Заклятье древних Маори - Марш Найо - Страница 60

— На нем была голубая рубашка?

— Да.

— Не голубая, а красная! — в один голос вскричали Саймон и доктор Акрингтон.

— Если Квестинг скаэал, что голубая, значит — голубая, — упрямо возразил Смит. — Мне-то, конечно, тогда было не до того. Впрочем, я и сам помню. Точно, голубая.

— Ты, наверное, дальтоник, — ухмыльнулся Саймон. — Голубой цвет от красного отличить не можешь.

Разразился спор. Смит ушёл, пьяно поругиваясь, а Саймон прокричал вдогонку:

— Ты просто доверился Квестингу, вот что! В следующий раз ты ещё скажешь нам, что в тот день он и в самом деле мотался в бухту Похутукава.

Смит замер на месте.

— Конечно, мотался! — проорал он.

— Вот как? А ты знаешь, что он сходу согласился со словами дяди Джеймса, что, мол, как жаль, что деревья ещё не цветут. Тогда как на самом деле они были в самом цвету!

— Ничего не знаю. В тот день он, безусловно, ездил в бухту. Он и Хойю с собой брал. Можете спросить у неё. Эру мне все рассказал. И вообще — катитесь к дьяволу! — закончил Смит и скрылся за домом.

— Как вам это понравится? — вскричал уязвлённый Саймон. — Может, Эру переоделся на кухне? Или Квестинг видел кого-нибудь другого?

— В залив он точно не ездил, — твёрдо заявил доктор Акрингтон. — С цветущими похутукавами я его ловко подловил. Посадил в калошу. Эй, Хойя!

Полминуты спустя на веранду вышла заплаканная Хойя.

— Чего вам? — спросила она, всхлипывая.

— Ты ездила с мистером Квестингом в бухту Похутукава в тот день, когда Смит чуть не попал под поезд?

— Мы ничего плохого не делать, — взвыла бедная девушка, от огорчения переходя на ломаный английский. — Только ехать залив и вертеться сюда. Вертухаться, — поправилась она. — Ни раз не стать, весь время только ехать.

— Вы видели похутукавы? — спросил Саймон.

Неожиданно девушка хихикнула.

— Как можно быть залив Похутукава и не видеть похутукавы? Конечно, видели. Они цвели как ненормальные!

— Скажи, а не переодевал ли Эру Саул в тот вечер свою рубашку на кухне?

— Ещё чего! — взвизгнула Хойя. — Да я бы ему весь башка оторвать!

— Тьфу, черт! — в сердцах сплюнул Саймон. Хойя умчалась прочь.

— По — моему, уже пора обедать, — сказал полковник. Он проследовал за Хойей в дом, громко призывая жену.

— Господи, что за бардак! — проронил доктор Акрингтон.

Из комнаты Квестинга вышел сержант Уэбли.

— Мистер Белл, — позвал он, — можно вас на минуточку?

IV

«Я чувствую себя так, будто сам убил беднягу Квестинга, — подумал Дайкон. — Чертовски нелепо.»

В комнате Квестинга все оставалось по-прежнему, как и накануне вечером. Уэбли прошагал к туалетному столику и, взяв с него какой-то конверт, протянул Дайкону. Молодой человек с изумлением разглядел на конверте собственное имя. Надпись была сделана тем же витиеватым почерком, что и драгоценная расписка Смита.

— Прежде чем вы его вскроете, мистер Белл, я бы хотел позвать свидетеля, — произнёс сержант.

Он высунул голову наружу и что-то невнятно пробормотал. В следующее мгновение в комнате появился мистер Фолс.

— Господи, но с какой стати ему вздумалось писать мне? — изумился вслух Дайкон.

— Сейчас выясним, мистер Белл. Прошу вас, распечатайте конверт.

Послание было написано зелёными чернилами на бланке, согласно шапке которого мистер Квестинг представлял деловые интересы нескольких компаний. Письмо было датировано вчерашним днём, а сделанная наверху надпись гласила: «Строго конфиденциально».

Дайкон прочёл следующее:

— Я не могу это читать, — сказал Дайкон.

— Тогда придётся прочесть нам самим, сэр. Он ведь мёртв, не забывайте.

— Дьявольщина!

— Если вам проще, можете прочитать письмо про себя, мистер Белл, — предложил Уэбли, не спуская глаз с мистера Фолса. — А потом отдадите нам.

Дайкон пробежал глазами несколько строчек, потом махнул рукой.

— Нет уж, слушайте.

И зачитал вслух:

«Буду с вами предельно откровенен, мистер Белл. Должно быть, вы уже не преминули заметить, что я проявляю интерес к определённой местности, расположенной милях в десяти от нашего курорта…»

— Ну и закрутил, — пробормотал мистер Фолс.

— Он имеет в виду пик Ранги, — подсказал Уэбли, по-прежнему не сводя с него глаз.

— Совершенно верно.

Дайкон сложил письмо и протянул сержанту Уэбли.

— «Не думаю, чтобы он мне поверил», — процитировал тот. — Да, прав он оказался.

— И не только в этом, — кивнул Дайкон. — Хотя Квестинг и держался как последний подлец, я почему-то всегда питал к нему симпатию.

Снаружи послышался звон колокольчика. Хойя созывала всех к обеду.

Глава 14

Соло Септимуса Фолса

I

Прежде чем покинуть комнату, Уэбли показал Дайкону, что Квестинг уже упаковал к дороге почти всю свою одежду. Сержант также вскрыл тяжёлый кожаный чемодан и обнаружил, что тот битком набит изделиями из порфира, старинной утварью и оружием — плодами ночных вылазок на пик Ранги, вне сомнения. Топор Реви, как сказал Уэбли, был припрятан отдельно, в запертом ящике. Дайкон решил, что Квестинг, должно быть, хотел показать его после концерта Гаунту.