Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Страница 85

– Осторожнее, – предупредил он, когда она нагнулась, чтобы поцеловать это место, не потому, что он опасался, что она может повредить рану, а потому, что она была в опасной близости от более интимной части его мужественности, и он хорошо знал, что будет достаточно совсем немногого, чтобы возбудить его снова. Но тело Квина тем не менее предало его, и глаза Ровены заискрились, когда она, скользнув к нему на колени, почувствовала волнение возобновленного желания, твердо поднявшегося напротив ее обнаженных бедер.

– Что если я скажу, Квин, что не имею намерения ехать домой до тех пор, пока ты не будешь любить меня снова?

– Тогда я просто вынужден буду отправить тебя силой, – заключил он.

– Вы так уверены, что способны сделать это? – говоря это, Ровена нежно гладила его своими тонкими пальцами, легко, мучительно-приятно, так, что у него перехватило дыхание, и ее охватила легкая дрожь при взгляде на вновь разгорающийся огонь страсти в его глазах.

– Бесстыдная кокетка, – прошептал он. Они оба замерли от стука, раздавшегося в дверь.

– Что такое? – отозвался Тарквин, задерживая руки Ровены в своих.

– Майор Йорк? Его превосходительство спрашивает вас.

Тарквин взглянул на Ровену.

– Джарви, – прошептал он одними губами имя слуги посольства.

Ровена соскочила с его колен и схватила свое платье. Надев костюм, Тарквин медленно подошел к двери и открыл ее.

– Мы не знали, что с вами случилось, сэр, – сказал лакей, бросая подозрительный взгляд внутрь комнаты.

Его глаза удивленно расширились, и на лице выступила краска смущения при виде юной леди, сидевшей перед ним на софе со скромно опущенными на колени руками. Она смело улыбнулась ему, когда их взгляды встретились, и лакей натянуто поклонился в ответ.

– Сэр, – понизив голос, взволнованно обратился он к Тарквину, – не могу выразить, насколько сильно я сожалею об этом... э... об этом вторжении. Но его превосходительство...

– Все нормально, Джарви, – прервал его Тарквин, жалея его, так как знал, что этот старый слуга болезненно щепетилен. – Вы как раз будете первым, кто узнает, что я просил руки у мисс де Бернар и что она согласилась стать моей женой.

Джарви выражал свои наилучшие пожелания, в то время как Тарквин подошел к Ровене и взял ее под руку.

– Пойдемте, – мягко сказал он. – Сейчас я отвезу вас домой и переговорю с вашим дядей.

Глаза Ровены округлились.

– В такой поздний час?

– Надеюсь, он извинит меня. Так как я твердо решил жениться на вас перед завтрашним отъездом из Парижа, у нас слишком мало времени.

Первой проснулась тетя Софи, разбуженная появлением возбужденной дочери с важной новостью о помолвке Ровены. То обстоятельство, что было уже почти два часа ночи, не остановило ее от прихода в спальню матери. Все еще нетвердо стоящая на ногах под влиянием настойки опиума, тетя Софи сначала не поняла, о чем ей говорит Мадлон, и только после того, как вызванная наверх Ровена со спокойным видом подтвердила известие о своем намечавшемся замужестве, Софи была вынуждена упасть на подушки и потребовать нашатырный спирт.

– Извини, дорогая, – твердо произнесла она, восстановив утраченное хладнокровие, – я не могу разрешить тебе выйти замуж в кабинете Анри. Это совершенно невозможно – подумать только, что скажут люди!

– Но все поймут, почему они должны были пожениться в такой спешке, – запротестовала Мадлон. – Нет ничего неприличного в том, что Ровена хочет сопровождать Квина в Австрию, не так ли?

Тетя Софи глубоко вздохнула и отрицательно покачала головой.

– Об этом не может быть и речи. Не только твой жених занимает важный пост в британском посольстве, но и ты, Ровена, племянница шотландского графа. Ваша свадьба должна быть важным событием с соблюдением всех фамильных традиций. Я уверена, что твой дядя Грейэми согласится со мной: должна быть соответствующая официальная церемония, возможно, в церкви Святого Северина с последующим приемом в Лувре.

