Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Страница 39

Затем они разошлись по своим комнатам, чтобы привести себя в порядок перед обедом, и когда господин Вольмар через четверть часа спустился вниз, он увидел Армана, старшего конюшенного, прогуливавшегося по террасе. Его присутствие в доме, казалось, не удивило господина Вольмара. Они тихо о чем-то говорили, потом гость вручил конюшенному запечатанный конверт, который тот быстро и незаметно положил к себе в карман. Приложив руку к своему кепи, Арман вежливо попрощался и быстро зашагал через лужайку.

Ровена, наблюдавшая за этой сценой из окна своей спальни, отвернулась, с облегчением вздохнула и подошла к зеркалу, чтобы расчесать волосы. Через некоторое время она спустилась вниз и увидела, что члены семьи уже собрались в столовой и обсуждали последние новости о капитуляции Парижа. Эта тема была главной во время обеда и ее продолжали бы обсуждать и дальше, но тут из-за стола поднялся господин Вольмар и произнес краткую речь, поблагодарив семью за гостеприимство и выразив сожаление, что ему придется уехать из Шартро.

Послышались возражения и протесты, но тут вмешался дядя Анри:

– Я попросил Фридриха вернуться в Берлин. При сложившихся обстоятельствах я придаю очень большое значение тому, чтобы за магазином присматривал надежный человек.

– О, дорогой! – воскликнула тетя Софи. – Ты ожидаешь неприятностей, Анри?

Он заверил ее, что о неприятностях речи не идет, что это всего лишь меры предосторожности. Тетя Софи с ним согласилась и признала, что он поступает предусмотрительно. Ей только хотелось надеяться, что господин Вольмар пообещает вскоре возвратиться, при этом она многозначительно посмотрела на Мадлон.

– Сочту за честь, мадам, – заверил господин Вольмар тетю Софи, но взгляд его был устремлен не на Мадлон, а на Жюстину, которая опустила свою маленькую темную головку, ни на кого не смотрела и молчала с тех пор, как господин Вольмар объявил о своих намерениях.

Тетя Софи, по-видимому, ничего не заметила. С некоторым разочарованием она думала о том, что по отношению к Мадлон господин Вольмар ведет себя несколько апатично. Наверное, не было смысла просить его о возвращении. Много раз господин Вольмар прогуливался по саду с Мадлон и шутил при этом с Жюстиной, поддразнивая ее, как только можно шутить с младшей сестрой, и никому бы и в голову не пришло, что девочка эти шутки может воспринять серьезно, ведь она была еще слишком юной, чтобы думать о замужестве.

«О Господи, – подумала тетя Софи с горестным вздохом, глядя на красивое смуглое лицо немца, – это так прискорбно! Невероятно трудно найти подходящего молодого человека, а теперь вот уходит наиболее достойный из них.»

«Как он смеет покидать нас так внезапно» – думала Мадлон, чувствуя досаду и раздражение. Сможет ли кто-либо понять как будет невообразимо скучна ее жизнь без мужчины, ухаживающего за ней? Как мог папа оказаться столь эгоистичным, чтобы отослать его в Берлин!

Что касается Жюстины, то она чувствовала себя так, будто сердце выпрыгивает у нее из груди, но она сидела с сухими глазами и молчала, не смея даже поднять голову, так как опасалась, что выражение ее лица может выдать ее чувства.

Вскоре Фердинанд – или, если угодно, Джейми – уехал. Свидетелями его отъезда были только Ровена и Хелин Синклер, ибо он счел благоразумным ускользнуть незаметно.

Арман позаботился об экипаже, который был подан к боковой двери, и пока багаж укреплялся с помощью веревок на крыше, Джейми взял руку миссис Синклер в свою и вежливо поклонился ей.

– Прощайте, мадам. Надеюсь, что и вам ничто не помешает вскорости вернуться домой.

К Ровене он обратился тоже подчеркнуто вежливо.

– Прощайте, мадемуазель де Бернар. По-видимому, мы больше не увидимся. Конечно, всегда есть шанс, что вы и Квин.

Он внезапно замолчал, чувствуя, как ее изящная рука пожимает его руку Краска румянца появилась на его щеках.

Они отошли в сторону, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Я верю, что вы не станете говорить ему о том, что видели меня, если снова с ним встретитесь, ладно?

Ровена смотрела на него, потрясенная.

