Путеводитель по Библии - Азимов Айзек - Страница 242

Эти слова Иисуса не записаны ни в одном из Евангелий.

Родос

Далее продолжился путь на юг:

Деянc 1. …мы… прямо пришли в Кос, на другой день в Родос и оттуда в Патару…

Кус, или Кос, — это четвертый остров от побережья Малой Азии, и расположен он примерно в 40 милях к югу от Самоса. Его площадь 111 квадратных миль, и на нем была важнейшая медицинская школа древних времен. «Отец медицины» Гиппократ родился на Косе примерно в 460 г. до н. э., а через столетие там родился величайший из художников древности Апеллес.

Родос, следующий от западного побережья Малой Азии остров (и самый южный), находится в 60 милях к юго-востоку от Коса. Родос — значительно больший остров с площадью в 545 квадратных миль. Город Родос на северо-восточном берегу острова был основан в 408 г. до н. э.

После времени Александра Македонского Родос пережил период великого процветания, который продолжался в течение полутора столетий. В 305–304 гг. до н. э. он выдержал длительную и ужасную осаду Димитрия, сына одного из военачальников Александра. Впоследствии в ознаменование этого события установили самую знаменитую огромную статую греческого мира, статую бога Солнца. Она стояла в гавани, лицом к морю. Родосский колосс считался одним из семи чудес света. Он стоял менее века, примерно в 225 г. до н. э. он был опрокинут землетрясением и заново уже не восстанавливался.

В более позднее время Родос в течение многих столетий был турецкой территорией, но в 1912 г. был занят Италией и удерживался в ее власти в течение одного поколения. В 1945 г., после Второй мировой войны, Родос и близлежащие острова отошли к Греции.

От Родоса Павел и его товарищи отправились в Патару, город на юго-западном берегу Малой Азии, в 50 милях к востоку от Родоса. Это был главный морской порт Ликии, небольшой район Малой Азии, который сумел сохранить свою номинальную независимость долгое время после того, как окружающие области были захвачены Римской империей.

Только в 43 г., примерно за пятнадцать лет до того, как Павел ступил на землю в Патаре, император Клавдий присоединил Родос к империи и сделал его частью Памфилии.

Феликс

Павел взял в Патаре судно, которое отвезло его в Тир, а оттуда он направился к Иерусалиму, остановившись в Кесарии, чтобы посетить евангелиста Филиппа.

В Иерусалиме Павел встретился с Иаковом и руководителями остальных церквей. Несмотря на уступки, которые они сделали в Иерусалимском совете десятилетием ранее, они были обеспокоены отчетами о массовом обращении язычников без обрезания и без обязательства повиновения Закону Моисея. Даже если иерусалимские руководители собирались принять это как суть реальной политики, среди паствы было много тех, кто совсем не собирался делать этого. Лидеры объяснили Павлу:

На самом деле можно было бы доказать, что Павел призывал только язычников стать христианами без соблюдения Закона, в то же время убеждая иудеев соблюдать Закон, но можно было бы также доказать, что если некоторые христиане были свободны от Закона, то другие христиане едва ли могли соблюдать его. Иаков вполне мог испугаться того, что христианское сообщество в Иерусалиме со своим сильным еврейским наследием, услышав, что Павлова версия христианства была нееврейской и даже антисемитской, могло распасться, и христианство станет целиком языческой религией. (И это именно то, что в конце концов и произошло.)

Будучи строгими иудеями с точки зрения соблюдения ритуала, христиане Иерусалима могли, возможно, ожидать от иудеев в первую очередь терпимости, а затем принятия Иисуса как, по крайней мере, пророка, а в конечном счете — как Мессии.

Если христианство начало выглядеть антиеврейским, то все подобные надежды должны были исчезнуть, и иерусалимские христиане могли бы даже стать преследуемыми и притесняемыми. Само присутствие Павла в Иерусалиме могло вызвать эту опасность. Отчеты о его миссионерской деятельности, должно быть, сделали его печально известным как нарушителя Закона, и его могли преследовать скорее за это, чем за то, что он христианин, но последствия могли обернуться против христиан вообще.

Поэтому Иаков убеждал Павла пройти сложный ритуал очищения в Храме, чтобы он мог доказать свою приверженность Закону. Павел подчинился, но это не помогло. Он был узнан в Храме некоторыми иудеями из Азии (римской провинции), которые могли встречаться с ним во время его миссионерских странствий и поэтому могли знать о его деятельности. Сразу же поднялся крик:

Павел был обвинен даже в приведении язычников в Храм и осквернении его таким образом. (Язычники действительно были в окружении Павла, но он не приводил их в Храм.)

Какое-то время казалось, что Павла можно было бы линчевать, но римский начальник и его отряд, услышав о беспорядках, поспешили прийти на место событий, и Павел был взят под охрану. (Имя этого римского начальника позже дается как Клавдий Лисий.)

С разрешения этого начальника Павел обратился к толпе на арамейском языке (после разговора с начальником на греческом), рассказав о подробностях своего обращения. Однако, когда Павел начал говорить о своей работе среди язычников, аудитория стала неуправляемой.

Озадаченный всем этим римский начальник решил перейти к сути, допросив Павла под пытками, что в то время было обычным делом. Однако Павел спасся от этого, объявив о своем римском гражданстве.

Затем Павел стоял перед еврейским советом, но избежал их лап, объявив, что он фарисей. Он утверждал, что он был преследуемым за свою веру в учение о воскресении, что является кардинальным пунктом в фарисейском учении, чему резко противостояли саддукеи.

Разумеется, вера Павла в воскресение конкретно относилась к воскресению Иисуса после распятия на кресте, во что фарисеи не верили. Однако в пылу дебатов магического слова «воскресение» было достаточно, чтобы заставить фарисеев в совете наброситься на саддукеев и решить вопрос в пользу невиновности Павла.

Однако жизнь Павла оставалась в опасности, но в Деяниях почему-то не упоминается о какой-либо роли, сыгранной во всем этом иерусалимскими христианами. Возможно, они были слишком малочисленны, чтобы оказать ощутимое влияние, или могли только ухудшить положение Павла, если бы попытались выступить. Однако возникает вопрос: а может быть, иерусалимские христиане были просто недовольны Павлом? Они вполне могли считать его исказителем христианского учения.

Спасение для Павла пришло от римского начальника Клавдия Лисия, который, очевидно, подружился со своим пленником. Он решил выпустить Павла из Иерусалима и обеспечить ему физическую безопасность, послав его в Кесарию, чтобы его судили на законных основаниях римские власти, и обеспечил его эскортом:

После смерти Ирода Агриппы I Иудея снова перешла под власть прокураторов, и каждый из них вынужден был постоянно иметь дело с главарями разбойничьих банд, которые заявляли, что они мессии, и возглавляли восстания против властей. Действительно, когда Клавдий Лисий первый раз принял Павла, он подумал, что его пленник был одним из таких мятежников, который был иудеем из Египта.