Зов Колдовского ущелья - Марселлас Диана - Страница 64

Она съежилась от страха, но во взгляде Монстра не было и капли интереса к ней. Он умиротворенно взял Хагана в пасть, вошел в море, а вскоре исчез из виду.

В следующее мгновение Брилли увидела, что стоит на коленях рядом с мертвым Хаганом. Чувствуя, что голова ее сильно кружится, а к горлу подступает тошнота, она оперлась ладонью о холодный каменный пол.

Вокруг тела Хагана образовалась лужица крови, и подол ее рубашки был перепачкан ею.

«Я его убила, — пронеслось в ее голове. — О святой Океан! Я убила правоведа самого герцога!»

Она не задумывалась в тот момент, когда защищалась, имеет ли право, даже в целях самообороны, убивать этого негодяя. Теперь уже ничего нельзя исправить.

В комнате царила тишина, слышался лишь звук ее собственного прерывистого дыхания. Хаган привел ее сюда тайно, и на протяжении некоторого времени никого не интересовала ни его, ни ее судьба. Обитатели замка крепко спали. Но рассвет близился.

Взгляд Брилли упал на бочку с кислотой, расхваленной Хаганом. Схватившись за ножку стола, она поднялась на ноги, которые, казалось, стали ватными, неуверенно приблизилась к чугунной бочке и, приподняв крышку, заглянула внутрь.

«Идея отвратительная, — размышляла она, морщась. — Но у тебя нет выбора, Брилли! Хочешь, чтобы тебя нашли тут в окровавленной ночной рубашке рядом с Хаганом, зарезанным кинжалом? Тогда Теджару и не надо будет доказывать, что ты — колдунья. Этого ему будет вполне достаточно, чтобы уничтожить и тебя, и Мелфаллана».

Брилли сознавала, что находится в состоянии шока. Но сейчас ей это даже помогало.

Двигаясь медленно, словно в густом тумане, она взяла Хагана за воротник, подтащила к бочке, открыла крышку и, предусмотрительно достав из кармана его камзола ключ, сунула голову правоведа в темную жидкость.

Кислота яростно принялась за дело. Воздух наполнился едкими парами, и Брилли закашляла. Стараясь не дышать, она с усилием приподняла обезглавленное тело и стала медленно опускать его в бочку. Когда подошвы сапог Хагана растворились в страшной жидкости, шипящей и булькающей, она поспешно вернула крышку на место.

На одной из полок лежал шерстяной коврик. Намочив его в лоханке с водой, стоявшей в дальнем углу, Брилли вытерла кровь с пола, потом внимательно огляделась по сторонам. На письменном столике так и лежали свернутые бумаги. Хаган действительно написал ее признание, но оно было гораздо более ужасным, чем то, что он вписывал в свою книгу.

Согласно этому документу, она убила не несколько младенцев, а десятки невинных людей из Назеби и Амелина. А три года назад наслала на Амелин зимний мор, во время которого погибли сотни жителей этого города. Она управляла действиями и помыслами Мелфаллана, своего любовника, и руководила подготовкой заговора против герцога Теджара.

Сын Мелфаллана не имел души, потому что она украла ее него. В ее планы входило отравить со временем леди Сари тем же самым зельем, от которого умер граф Одрик, выйти замуж за Мелфаллана и превратить его в безвольного, полностью зависимого от нее идиота. Через несколько лет она собиралась убить и Мелфаллана, который непременно должен был ей надоесть. Тогда никто не помешал бы ей стать регентшей ярваннетского наследника, лишенного души, явившегося на свет при помощи колдовства. Когда лорд Ландрет разузнал о ее замыслах, она и Мелфаллан подстроили ему ловушку…

Брилли нахмурилась. Итак, по всей вероятности, Хаган успел побеседовать с Ландретом.

В конце была оставлена пустая строчка, предназначавшаяся для ее подписи. Если бы она сама не подписала это отвратительное признание, то за нее бы это сделали другие…

— Какой кошмар! — прошептала Брилли, с ужасом качая головой, и взглянула на чугунную бочку. Приближаться к ней снова страшно не хотелось, но брать документ с собой слишком опасно. А что, если ее остановят стражники? Они тут же прибегут сюда и услышат доносящееся из бочки шипение. Тогда все откроется.

