Маэстро, вы убийца! - Марш Найо - Страница 32

— Да, вполне.

Внезапно эта сцена со всей живостью предстала перед глазами Аллейна. Словно воочию он увидел натурщицу, облачённую в белое кимоно, сквозь которое проглядывало её молодое прелестное тело. Вот она подходит к мужчинам, заговаривает с ними, потом, повинуясь строгому окрику Кэтти, медленно приближается к подиуму, сбрасывает кимоно и, обнажённая, принимает нужную позу.

— Она стала, как обычно, жаловаться, что поза ей уже до смерти надоела. Да, она ещё спросила, не знаем ли мы, куда именно отправился Гарсия. Должно быть, он не соизволил поставить её в известность. Затем легла на бок. Драпировка была по-прежнему натянута у неё за спиной. У нас так повелось, что в нужную позу, которую придумала мисс Трой, укладывала Соню я. То есть, Соня вполне могла принять её и сама, но при этом столько хныкала и ругалась, что мы решили ей помогать. Я брала её за плечи и прижимала спиной к помосту. И вот я подошла к ней и взялась за плечи, но Соня вдруг ни с того, ни с сего закапризничала и сказала: «Не надо». Я ответила: «Не вредничай». Кэтти добавила: «Господи, Соня, хватит выпендриваться!». Или что-то в этом роде. Тогда Соня вдруг сказала: «Ой, до чего у тебя руки холодные — ты делаешь мне больно». И вырвалась у меня из рук, прижавшись спиной к помосту, а тут я ещё как раз надавила сверху. О Боже! — Вальма обхватила лицо руками.

— Она не сопротивлялась, но я почувствовала, что её тело вдруг дёрнулось, а потом как-то странно задрожало. Даже не могу это описать. Все случилось в одно мгновение. Потом её глаза широко раскрылись, а лоб сморщился — словно в изумлении. Мне показалось, что она ещё раз сказала: «Не надо», но я уже не уверена. Почему-то — сама н-не знаю, почему — я вдруг подумала, что Соня рожает и у неё начались схватки. Это просто необъяснимо. Но я нутром понимала, что с ней что-то случилось. Я посмотрела ей в лицо и, кажется, произнесла: «Соня заболела». Кэтти или ещё кто-то фыркнула: «Чушь собачья!». Потом Соня ещё раз вздрогнула и затихла. Филлида Ли сказала: «Она в обмороке». Тут п-подошли ос-стальные. Кэтти обхватила Соню руками и попыталась приподнять, но у неё ничего не вышло. Она сказала: «Я не могу её сдвинуть — её что-то держит». Потом она потянула сильнее и С-Соня подалась… Вдруг Ормерин выкрикнул: «Mon Dieu, c'est le рoignard!».[17] А драпировка словно приклеилась к моей руке. Кровь так и хлестала из раны в спине. Вмиг залила всю спину. Все засуетились, а Кэтти попыталась остановить кровь с помощью какой-то тряпки. Тут пришла Трой. Она сразу же послала Бейсила за врачом. Потом посмотрела на Соню и сказала, что та ещё жива. Не знаю, сколько прошло времени, но Соня вдруг как-то кашлянула. Глаза её широко открылись. Трой подняла голову и сказала: «Она умерла». Филлида Ли заплакала. Мы все стояли и молчали. Вернулся Бейсил и Трой сказала, что никто не должен покидать студию. Она накрыла Соню драпировкой. Мы заговорили про кинжал. Ли и Хэчетт сказали, что это — дело рук Г-Гарсии. Тогда мы все согласились, что это именно так. Потом пришёл доктор, осмотрел Соню и вызвал п-полицию.

Голос Вальмы Сиклифф словно замер в отдалении. Если начинала она свой рассказ вполне спокойно, то теперь речь её звучала все более и более сбивчиво, а по рукам прокатилась мелкая дрожь.

— Я даже не ожидала, что это на меня так подействует, — с трудом выдавила она. — Однажды врач мне сказал, что у меня нервы столь же чувствительные, как струны скрипки.

— Да, все вы испытали ужасное потрясение, — кивнул Аллейн. — Скажите мне, мисс Сиклифф, когда вы впервые заподозрили, что ловушку подстроил именно Гарсия?

— Сразу же. Я вспомнила, что рассказала мне Ли про подслушанный разговор Сони с ним. Я просто не в силах представить, чтобы это мог сделать кто-то другой, да и к тому же…

— Да?