Ровена, которая сидела на скамеечке для ног, внимательно слушая, как решается ее будущее, встала и тряхнула юбками. Хотя она полностью доверяла своей тетке, у нее не было намерения повиноваться ей в данных обстоятельствах, особенно если это означало остаться здесь, когда Квин отправляется в Вену. Она обратилась за помощью к дяде Анри, чье доброе сердце было всегда открыто для Ровены.

– Свадьбу Мадлон мы назначим, думаю, на май, – говорила тетя Софи, – и это будет прекрасная летняя церемония. А ты, Ровена, дорогая, где бы ты хотела устроить свою свадьбу?

– Где вы думаете, тетя? – спросила Ровена, улыбаясь ей из дверей. – Конечно, внизу.

В конце концов наилучшим образом разрешил эту ситуацию герцог Веллингтон. Когда на следующее утро Квин сообщил ему о своих намерениях, герцог решил отложить отъезд в Вену на несколько дней и предложил, чтобы молодая пара сочеталась гражданской церемонией в Ионическом салоне, бесспорно одном из красивейших залов города. Тетя Софи, столкнувшаяся с единодушием мужа, дочери и племянницы, дала наконец свое согласие на брак. К ее удивлению, свадьба не вызвала ни сплетен, которые могли возникнуть из-за спешки, с которой происходили события, ни замешательства в обществе, которого она опасалась. Действительно, свадьба имела единодушный успех в большой степени благодаря усилиям работников посольства, которые привыкли организовывать все на дипломатических приемах по высшему разряду.

Получив строгий приказ посла, слуги были посланы разыскать в городе свежайшие продукты и отборное мясо, найти достаточное количество цветов, чтобы украсить столы и камины внушительного салона. Мисс де Бернар держала в руках белые розы из оранжерей Тюильри, а майор Йорк вдел веточку вереска в петлицу своего костюма в знак шотландской крови своей невесты. Буфет с угощением на выбор был накрыт в Зеленом салоне, приглашенный оркестр исполнял танцевальную музыку, в то время как спешно созванные гости заглядывали в свои программки, следя за течением праздника. И в конце все – от старого герцогского дворецкого до последнего лакея – согласились с тем, что они не припомнят такой красивой свадьбы.

Но окончательно прийти к мнению, что свадьба имела беспримерный успех, гостей заставила необычайная красота юной невесты и любовь, ясно светившаяся в ее глазах, когда она шла через весь зал, чтобы занять свое место рядом с женихом.

Симон после бешеной скачки в коляске посла тоже приехал выдавать замуж свою сестру. Его лицо раскраснелось от гордости, когда он вел Ровену, одетую в белое парчовое платье, затканное серебром, к наспех сооруженному алтарю, где рядом с Тарквином стоял английский министр, чтобы руководить церемонией по обмену клятвами. Тетя Софи проливала неистощимые слезы, в то время как дядя Анри успокаивающе похлопывал ее по руке, а Мадлон вздыхала и представляла себе свою будущую свадьбу.

Ровена распустила свои огненно-рыжие волосы, и они сверкающими волнами ниспадали на плечи под расшитой шалью. Крупный аметист под цвет ее глаз висел на тонкой золотой цепочке вокруг ее шеи – подарок от тети и дяди к незабываемому дню свадьбы. Церемония проводилась на английском языке, хотя важные клятвы были произнесены и на французском из уважения к семье невесты. Голос Ровены слегка дрожал, когда она повторяла слова, которые связывали ее навечно с человеком, стоявшим рядом, чьи глаза, казалось, сияли, когда он смотрел на нее.

Все на этой свадьбе имело небывалый успех. Рекой лилось вино и шампанское, и тетя Софи, танцевавшая под восхитительные, зажигательные звуки скрипок с герцогом Веллингтоном, затем с лордом Бурджешем, затем с сэром Эдвардом Фрайем, не могла понять, почему она всегда считала англичан людьми, лишенными чувства юмора. Их настроение было так заразительно, их тосты невесте и жениху необычайно забавны, а незадолго до полуночи кто-то даже имел смелость достать волынку и сыграть совершенно неизвестную трактовку Жиля Каллума под одобрительные крики и топанье ног. Рано утром чета Карно уехала, и выжатая как лимон тетя Софи заявила, что она никогда не получала большего удовольствия и что все получилось лучше, чем даже в Лувре!