Маэстро, вы убийца! - Марш Найо - Страница 45

— Похоже, он не слишком рвётся связаться с нами, мистер Аллейн. Погода стоит прекрасная и, если он и в самом деле собирался порисовать на природе, то вряд ли забрался бы далеко. Нет, боюсь, что наша пташка упорхнула.

— Не исключено, — согласился Аллейн. — Хотя я вполне допускаю, что он мог передумать и махнуть куда-нибудь на поезде или на автобусе. Придётся охватить все вокзалы и станции. Муторная, конечно, работа. Благодарю вас, мистер Блэкман. Я непременно дам вам знать, если мы сдвинемся с мёртвой точки. Допрос завтра?

— Нет, в четверг. Завтра наш коронёр занят по уши. Допрос состоится послезавтра, в одиннадцать утра, в здании городской управы.

— А как насчёт вскрытия?

— Да, я как раз собирался вам сказать. Она была беременна. Чуть больше месяца, по словам доктора.

— Так я и думал, вздохнул Аллейн. — Послушайте, мистер Блэкман, я, пожалуй, съезжу в Лондон. Нужно потолковать по душам с подружкой Сони Глюк, пока она никуда не исчезла.

— Да, это верно. Желаю удачи, мистер Аллейн. Жду вас в четверг.

Разыскав Фокса, который беседовал с Хипкинами и Сейди, Аллейн повёз его в Дейнс-лодж позавтракать. Дождь лил не переставая.

— Мне удалось немного поболтать с Этель Джонс, — сказал Фокс.

— Этель? Ах, да, служанка из Боссикота. Что она вам поведала?

— Довольно много, — торжественно произнёс Фокс. Затем открыл записную книжку и водрузил на нос очки.

— Что-то у вас подозрительно важный вид, Братец Лис. Неужели что-то пронюхали?

— Я узнал вот что, сэр. В пятницу вечером, около половины двенадцатого, Этель со своим парнем прогуливалась по аллее. Они возвращались домой из кино. Проходя мимо студии, Этель заметила, что внутри горит свет, хотя шторы были задёрнуты. Наша парочка прошла мимо, но в конце аллеи, в тени развесистого дерева, влюблённые остановились. Ничего удивительного. Этель не помнит, сколько времени они там простояли, но в какой-то миг, подняв голову, она заметила, что снаружи, под окном студии, кто-то стоит.

— Ого! И она разглядела — кто?

— Нет, сэр, она видела его не слишком отчётливо.

— Его?

— Да. Она уверена, что видела мужчину. Ей показалось, что на нём были плащ и берет. Он стоял прямо под окном. Лица она не разглядела. Воротник у плаща был поднят и, как ей показалось, руки мужчина держал в карманах. Да, на берете было светлое пятнышко.

— Это, скорее всего, от света, проникавшего через дырочку в шторе. А какого он был роста?

— По словам Этель — среднего. Она сказала своему парню: «Смотри, там кто-то торчит. Нас могут заметить». И — хихикнула. Знаете, сэр, как хихикают девчонки.

— Вам лучше знать, Братец Лис.

Возможно, сэр. Затем, по её словам, незнакомец повернулся и растворился в темноте. Они слышали только скрип шагов. Я, конечно, попытался разыскать хоть какие-то следы, но вы сами видели, сэр — кроме следов, оставленных шинами фургона, там ничего не осталось. К тому же, с тех пор там побывало множество людей и все безнадёжно затоптано.

— Да, это точно.

— Словом, как я ни старался, я ничего не нашёл. Потом я попросил Хипкинов, Сейди и Этель ещё раз описать мне внешность Гарсии. Ничего нового я не узнал. Он вечно ходит в стареньком дождевике, а пиджаком, как им кажется, до сих пор не обзавёлся. Мисс Трой подарила ему серый свитер, который он носит, не снимая. Неизменные потрёпанные брюки. Мисс Трой также подарила ему несколько рубашек, а мистер Пилгрим — нательное бельё. Головный убор он носит не всегда, но время от времени появлялся в чёрном берете. По словам Сейди, он похож на разбойника с большой дороги. Этель сразу заявила, что незнакомец под окном скорее всего и был Гарсия. Так, во всяком случае, она сказала своему парню. Однако после того как мы с ней побеседовали, она немного утратила уверенность. Сами знаете, сэр, как легко люди домысливают то, чего на самом деле не видели.