— К тому же, эта выходка вполне в стиле Гарсии. Мне всегда казалось, что кровь в его жилах холодная. Он давно по мне сохнет, но сама мысль о том, что он ко мне притронется, вызывает у меня омерзение. Ли уверяет, что он страшно сексапилен, да и Соня была от него без ума, но лично я этого не замечаю. Мне он просто отвратителен. И чего в нём находят все эти женщины!

— А причина?

— Думаю, что Соня ему просто осточертела. Она ведь буквально изводила его своим вниманием. Не отходила ни на минуту. Следила за каждым его шагом. Мужчины сатанеют от такого поведения… — Мисс Сиклифф пристально посмотрела на Аллейна. — Не так ли, мистер Аллейн?

— Боюсь, что не считаю себя знатоком в этой области.

— Ну и, конечно, она окончательно вывела его из себя, изуродовав мой портрет. Представляю, как эта дурёха меня ненавидела. Есть в этом нечто фрейдистское — как чисто сексуальная ревность выливается в надругательство над изображением, символизирующем ненавидимую личность.

— Несомненно, — произнёс Аллейн, с трудом подавив жест нетерпения.

— И ещё я считаю, что Соня собиралась родить ребёнка и требовала, чтобы Гарсия на ней женился. Боюсь, что в какой-то степени тут есть и моя вина.

Вид у Вальмы Сиклифф был покаянный, но в голосе, как показалось Аллейну, мелькнули самодовольные нотки.

— Вот как?

— Да, к сожалению. Ведь, не будь Гарсия так влюблён в меня, ничего этого не случилось бы.

— А я считал, — произнёс Аллейн, — что вас заботит ваше непосредственное участие в случившемся.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожилась мисс Сиклифф.

— Как-никак, ведь именно вы сыграли роковую роль, опустив натурщицу на острие кинжала. — Голос Аллейна звучал глухо. — Скажите, мисс Сиклифф, вы не ощутили сопротивления? Не услышали какой-нибудь необычный звук, когда кинжал вошёл в тело?

— Я… Мне не…

— Для нас важно выяснить любые, даже самые мельчайшие подробности её агонии, — сказал Аллейн. — Очень вас прошу — попробуйте вспомнить.

Глаза красотки широко раскрылись, лицо исказилось от ужаса. Вальма Сиклифф затравленно оглянулась по сторонам, потом метнула разъярённый взгляд на Аллейна и сдавленно прохрипела:

— Отпустите меня. Я ухожу.

Фокс встал, чтобы загородить ей дорогу, но мисс Сиклифф оттолкнула его и слепо кинулась к двери.

— Оставьте её, Фокс, — сказал Аллейн.

Дверь с грохотом захлопнулась.

— Что она задумала? — встревожился Фокс.

— Она сбежала! — воскликнул Найджел. — Чего сидите? Свидетельница удирает!

— Не далее, как в туалет, — произнёс Аллейн. — Роковую женщину сейчас вывернет наизнанку.

Глава 11

НЕРВЫ ОРМЕРИНА И ПЕРЕПИСКА СОНИ

— Послушайте, Аллейн, — озабоченно сказал Найджел. — За что вы напустились на бедную девушку? Вы ведь намеренно довели её.

— Мне опротивели её напыщенные клеопатринские речи. Одни «нервы, чувствительные, как струны скрипки» чего стоят.

— Но она и в самом деле дьявольски привлекательна. Сногсшибательное создание.

— На самом деле нервы у неё как канаты. И все же, — в голосе Аллейна прозвучало удовлетворение, — мне удалось вывести её из равновесия. Поначалу она изложила все без сучка и без задоринки, а вот затем, по мере того, как мы вновь и вновь возвращались к этой истории, казалась уже все менее и менее уверенной. Когда же я упомянул агонию, она позеленела, как спаржа.

— А разве это не естественно?

— Вполне естественно. Просто мне хотелось сбить с неё спесь. Терпеть не могу роковых женщин.

— Я не согласен, что у неё железные нервы. Ведь ей и в самом деле стало плохо. Значит, она огорчена, переживает.

— Ей абсолютно наплевать на бедную девчушку, которая погибла прямо у них на глазах. Да ещё и психологическую базу подвела! Взяла, небось, «Популярного Фрейда» и вычитала пару умных фраз.

— А мне она показалась на редкость смышлёной.

— Да, ты прав. Голова у неё работает неплохо. И Гарсию она охарактеризовала довольно метко. Что скажете, Братец Лис?

— Вы имеете в виду её слова о том, что в жилах Гарсии течёт холодная кровь, сэр?