– Значит, у вас нет намерения сообщить ему что вы живы?

– Нет, – сказал Джейми голосом, лишенным эмоций. Зачем мне это делать? Если мое письмо дойдет до Лонгбурна, семья передаст мне новости через него. Кстати, я написал им, что теперь я совершенно выздоровел и служу в одном из английских подразделений прусской армии под началом генерала Кнезебека. При необходимости и вы придерживайтесь этой версии.

Конечно, – сказала Ровена сухо. – Хотя я не понимаю, почему вы не хотите написать Квину лично. Или найти время и встретиться с ним, пока вы еще во Франции?

Он пристально посмотрел на нее и ничего не ответил.

– А если его убьют под Тулузой? Вы знаете не хуже меня, что ни лорд Веллингтон, ни маршал Сульт не откажутся отдать приказ о начале сражения, узнав о капитуляции Наполеона. Неужели вы сможете допустить, чтобы ваш брат так и не узнал правды, тем более что его жизнь находится в опасности Вы не можете быть уверенным в том, что ваша мать и сестра знают где он и что их письмо попадет ему в руки. Неужели он заслуживает, чтобы его брат так поступил с ним?

Ровена перестала говорить, ожидая что Джейми уступит, но он только покачал головой и сказал:

– Я уверен, что, пока Наполеон не примет условия союзников о капитуляции, война будет продолжаться. А в применении к моей ситуации это означает, что никаких перемен не произошло. Вы, конечно, правы, настаивая на том, чтобы я написал семье, и я уверен, что Арман позаботятся о надежной доставке письма через Ла-Манш. Но открывать Квину – офицеру, находящемуся на активной воинской службе во Франции, кем я являюсь в действительности – это совсем другое дело.

– Так уж и другое!

– Ради Бога, Ровена, речь идет не только обо мне. Здесь замешаны другие, этих людей много, и их жизни грозит смертельная опасность, если о нас кто-либо случайно проговорится, и даже мой собственный брат не должен ничего знать!

– Месье, вас ждут, – почтительно обратился к нему Арман.

Джейми кивнул и, отвесив женщинам короткий поклон, уселся в карету, Арман захлопнул за ним дверцу и карета тронулась с места. Ровена смотрела ей вслед и в глазах у нее вспыхивали искорки гнева при мысли о невероятном упрямстве этих мужчин из рода Йорков.

*** апреля состоялось сражение под Тулузой, которое выиграла англо-португальская армия. апреля поздно вечером фельдмаршал Сульт с остатками своей армии начал отступление в направлении Каркассона, яро преследуемый британским маршалом Бересфордом, в распоряжении которого было три дивизии пехоты и кавалерия. Так перестала существовать когда-то непобедимая испанская армия.

В шесть часов утра следующего дня Артуру Уэлсли, лорду Веллингтону, объявленному недавно освободителем Испании, Португалии, Франции всей Европы, были вручены ключи от города признательным мэром – депутатом Тулузы, и ликующие граждане, машущие платками и шляпами, заявили о своей лояльности Людовику XVIII. Было объявлено, что состоится праздничный бал, и победившие англичане вернулись в свои штаб-квартиры, чтобы вымыться, выспаться и приготовиться к праздничному вечеру, на который было приглашено много любезных дам, о чем позаботился личный адъютант лорда Веллингтона, генерал Алава.

А тем временем к западу от Байонны между англичанами, осадившими этот город после того как его отбил генерал Сульт всего лишь через день после отъезда Ровены де Бернар и Хелин Синклер, и последним оставшимся в распоряжении генерала Сульта батальоном произошла ожесточенная стычка, закончившаяся поражением испанцев. Британские офицеры и солдаты, принимавшие участие в этой стычке, очень нуждались в отдыхе и даже известие об отречении Наполеона, доставленное этой ночью курьером из Бордо, было встречено всего лишь несколькими вялыми выкриками одобрения.

В двух лигах южнее позиций армии, на обширном ровном поле, примыкающем к реке, был разбит главный лагерь из огромного количества палаток и фургонов. Здесь лежали горы багажа, стояли на привязи лошади, занимались работой и отдыхали люди. В палатках коптили керосиновые лампы, командиры рот и помышлять не могли об отдыхе, прежде чем не закончат работу по составлению донесений, отчетов, списков убитых и раненых.