— Да, конечно. А не было ли у таинственного незнакомца рюкзака за спиной?

— Они ничего не видели. Впрочем, если это был Гарсия, то он мог к тому времени ещё и не забрать свои вещи.

— Вполне возможно.

— Я рассудил так. Он мог вылезти из окна, чтобы сократить путь к гаражу, а под окном приостановился, чтобы в последний раз посмотреть, все ли готово для погрузки скульптуры.

— Через дырку в шторе? Должно быть, зловещая была картина, Фокс. А они не слышали, как он выбирался из окна?

Фокс нахмурился.

— Вряд ли он мог раскрыть окно и выпрыгнуть, не наделав шума.

— Да, — кивнул Фокс. — Да, это верно.

— Что ещё?

— Все. Они отправились домой. Ой, куда вы, сэр?

Аллейн резко притормозил и начал разворачиваться на узкой дороге.

— Извините, старина, но мы должны вернуться. Я хочу сам посмотреть на эту дырку.

Они возвратились в студию. Аллейн измерил расстояние между подоконником и дыркой — треугольной прорехой. Затем определил, на каком расстоянии от пола находится светильник, после чего, вскарабкавшись на плечи Фоксу, привязал к светильнику нитку, которую пропустил через прореху в шторе. Фокс выбрался наружу и, натянув нитку, держал её в районе своего солнечного сплетения.

— Видите? — спросил Аллейн.

— Да, — кивнул Фокс. — Мой рост — шесть футов и два дюйма, а нитка попадает мне…

— В самый конец грудины, — подсказал Аллейн.

— Да, сэр.

— Это уже кое-что. Вечером перепроверим. А теперь — поедем всё-таки и позавтракаем.

— Могли бы предупредить, что удерёте спозаранку, — пожаловался Найджел.

— Воспитание не позволяет мне будить спящих красавцев, — ответил Аллейн. — А где моя мама?

— Она только что позавтракала. Попросила передать вам, что вы сможете найти её в мастерской. Она вяжет мне жилетку к охотничьему костюму.

— Восхитительное создание, не так ли? Чего ты успел накатать для своей жёлтой газетёнки?

— Сейчас покажу. Мисс Трой я, между прочим, даже не упоминаю. Я написал просто о группе художников, обитающих вместе в милом букингемширском особнячке.

— Постараюсь не слишком злодействовать, — посулил Аллейн.

— Спасибо, — величественно наклонил голову Найджел. — А могу я поместить фотографию девушки?

— Сони? Да, если найдёшь подходящую. Могу дать тебе снимок Гарсии. Напиши, что он — блестящий молодой скульптор, можешь упомянуть про его театральный заказ и, если получится, намекни, что мы склонны подозревать в убийстве некоего сумасшедшего, который прослышал о том, в какой позе лежала натурщица. Чушь, конечно, но наша изголодавшаяся по сенсациям публика на все клюнет. Можешь даже присовокупить, что мы всерьёз опасаемся за безопасность Гарсии. Словом, постарайся любой ценой, чтобы на него не пало подозрение. Или я прошу от тебя невозможного, Батгейт?

— Нет, отчего же, — задумчиво произнёс Найджел. — То, что я уже настрочил, вполне укладывается в ваши рамки. Кстати, в утренних выпусках о случившемся нет ни слова. Редкостная удача. Должно быть, Блэкман и компания превзошли самих себя по части конспирации.

— Боюсь, что больше им соблюсти её не удастся. Хорошо, Батгейт, покажи мне свой материал. Через двадцать минут мы должны выехать в Лондон.

— А можно мне поехать с вами? Я уже звонил в редакцию.

Аллейн внимательно прочитал рукопись и, оставив журналиста вносить исправления, поднялся в мастерскую. В просторной светлой комнате разместилось то, что леди Аллейн называла своей «страховкой от старости». Посреди мастерской высился ткацкий станок внушительных размеров. Возле окна стоял переплётный пресс. Одну из стен украшал изящный гобелен, собственноручно вытканный леди Аллейн, а на противоположной стене красовалась совершенно изумительная резьба по дереву — готический собор, также творение искусных рук матушки Аллейна. И выстилавшие пол ковры, и занавеси на окнах, и тончайшие вышивки, украшавшие спинки стульев — все здесь было сделано её руками.

Когда Аллейн вошёл, старушка сидела возле ткацкого станка, перебирая мотки пряжи. Возле её ног лежала Тесса, восточно-европейская овчарка.