Девушка стиснула зубы, и через несколько мгновений ее признание и перепачканный кровью коврик уже пожирала темная ненасытная кислота.

Вскоре Брилли, осторожно открыв дверь, уже выходила в ночную тьму.

Во внутреннем дворе, где был колодец, она замерла у затененной стены и прислушалась. Все спали. У противоположной стены темнела лестница, ведущая к ее комнате в башне Чутье подсказывало ей, что стражников нет.

Она может вернуться в свою камеру. Завтра сделать вид, что ничего не произошло. Сказать, что кровь на рубашке — ее собственная. И спокойно ждать суда и решения Верховных лордов.

Покрутив головой, она вдруг решила, что должна действовать по-другому. Хаган сказал, что сегодня ей следовало исчезнуть. Почему бы и нет? Это стало бы неразрешимой загадкой для герцога и всех остальных. Признания у Теджара нет, нет и Хагана. Без них он не сможет обвинить Мелфаллана, на этом дело и завершится.

Она не смела тревожить Мелфаллана. Увидь их кто-нибудь вместе в этот предрассветный час, ничто уже не спасет обоих. Сейчас ее граф спокойно спал в спальных покоях, располагавшихся на каком-то из верхних этажей. Брилли сосредоточилась. Мелфаллану снился забавный сон: он плыл на легком судне по тиольской бухте, а со дна за ним наблюдали притаившиеся гомфреи. Она улыбнулась: нелепость его сновидения почему-то подействовала на нее успокаивающе. Ей вдруг безумно захотелось оказаться с ним рядом, взглянуть на него в последний раз.

«Если сегодня я исчезну, то, наверное, никогда не увижу его больше, — с болью в сердце думала она. — Вообще-то так лучше. Для него, для Сари».

Куда ей идти? А Меган?

Брилли медлила.

«Не упускай момент! — твердил ей внутренний голос. — Чтобы не пришлось потом жалеть».

Брилли бесшумно пересекла двор, ступила на затемненную лестницу, ведущую вниз к кухням, и прислушалась. Сейчас, когда большинство обитателей замка спали, она улавливала неясные образы из снов и мысли тех немногих, кто бодрствовал в столь поздний час.

На нескольких постах стояли стражники. Где-то внизу взволнованно расхаживал по камере Ландрет. В его душе творилось нечто невообразимое, хотя к безумным отчаянию и страху теперь примешивалась надежда. В своей уютной гостиной наверху, укутав ноги в украшенное рюшами покрывало, читала книгу тетя Мелфаллана, Ровена.

Небо у самого горизонта уже светлело. У Брилли оставалось мало времени. Она уловила ясную мысль одной из кухарок: та уже проснулась и собиралась подниматься. Словно привидение Брилли скользнула в темноту лестницы.

Спустившись вниз, она повернула направо и пошла по коридору, напряженно ища Меган среди десятков спящих слуг. У двери третьей комнаты слева что-то остановило ее. То был обрывок знакомого ей сна.

Леди Меган сидела на балконе своего красивого замка. На ее запястье блестел украшенный драгоценностями браслет в виде саламандры.

Брилли на цыпочках вошла в комнату, напряженно прислушиваясь к снам слуг. Их здесь было человек десять. Кому-то снилось что-то непонятное, другие не видели ничего. Проснувшаяся кухарка в комнате в конце коридора уже поднялась с кровати и, зевая, принялась одеваться.

Брилли торопливо, но осторожно прошла к маленькой низкой кроватке в углу. Если она заговорит с девочкой неожиданно, то может напугать ее. Пришлось поступить по-другому.

— Меган!

Поднявшись с кресла, Меган посмотрела вниз. На берегу реки опять стояла Брилли.

— Меган, пойдем со мной! — Она поманила ее рукой.

— А куда? — спросила Меган.

Брилли засмеялась и подняла вверх руки.

— Мы отправимся на поиски другой реки, дитя мое. Настоящей реки. Пойдем же!

— Пойдем.

Брилли аккуратно вложила свой палец в руку девочки, и Меган распахнула глаза и уставилась на нее. Брилли погладила ее по голове и улыбнулась, потом приложила палец к губам.

— Но… — начала было говорить Меган, и Брилли закачала головой.

— Не надо ничего говорить вслух, — послала она сигнал сознанию девочки и протянула руки.