Путеводитель по Библии - Азимов Айзек - Страница 202

С другой стороны, Лука переписал Евангелие от Марка таким образом, чтобы оно особенно подходило язычникам, которые сочувствовали христианству и подумывали о своем обращении или, возможно, уже были обращенными и хотели побольше узнать о подоплеке своей новой религии. Пророчества Ветхого Завета в значительной степени Лукой игнорируются, как несущественные, а евреи более явно выставлены в роли злодеев, чем у Матфея и Марка. С римскими властями он обращается более мягко, чем в первых двух Евангелиях, а сам Иисус у Луки изображается сочувствующим язычникам гораздо в большей степени, чем в остальных синоптических Евангелиях.

Лука

Многие полагают, что сам Лука был неевреем, хотя ни одно из свидетельств этого не является убедительным. У него римское имя, так как Лука («Loukas» по-гречески) — это сокращенный вариант либо Луция, либо Лукана, благородных римских имен. Само по себе это, конечно, не важно, так как во времена Нового Завета римские имена иногда принималось иудеями. Павел — это римское имя, но апостол Павел был, конечно, евреем.

Кроме того, считается также, что греческий, на котором написано Евангелие от Луки, имеет значительно большие литературные достоинства, чем Евангелие от Матфея или Марка (и действительно, данное превосходство Евангелия от Луки кажется очевидным даже в его английском переводе), так что автор имел, по-видимому, всестороннее греческое образование. Это увеличивает вероятность того, что он был неевреем, хотя это все же не достоверно.

Еще больше намеков можно найти в том факте, что тот же автор, который написал Евангелие от Луки, почти наверняка написал также Деяния апостолов, книгу, в которой описываются события, произошедшие через десятилетия после распятия, особенно факты, связанные с путешествиями апостола Павла. Есть признаки того, что автор Деяний фактически был спутником Павла, сопровождавшим его в его путешествиях. Так, в одном месте Павел описан как имевший видение человека в Македонии, молящего о помощи:

Может быть, автор Деяний внезапно переключился на цитирование воспоминаний Павла, не указывая на этот факт. (Нормы использования разметки цитат, разумеется, современные.) Однако, по-видимому, разумнее предположить, что использование слова «мы» означает, что автор был одним из окружения Павла, который пытался вместе с ним организовать переход в Македонию.

Но кем бы мог быть этот спутник? Люди, особенно близкие к Павлу, несколько раз упоминаются им в посланиях. Так, в Послании к колоссянам Павел завершает его приветствиями от окружающих его людей:

Обычно предполагается, что Лука был личным врачом Павла, и только характер этого положения обеспечивает их тесную связь во время трудных путешествий Павла. Во Втором послании к Тимофею Павел специально оговаривает:

Таким образом он указывает на особую близость и преданность своего врача. Лука также упоминается в заключении Послания Филимону как один из тех, от кого посылают приветствие.

Традиция говорит о том, что именно Лука был автором и третьего Евангелия, и Деяний апостолов. Эта традиция восходит еще к Иустину, епископу, который служил в Галлии примерно в 170 г.

Это все еще не позволяет нам решить, был ли Лука евреем или нет.

Однако Книга Деяний, по-видимому, особенно подробным образом имеет дело с Антиохией, как если бы автор был хорошо знаком с церковными делами в этом городе. Христиане в Антиохии в значительной степени были с нееврейским воспитанием (евреев там было относительно немного), и, если Лука был членом церкви этого города, велика вероятность того, что он был неевреем. Отец ранней церкви Евсевий из Кесарии в 324 г. написал историю церкви, и он считал, что Лука был жителем Антиохии сирийского происхождения. Такая традиция считается общепринятой.

И тем не менее, в Деяниях есть стих, в котором перечисляются некоторые члены церкви в Антиохии:

Может быть, Луций киринеянин — это Лука, посланник Павла? Так предположили некоторые исследователи. Но Киринея была важным еврейским центром, и если бы Лука был уроженцем Киринеи, а не Антиохии, то существенно увеличилась бы вероятность того, что он был евреем.

В целом, лучшее свидетельство в пользу нееврейского происхождения Луки — это его собственные тексты и его сочувственное отношение к неевреям.

Феофил

Свое Евангелие Лука начинает с принятого греческого обращения к человеку, для которого оно предназначалось:

Это звучит так, как если бы Лука пытался обратиться еще к какому-то конкретному греку. Об этом предполагаемом новообращенном ничего не известно, но обычно предполагается, что он был из благородного рода, так как Лука обращается к нему как к «достопочтенному».

Некоторые говорили, что Феофил был чиновником римского суда, который судил апостола Павла, и что Евангелие от Луки было, в сущности, кратким изложением защиты, подготовленным близким другом Павла и его помощником. Оно было предназначено для ознакомления суда с тем фактом, что Павел был не предателем Рима, а посланником Бога.

Существуют также предложения, что Феофил (это имя означает «любящий Бога») не был человеком вообще, но аллегорически представлял потенциальных обращенных.

Захария

Лука не испытывал иллюзий насчет того, что он первым писал биографию Иисуса, поскольку он хорошо знал, что существовало уже множество таких биографий. Например, было Евангелие от Марка и, возможно, некоторое количество Евангелий, которые никогда не были приняты как канонические и с тех пор были утрачены:

Вполне возможно, тем не менее, что, если он не был первым в этой области, он имел намерение написать самое полное Евангелие. Марк начал с крещения Иисуса Иоанном в то время, когда Иисус был уже взрослым человеком, и закончил его воскресением. Матфей возвращается к рождению Иисуса, но у Луки мы возвращаемся еще к рождению Иоанна Крестителя.

Возможно, цель здесь была в том, чтобы сделать совершенно ясным, что Иоанн был вспомогательным элементом, предтечей, и тем, кто явно признал свою собственную роль как простого вестника великого человека, который за ним последует. Возможно, это было особенно важно в свете богословских споров в течение десятилетий сразу после распятия, когда последователи Иоанна Крестителя в течение некоторого времени придерживались традиции, которая была, очевидно, независимой от последователей Иисуса. Так, в Деяниях вновь прибывший представлен следующим образом:

Очевидно, он был последователем учения Иоанна Крестителя, который, однако, знал Иисуса и быстро присоединился к последователям Иисуса.