когда он услышал об этом.

– О Аллах! И где же он теперь? Тарквин устало потер шею.

– Никто не знает. В то время как Кэмпбелл опять был во Флоренции, он просто уплыл с острова с частью солдат, бывших с ним при Фонтенбло. Возможно, как раз теперь они пробираются вдоль побережья Италии и вскоре высадятся в каком-нибудь маленьком незаметном порту к югу от Ниццы.

– Двенадцать сотен человек, – с издевкой произнес Исмаил. – Конечно, они не испытывают по этому поводу большого беспокойства.

– Согласен, и так же считает Веллингтон. Действительно, новость не вызвала особой тревоги в Париже. И справедливо. Возмущение смутьянов наполеоновского гвардейского корпуса выглядит неубедительно потому, что бегство Наполеона только доказывает его отчаянное фиаско. Он вынужден будет капитулировать перед королевскими войсками задолго до Парижа или будет убит. Хотя в целях предосторожности и для поддержания порядка вызвана национальная гвардия, которой поручено наблюдать и за приграничными дорогами.

– Ах, вот чем объясняется ваше назначение. Армия переходит к активным действиям, и король, сомневающийся в лояльности своих военных, обратился через конгресс к офицерам, которые никогда не присягнут Наполеону Бонапарту, – Исмаил отвернулся и начал собирать тарелки. – Почему вы не рассказали об этом мэм-саиб?

Тонкая морщина пролегла между бровями Тарквина.

– Я не хотел огорчать ее. Не прошло и дня, как мы поженились.