Маэстро, вы убийца! - Марш Найо - Страница 40

Конверт был адресован Трой в Шато-Фронтенак, Квебек.

«Должно быть, — подумал Аллейн, — я здорово надоел ей на борту парохода. Работать мешал. Черт бы меня побрал!»

Через минуту-другую он закончил обыск. И черт его дёрнул спросить про её комнату. Устроил идиотскую сцену. Закрыв платяной шкаф, Аллейн в сотый раз кинул взгляд на фотографию мужчины, стоявшую на секретере. Приятное лицо, импозантная внешность. Вот, значит, кто подписывался: «Твой до ошаления, Джон». Уступив внезапному порыву, Аллейн ожёг фотографию свирепым взглядом и скорчил злобную гримасу. Затем, повернувшись, чтобы идти, остолбенел — в проёме двери стояла Трой.

Аллейн почувствовал, что лицо его пылает до кончиков ушей.

— Вы закончили, мистер Аллейн?

Он судорожно сглотнул и выдавил:

— Да, спасибо.

Он прекрасно понимал, что Трой заметила его неприличную выходку и поспешил объясниться:

— Я… э-ээ… слегка пригрозил этому фотоснимку.

— Да, я видела.

— Я осмотрел вашу одежду, порылся во всех карманах и просмотрел все письма. Можете ложиться спать. В доме останутся наши люди. Спокойной ночи, мисс Трой.

— Доброе утро, мистер Аллейн.

Аллейн перешёл в спальню Кэтти, но ничего, заслуживающего внимания, в ней не обнаружил. Из-за беспорядка он провозился там гораздо дольше, чем в комнате Трой. На дне гардероба в бесформенной куче валялись скомканные рабочие брюки, перепачканные красками. Вечернее платье висело вплотную с рабочим халатом. На полу выстроился ряд тупорылых сбитых туфель. Карманы были набиты всякой всячиной. Единственное личное послание, которое ему удалось обнаружить, было письмо от Трой, отправленное из Ванкувера. Письмо пришлось прочитать. Характеристики учеников его здорово позабавили. Затем он прочитал абзац про себя:

По мере того, как Аллейн читал, брови его все сильнее ползли на лоб. Закончив, он присвистнул и, аккуратно сложив письмо, возвратил на место. Затем отправился на поиски Фокса и Бейли. Они, к тому времени, успели покончить с мужскими спальнями.

Фоксу не составило труда отыскать в комнате Малмсли экзотические принадлежности для курения опиума. Самого наркотика оказалось совсем немного, хотя по ряду признаков несложно было установить, что в своё время банка была наполнена до краёв.

— Это не вполне согласуется с рассказом мистера Малмсли, — заметил Аллейн. — Бейли уже проверил отпечатки пальцев?

— Да. И на трубке и на лампе и на банке остались следы рук Гарсии и Малмсли.

— Вот как — и на банке? Это любопытно. Ладно, давайте заканчивать.

Отослав Бейли в спальню Филлиды Ли, он вместе с Фоксом приступил к обыску комнаты Вальмы Сиклифф. Стены спальни украшали многочисленные портреты, на которых была изображена сама Вальма. По одному портрету принадлежали кисти Малмсли и Ормерина, тогда как Пилгрим выполнил два портрета в масле и сделал один рисунок карандашом.

«Воистину — „самовлюблённая нимфоманка“«, — невольно подумал Аллейн, припомнив письмо Кэтти.

На столике у кровати красовался изящный карандашный портрет Пилгрима, подписанный «Сиклифф». Порядок в комнате царил идеальный, да и само присутствие женщины ощущалось в ней куда сильнее, чем в спальнях Трой и Кэтти. А количество одежды и головных уборов было у Сиклифф раза в три больше, чем у обеих женщин, вместе взятых. Модные брючки, платья, сшитые в Париже. Аллейн заметил, что дорожная сумка, с которой, судя по всему, Сиклифф ездила на уик-энд, стояла не до конца распакованная. Внутри инспектор обнаружил три вечерних платья, ночную рубашку, туфли, три пары перчаток, два дневных платья, пару беретов и сумочку, в которой, помимо прочих мелочей, лежала наполовину опустевшая склянка аспирина.

— Пилгримовская, быть может, — вслух произнёс Аллейн, упрятав бутылочку в полицейский чемоданчик. — Теперь, посмотрим переписку.

Писем оказалось хоть пруд пруди. Два ящика туалетного столика были доверху завалены аккуратно перевязанными стопками конвертов.

— На помощь! — позвал Аллейн. — Нам придётся все это прочитать, Братец Лис. Вдруг что-нибудь раскопаем. Возьмите вот эту пачку, перевязанную красной лентой. Наверное, от Пилгрима. Да, точно.

Фокс водрузил на нос очки и принялся с непроницаемым лицом читать любовные письма, адресованные Бейсилом Пилгримом Вальме Сиклифф.

— Настоящий джентльмен, — произнёс он по прочтении первых трех.

— Вам не везёт, старина. А мне вот тут посчастливилось наткнуться на совершенно захватывающую эпопею. Чего в ней только нет… Влюблённый юноша сравнивает нашу искусительницу с миражом. А вот, кстати, и сонет!

В следующую минуту-другую слышалось только деловитое поскрипывание пера — Аллейн сосредоточенно строчил в своём блокноте. Вошёл Бейли и возвестил о том, что у Филлиды Ли не обнаружил ничего, достойного внимания. Аллейн швырнул ему пачку писем.

— Вот, займитесь пока.

Бейли уныло кивнул.

— Кое-что есть, — произнёс Фокс. — Это последнее письмо от достопочтенного мистера Пилгрима.

— И что в нём говорится?

Фокс прокашлялся и начал читать:

— Вот, пожалуй, и все, сэр, — закончил Фокс.

— Понятно, — кивнул Аллейн. — А в комнате Пилгрима нашли какие-нибудь письма?

— Нет. Должно быть, он отвёз их в Анкертон-мэнор.

— Да, вполне возможно. Мне бы хотелось взглянуть на то послание, в котором мисс Сиклифф поёт ему дифирамбы. Да, Братец Лис, у этой красотки повадки лисицы, но хватка бульдога. Во всяком случае, наш будущий пэр — если, конечно, слухи о скорой кончине его отца не лишены основания, — не просто млеет от неё, но вдобавок ещё и мучается комплексами. — Аллейн задумчиво потёр кончик носа. — Влюблённые мужчины порой совсем теряют голову, Братец Лис. Они даже сами себя не узнают.

— Все эти письма, — произнёс Фокс, стуча костяшками пальцами по пухлой стопке, — были написаны до приезда сюда. Должно быть, наши молодые условились о помолвке ещё за месяц до этого.

— Вполне вероятно. Так, а что дал осмотр вещей юного Пилгрима?

— Ровным счётом ничего.

— Вы нашли у него аспирин?

— Нет.

— Ну надо же. Значит, та бутылочка, что я обнаружил среди пожитков мисс Сиклифф, и впрямь принадлежит ему. Хорошо. Давайте продолжим.

Некоторое время все трое сосредоточенно читали письма. На сей раз молчание нарушил Бейли.

— Вот письмо от Гарсии, — сказал он.

— Позвольте взглянуть, — протянул руку Аллейн.

Письмо было нацарапано карандашом на каком-то обрывке бумаги. Ни даты, ни адреса, ни даже конверта при нем не нашлось.