Зов Колдовского ущелья - Марселлас Диана - Страница 46

— Часто это очень помогает.

— Верно, верно… Вы искусно прятались, когда врачевали молодого конюха, вы все эти годы прятались. «Тень в тени» — так вас называет мастер Гармон. — Он повернул голову, и выражение его лица изменилось. — А вот и еще одна нарушительница порядка! Прошу прощения, мисс.

Он поспешно направился к леди Сари, появившейся на лестнице в противоположном конце корабля. Она осмотрелась по сторонам, увидела мужа, крепко взяла его под руку. Он провел жену к борту, она уверенно оперлась на поручень и, заметив Брилли, решительно пошла к ней. Мелфаллан не возражал. Две служанки последовали за ними.

Сари, по мнению Брилли, не могла не нравиться. Это добродушное создание не способно причинить зло кому бы то ни было. Не стоит сомневаться в ее преданности, в надежности. Брилли с горечью чувствовала, что отношение Мелфаллана к Сари значительно отличается от ее отношения к леди. Он смотрел на супругу по-другому, не особо восхищался ею, не очень ценил.

Он ее не понимает, ощущала Брилли, нащупывая своим колдовским чутьем края залегшей между супругами пропасти. В Сари уживались две женщины. Одна — кроткая и покладистая, так она выглядела в глазах окружающих. Вторая — личность сильная и волевая — была спрятана глубоко внутри. С самого детства ее приучали к мысли, что воспитанная особа не должна проявлять свой истинный характер, а обязана казаться такой, какой ее хотят видеть. Брилли уловила причины, по которым Сари не смела раскрыться перед мужем и всем своим окружением: ей мешали твердые убеждения, заложенные с первых лет жизни. Мать воспитывала ее в невероятной строгости и не баловала лаской и любовью, для отца она не имела особого значения — дочерям высокопоставленные персоны отводят второстепенные роли в жизни. Замужество Сари явилось частью политических махинаций родителя, хотя со временем любовь к мужу все же зародилась в ее сердце.

Но Мелфаллан не любил слабых женщин. Такого Сари и вообразить себе не могла, убежденная, что жена обязана быть слабой. Она старалась вести себя еще более мягко, чем только отдаляла от себя Мелфаллана.

Брилли тихо вздохнула и опустила глаза. Часто ее способности доставляли девушке много неприятных мгновений: без знаний, которые она получала, проникая в сознание других, жилось бы гораздо спокойнее.

— Как замечательно видеть мисс Брилли в столь чудесный день! — воскликнула Сари, когда они приблизились к Брилли. — Я поговорю с ней, Мелфаллан? — Она вопросительно взглянула на мужа.

— День и впрямь чудесный. Это я вывел мисс Брилли на палубу, — ответил Мелфаллан. — Я разве запрещаю вам общаться?

— Сегодня утром ты запрещал, равно как и во все предыдущие дни двух прошедших недель. — Сари перевела дух. — Но это несправедливо! Вина мисс Брилли не доказана, а мы перед ней в огромном долгу…

— Разве я ответил «нет»? — мягко перебил ее Мелфаллан.

— Значит, можно?

Сари взглянула в глаза супругу. Он важно скрестил руки на груди и сделал вид, что еще раз взвешивает все «за» и «против». Присутствовавшие на палубе люди с любопытством следили за ними.

— Я изменил свое решение, — заявил он наконец. — Разговаривайте. Можешь даже иногда навещать мисс Брилли в каюте.

Глаза Сари расширились от радости и удивления, на ее губах появилась торжествующая улыбка.

— С добрым утром, мисс Брилли!

— Миледи… — Брилли склонилась в реверансе.

На нежном лице Сари отразилось беспокойство, когда она внимательно оглядела Брилли.

— Дорогая моя, ваше платье сильно измято. Создается такое впечатление, что вы в нем спите. У вас нет ничего другого?

Мелфаллан нахмурился и резко отвернулся.

Брилли мгновенно вспомнила о необъятной пропасти, разделявшей ее и утонченную графиню. Женщины круга Сари пользовались всеми существовавшими в мире удобствами и даже представить себе не могли, что кто-то может спать в повседневной одежде. Перед ее глазами возник образ роскошной спальни с белоснежными простынями и шелковыми ночными сорочками, и девушка покраснела, устыдившись вдруг своего простого измятого платья.

