Зов Колдовского ущелья - Марселлас Диана - Страница 66

Спокойно выехав за ворота, Брилли осмелилась оглянуться. На нее никто не смотрел, даже стражники. Меган восторженно закрутила головой и чуть было не издала радостный вопль, заметив что-то невероятно интересное. Но Брилли успела остановить ее, коснувшись рукой ее плеча.

— Еще не время, дитя мое, — объяснила она, связавшись с сознанием Меган.

Они выехали на широкую дорогу, вливаясь в оживающее уличное движение. Брилли решила пристроиться позади повозки, управляемой фермером средних лет. Теперь, глядя на них, люди могли подумать, что они — его дети, старшая и младшая дочери, что ездили с отцом на рынок в Дархель, пытаясь продать коня. А теперь возвращаются домой. Никто не обращал на них ни малейшего внимания, даже сам фермер, когда изредка оборачивался назад.

Не смотрите на нас, не смотрите! — мысленно умоляла Брилли проезжавших мимо и попадавшихся навстречу крестьян, торговок, рыбаков и конюхов, всех тех, кто направлялся в сторону предгорья, на восток, и в центр Дархеля, на запад.

А Дневная звезда поднималась все выше и выше, освещая мягким сиянием весь город, всех проснувшихся людей.

Впереди, на расстоянии мили, над улицами и верхушками зданий темнела на горизонте полоска леса. Они непременно должны были туда добраться. За лесом виднелось переходящее в отдаленные хребты предгорье. Там-то их и ждала свобода. Брилли прижалась щекой к спутанным волосам Меган и на мгновение закрыла глаза, содрогаясь от пьянящих мыслей.

— Что случилось, мама? — спросила Меган, сонно зевая и натягивая на себя полы плаща Брилли, чтобы лучше согреться.

— Ничего, детка. Засыпай, если хочешь, — ответила Брилли.

Меган закуталась в теплый плащ и, не в силах любоваться встречавшимися по пути чудесами, которых никогда в жизни не видела, умиротворенно засопела. Наверняка происходящее до сих пор представлялось ей нереальным. Этот ребенок давно научился жить в мире фантазий.

«Необходимо что-то предпринять, чтобы она чрезмерно не увлеклась своим замком», — подумала Брилли.

Девочка могла потеряться однажды в своих грезах, намеренно предпочтя вымышленное действительности. Этот путь был закономерным выбором для маленькой колдуньи, предоставленной самой себе, тонущей в потоке мыслей окружавших ее людей. Так однажды ушла из жизни Джокатер, добровольно отказавшись от своего таланта, от всего, что он мог подарить ей. Сколько еще колдуний погибали, теряясь в пугающих возможностях?

Брилли стала всматриваться в лица встречавшихся ей людей. Живут ли в Дархеле или в остальных графствах герцога — Аирли, Лиме, Брайдинге, Тиндале — другие колдуньи? Бартол встречал когда-то одну из них и был напуган этой встречей. Где он видел ее? В Дархеле или где-то еще? В каком месте прошло его детство? Откуда прибыл этот человек ко двору герцога? На все эти вопросы она не могла ответить. Не могла даже задать их самому Бартолу, если бы когда-нибудь еще раз повстречала его.

Возможно, колдуньи еще живут в Мионне, самой древней из земель. Брилли не сомневалась теперь, что представительницы ее народа скрываются где-нибудь в городах и деревнях герцогских лордов, но была уверена, что их единицы. Не зря так тревожилась Тора, так просила ее заняться поисками.

Брилли догадывалась, что предгорные районы заселяют многочисленные представители аллемани: фермеры, лесники, работники каменоломен и охотники. Любая ферма и каменоломня, расположенная на востоке или на юге от города, а также любой рыбак из северных районов вели активную торговлю с дархельскими лавочниками. Простой люд Ярваннета связывали те же отношения с портовым столичным городом Мелфаллана. Только тут народу было гораздо больше, ведь Дархель — столица самого герцога, и торговля здесь достигает гораздо более обширного размаха. Многие из фермеров и рыбаков, как тот, что ехал впереди Брилли и Меган, провели на рынке весь вчерашний день и теперь, переночевав в Дархеле, направлялись домой.

Она не могла оставаться в окрестностях столицы, так близко от герцога, среди стольких людей. Теджар, обнаружив ее исчезновение, наверняка стал бы искать ее именно здесь.

