Путеводитель по Библии - Азимов Айзек - Страница 210

Возможно, изюминку притчи можно лучше понять в современной Америке, если мы возьмем для примера белого южанина-земледельца, которого бросили умирать, и если бы затем его проигнорировал священник и шериф, но спас какой-нибудь негр-испольщик. Тогда вопрос: «Кто из этих троих… был ближний» будет иметь в наше время более злободневный смысл.

Тот факт, что самаритяне могли быть такими же националистически настроенными, как и иудеи, высказывается у Луки, который сообщает о том, что самаритяне не позволили Иисусу проходить через их территорию на пути к Иерусалиму, потому что они не помогали никому, кто пытается попасть в столь ненавидимый ими город:

Здесь Лука также воспользовался возможностью показать добрую волю Иисуса как превосходящую все националистические соображения, даже когда его на них провоцируют. Иаков и Иоанн, сыновья Грома, спрашивают, не нужно ли, чтобы огонь сошел с неба на неприветливых самаритян, и Иисус отвечает:

В другом месте Лука представляет еще один рассказ, необнаруживаемый в остальных Евангелиях, в котором есть склонность показать самаритянина в благом свете. Иисус исцеляет десять прокаженных, но только один возвращается, чтобы отблагодарить его:

Нищий Лазарь

Лука сохраняет негативное отношение к богатым Матфея. Он указывает на замечания Иисуса об опасностях богатства:

Действительно, Лука идет даже дальше Матфея, поскольку он включает в повествование знаменитую притчу (обнаруживаемую только у Луки), которая, по-видимому, иллюстрирует эту жесткую точку зрения на богатство.

Этот богатый человек не назван по имени; он — просто богатый человек. Что касается Лазаря, то это — греческий вариант еврейского имени Элеазар.

Когда нищий умирает, он попадает на небо:

Из-за этого стиха «лоно Авраамово» вошло в английский язык как синоним неба, но в связи с Лазарем оно означает нечто большее.

Это выражение происходит от обеденных обычаев того периода. Во времена царств израильтяне сидели за едой на стульях, как это делаем и мы сегодня. Так, о празднике, где Саул заподозрил Давида ввиду его отсутствия, Библия говорит:

Однако у греков (по крайней мере среди представителей более состоятельных классов) была привычка опираться на левый локоть на низких обитых материей кушетках и есть правой рукой. Этот обычай распространился среди богатых людей других народов как признак благородной и милосердной жизни. Этот стиль еды дал начало всем понятным метафорам.

Хозяин усаживал почетного гостя непосредственно справа от угощения. Если бы оба опирались на левый локоть, то голова гостя была бы близко к груди хозяина. Некоторым образом гость был бы «на лоне хозяина». Если мы используем это выражение сегодня, когда западные обычаи приема пищи на всех ступенях общества включают сидение, а не облокачивание в полулежащем положении, то выражение «на лоне» вызывает мысли о том, что голова одного человека лежит на груди другого человека, но это неверно. Было бы лучше, если бы мы переводили это выражение аналогичной современной метафорой и сказали бы так: «Умер нищий и отнесен был Ангелами по правую сторону от Авраама». Короче говоря, Лазарь не только попал на небо, но и удостоился высочайшей чести находиться по правую руку от самого Авраама.

Что касается богатого человека, то его судьба была совершенно другой; он попал в ад. Более того, это был не Шеол Ветхого Завета, угрюмое место бесконечного небытия, с главным наказанием в виде отсутствия там Бога. В ветхозаветное время ад, или Шеол, имел мало общего с наказанием. Награда и наказание рассматривались израильтянами как нечто такое, что было отмерено в этом мире, а не в следующем.

Однако в течение тех столетий, когда иудеи были под властью других народов, казалось слишком очевидным, что иностранные угнетатели процветали, а иудеи страдали. Вся проблема добра и зла, награды и страдания, теологически говоря, стала чрезвычайно сложной. В этом отношении примером возникшего противоречия является Книга Иова.

С тех пор большинству иудеев казалось немыслимым, чтобы Бог был несправедливым, следовательно, кажущиеся несправедливости этого мира должны быть возмещены в мире грядущем. Добродетельные люди должны быть бесконечно вознаграждены на небе, в то время как грешники будут бесконечно наказаны в аду. Эта точка зрения стала чувствоваться в последнем стихе Книги пророка Исайи, которая является частью «Третье-Исайи», написанного в период после плена. Те, кто спасен:

Основным фактором, развивающим представление об адских муках, во времена Птолемеев и Селевкидов стали греческие мифы. Аид греков — место не менее мрачное, чем Шеол израильтян. Особенно Тартар славился самыми изнурительными мучениями, которые только могло изобрести воображение. Тому примеры — Сизиф, вечно вкатывающий камень на вершину скалы, откуда тот всегда скатывается вниз, и Тантал, стоящий в воде, касающейся его подбородка, она исчезает каждый раз, когда он пытается напиться. Менее изобретательные иудеи цепко держались за представление о внешнем огне как о средстве пыток, и ко времени Нового Завета этот обычай уже закрепился. Так, Марк пишет, что Иисус предупреждает людей, чтобы не

Богатый человек в притче о нищем Лазаре нисходит как раз в такой ад:

Авраам отказывается, так как между небом и адом находится непроходимая пропасть. Кроме того, Авраам описан в этой притче у Луки как обосновывающий присутствие Лазаря на небе, а богатого человека в аду независимо от достоинства и греховности. Никакие грехи богатого человека не припоминаются, кроме простого факта его богатства:

Это такой драматический поворот, такое обещание бедным и униженным сего мира, что они получат отмщение в загробном мире, что, возможно, позволило стать этой притче особенно популярной. Из-за ее популярности термин «Лазарь» стал применяться по отношению к больным нищим. Так как предполагается, что упомянутые язвы являются язвами проказы, то этот термин, особенно в сокращенной форме «lazar», стал синонимичным со словом «прокаженный».