«Неужели Сари думает, что в камерах заключенных стоят платяные шкафы и гардеробы?» — подумала она.

— У меня сейчас нет возможности менять одежду, — смущенно ответила Брилли.

— В самом деле? — Сари повернулась к одной из служанок. — Натали, — мягко обратилась она к девушке с красивыми кудряшками и веснушчатым лицом.

Брилли вздохнула и опустила глаза. Сари была настроена решительно: из чувства благодарности или по иным причинам она хотела во что бы то ни стало привести Брилли в надлежащий вид.

Натали шагнула вперед, окидывая Брилли боязливо-презрительным взглядом.

— Да, госпожа? — бойко спросила она.

— Отведи мисс Брилли вниз и подыщи для нее что-нибудь подходящее из одежды.

— Ее, миледи? — язвительно спросила Натали, не пытаясь скрыть пренебрежения перед графом и графиней.

— Не стоит беспокоиться, — торопливо вмешалась в разговор Брилли. — Я очень вам благодарна, леди Сари, но брать одежду из рук Натали не хочу.

Между тонкими бровями Сари появилась складка.

— Я настаиваю, — хмурясь, твердо сказала она, тем самым лишь увеличивая существующую между ними пропасть.

Таким тоном с ней обычно разговаривала мать, так сама она беседовала со своенравными служанками.

В упорядоченном мире леди Сари все женщины делились на три категории: аристократок, девушек, прислуживающих им, и работниц по замку. Подняв Брилли до уровня Натали, леди Сари, движимая самыми светлыми порывами, хотела лишь порадовать свою спасительницу. Но Брилли эта милость пришлась не по вкусу.

Она решительно шагнула в сторону, учтиво поклонилась Мелфаллану, затем его супруге.

— Прошу меня простить. Мое пребывание на палубе ограничено. Я должна идти, — вежливо сказала она и стремительно направилась к лестнице.

Очутившись в своей каюте, Брилли плотно закрыла за собой дверь, повесила шляпу на крюк и устало опустилась на койку.

«Мелфаллан назвал меня упрямой. Такая я и есть, — подумала она. — А леди Сари я, наверное, сильно обидела. Зато теперь она уж точно не станет приставать ко мне с одеждами».

Она улеглась на койку, мечтая оказаться далеко-далеко отсюда, в своей любимой спокойной пещере. Ее взгляд упал на большую корзину в углу, и на сердце стало легче.

«Это гораздо милее мне, — с нежностью подумала она и улыбнулась. — А служанкой Сари я быть не хочу. Мне нужны лишь мои способности, моя пещера и народ Ярваннета, который я люблю. Суждено ли мне вернуться к прежней жизни?»

Леди Сари не настаивала на том, чтобы Брилли оделась в наряды ее прислужниц, и не искала новых встреч со своей спасительницей. Зато граф Мелфаллан навещал ее в каюте каждое утро. Он рассказывал о северных графствах, об их лордах, о том, кто из них считался его другом, кто — врагом. Будучи ребенком, Мелфаллан несколько лет подряд отправлялся летом к тетке в Аирли, расположенный к югу от Ингала. А однажды провел целую осень в Мионне, восточном графстве. В ту самую осень и была организована их свадьба с Сари. Видя искреннюю заинтересованность Брилли, он принялся описывать горы и озера Аирли, речную равнину, окружавшую Дархель, высокий горный хребет, разделявший Ингал и Мионн. Она слушала затаив дыхание, живо представляя себе все о чем рассказывал граф. Он в отличие от нее, всю жизнь прожившей среди трех небольших городишек на побережье, много путешествовал и мог поделиться впечатлениями.

Мелфаллан сообщил, что они с Сари оставили своего сына в Ярваннете под чутким присмотром Марины и многочисленных нянек. Остаться дома для малыша гораздо безопаснее: еще неизвестно, как бы он воспринял морскую качку и северный климат, считал Мелфаллан. Но Брилли чувствовала сомнение и тревогу в голосе графа и не знала, как его успокоить. Он попросил Марину не покидать младенца ни на минуту, следить за каждым его вздохом, спать с ним в одних покоях, охраняемых вооруженными воинами. В Дархеле, где прислужникам Теджара был знаком каждый угол, маленький наследник Ярваннета подвергся бы гораздо большей опасности. Сознание этого согревало душу Мелфаллана и служило ему главным утешением.