Маэстро, вы убийца! - Марш Найо - Страница 60

— Да. Как раз за несколько дней до отъезда он подготовил несколько пластин.

— Тогда я вполне допускаю, что он и сам собирался прихватить бутыль с кислотой в Лондон. Сиклифф вывела из гаража ваш фургон и подкатила на нём к окну студии. Они погрузили в него вещи и Сиклифф отвезла Гарсию в Лондон. Даже в том случае, если Гарсия пребывал в полубесчувственном или даже совсем в бесчувственном состоянии, Вальма доставила бы его в нужное место — адрес она знала. Кстати, тут она допустила ошибку. Помните, когда она якобы вспомнила адрес склада по чьей-то реплике насчёт Холлоуэя? Вроде бы Гарсия сказал ей, что склад расположен возле тюрьмы. Оказалось, что это и в самом деле так, только тюрьма там другая — не Холлоуэй, а Брикстон. Поэтому, обнаружив труп Гарсии, я уже первым делом вспомнил про её слова. Ну вот, а дальше… Трой, может быть, мне не стоит рассказывать вам это?

— Нет, я хочу знать все.

— Сиклифф хладнокровно убила Гарсию, чтобы он не воспрепятствовал ей выйти замуж за Пилгрима и стать богатой и знатной леди. Затем вернулась в Татлерз-энд, поставила фургончик в гараж, а сама пересела в машину Пилгрима и помчалась в Боксовер. Думаю, что в половине четвёртого она уже лежала в постели.

— А как вы поняли, что убийца не Пилгрим?

— Поначалу я, конечно, подозревал его. Затем, когда мы проверили все алиби, я пришёл к выводу, что Пилгрим и Сиклифф — наиболее подходящие кандидатуры. Одно время я даже подозревал Пилгрима в том, что именно он подложил аспирин в кофе Сиклифф, а не наоборот. Затем же, когда нам удалось подловить её на нескольких неточностях и противоречиях, её судьба была окончательно решена. Нет, невинный человек не стал бы врать в тех случаях, когда лгала она. Более того, невинный человек не стал бы после первого вскрика Сони с силой давить на неё, прижимая её спину к острию кинжала. Нет, Соню она тоже убила преднамеренно, отлично зная, что кинжал там. С таким же хладнокровием она расправилась и с Гарсией.

— Её признают виновной?

— Не знаю, Трой. Она выдала себя своим поведением во время ареста. Напустилась на бедного Пилгрима, как фурия, стоило только бедняге ляпнуть, что он готов поклясться в том, что она никогда не надевала его плащ. Ведь, скажи он, что она часто ходила в его плаще и перчатках, половина наших доказательств рассыпалась бы, как карточный домик.

Аллейн с минуту помолчал, затем опустился на плед рядом с Трой.

— Вас это здорово подкосило, да? — сочувственно спросил он. — Не знаю, чего бы я только ни отдал, чтобы вы быстрее забыли этот кошмар.

— Все мы были страшно потрясены, — вздохнула Трой.

— Особенно Пилгрим. Остальные, надеюсь, скоро обо всём позабудут. Но не вы.

— Я до сих пор не могу опомниться. Дело даже не в том, что кто-то из них мне уж слишком нравился. Просто мне теперь страшно оставаться в моем доме. Вспоминать, как я жила под одной крышей с Сиклифф, представлять, какие мысли роились в её голове. Я даже думала, не позвать ли священника, чтобы он изгнал из дома весь нечистый дух. А теперь мне даже жутко представить, что будет твориться на суде… Что придётся снова давать показания…

Она всхлипнула и мгновением позже очутилась в объятиях Аллейна.

— Нет, нет, — залопотала она. — Не нужно. Вы не подумайте…

— Я все понимаю, — сказал Аллейн, крепко прижимая её к себе. Ему даже показалось, что он слышит, как бьётся её сердце. Как два сердца стучат в унисон. Весь окружающий мир — деревья, цветы, земля под ногами, облака, застывшие на неподвижном небе — все вдруг кануло в Лету. Они остались вдвоём с Трой — два одиноких человека посреди огромной, пустынной и вечной Вселенной. Вдруг откуда-то, словно из небытия, донёсся голос Трой:

— Вы не подумаете, что я легкомысленная…

— Нет, — сказал Аллейн. — Я ведь давно люблю вас и все понимаю. Не беспокойтесь.

Некоторое время они сидели, прижавшись друг к другу, и молчали.

— Сказать, о чём я думаю? — спросил наконец Аллейн. — Мне кажется, что, встреться мы с вами заново, при иных обстоятельствах, вы бы тоже могли полюбить меня. Теперь же случившееся, увы, разрушило мои надежды. Между нами встряло это расследование и ещё — моя профессия. Поначалу мне вообще показалось, что вы меня на дух не выносите. Вы держались так отчуждённо. Затем у меня зародилась крохотная надежда. Не плачьте, Трой, родная моя! Я ведь за всю жизнь не испытывал ничего подобного. Не думайте — я ведь прекрасно понимаю, что творится в вашей душе. Признайтесь, вы ведь тоже любите меня — хоть самую капельку?

Его голос предательски дрогнул.

— Да, — еле слышно прошептала Трой. — Да.

— Значит, — счастливо улыбнулся Аллейн, — я не зря надеялся?