Брилли не знала ни Лима, ни Брайдинга, ни Тиндаля и в любой из этих земель чувствовала бы себя в постоянной опасности. В Ярваннет ей нельзя возвращаться: если ее поймают там повторно, герцог опять воспользуется ею как оружием против Мелфаллана.

А что бы он сделал с Меган?

Брилли посмотрела на высокие восточные горы впереди покрытые снегом и туманом. Где-то в тех краях — об этом знал фермер в повозке — дорога разветвлялась, и южная ее ветка вела в Аирли, владение Ровены. Герцог мог предположить, что она направится туда, ведь однажды там уже ловили колдунью. Брилли чувствовала, что Ровена, временами слишком резкая, способна на настоящую дружбу, обладает властью и острым умом.

«Может быть, позже, через годик или два, я направлюсь в Аирли. Передам весточку для Мелфаллана, чтобы он знал, что я жива, — подумала Брилли. Но тут же решила, что не должна этого делать. — Лучше его больше не тревожить…»

Она знала, что за ответвлением дороги, ведшим в Аирли, за высокими горными перевалами лежат рыбацкие городишки южной части Мионна. Где-то неподалеку от этих перевалов находится Колдовское Ущелье, хотя его точное местоположение ей было неизвестно. Брилли могла попытаться разыскать это место и укрыться там на некоторое время. Быть может, надолго. Меган подросла бы и окрепла, а у нее появилась бы возможность продумать свои дальнейшие действия о возрождении рода.

Если это вообще возможно. Тора очень просила ее найти Колдовское Ущелье в горах над Дархелем.

Брилли крепче сжала поводья. Они уже приближались к опушке леса.

12

Мелфаллан проснулся утром, нехотя прощаясь с приятным сновидением. Во сне он катался на лодке, а с берега ему махала изящной белой рукой Брилли. Рядом с графом лежала Сари, теплая, нежная. Повернувшись к ней, Мелфаллан уткнулся лицом в ее благоухающие волосы, протянул руку, провел ею по бедру жены, остановился на мягкой груди и открыл глаза. Она уже не спала. И странно смотрела на него.

Во сне на протяжении нескольких часов он видел перед собой вовсе не эти глаза. Но глаза Сари были ясными и, как всегда, красивыми.

Мелфаллан вздохнул и убрал руку с ее груди.

— Вчера все закончилось у нас так быстро, — пробормотал он. — Ты никогда не думаешь о себе, это несправедливо, Сари.

— Это мой долг, — гордо воскликнула она.

Мелфаллан опять вздохнул, перевернулся на спину и взял ее руку.

— Знаешь, иногда мне страстно хочется, чтобы ты не думала о долге. Неужели тебе кажется, что мне нравится оставлять без внимания твои интересы, твои желания и потребности?

— Но…

— Я никогда не мечтал жениться на твоей матери, но порой у меня возникает ощущение, что я женат именно на ней, — сказал Мелфаллан.

— А на мне ты мечтал жениться? — тихо спросила Сари, удивляя его.

— Да, мечтал, — ответил он, и это было правдой. На его губах появилась улыбка. — Я плохо знал тебя перед свадьбой, но ты была очень красивой, очень нежной. Ты до сих пор такая, милая Сари, — с чувством добавил он. — Прости, в последнее время я постоянно погружен в свои проблемы и не уделяю тебе внимания. — Он зевнул и сжал ее руку. — Не помню, о чем был мой сон, но определенно о чем-то приятном. Воспоминания о нем навевают странные мысли.

Сари облокотилась рукой на подушку, приподняла голову и положила ее на ладонь.

— Кажется, я догадываюсь, на что ты намекаешь.

Она сморщила нос, корча озорную рожицу. Такое он нечасто видел.

Мелфаллан грустно улыбнулся.

— Интересно, как, по-твоему, называется муж, который при выполнении своего супружеского долга доставляет жене не удовольствие, а боль?

— Да как ты можешь определять, что доставляет мне удовольствие, что — боль?

Сари величественно тряхнула головой и вызывающе уставилась на мужа. Жест она в точности переняла у Ровены, и Мелфаллана это тронуло. Сари, несомненно, считала, что он хочет близости. И, как всегда, неправильно понимала его.