Путеводитель по Библии - Азимов Айзек - Страница 161

Возобновилась гражданская война, и иудеи были глубоко втянуты в нее, поскольку новый Димитрий был совершенно враждебен Ионафану, который в конце концов обратился против своего отца и поддержал узурпировавшего власть Александра. Однако иудеи, как во времена Иуды, выстояли перед военачальником Димитрия Аполлонием и одержали громкую победу.

Птолемей VI Египетский, наблюдая за новой гражданской войной, не смог устоять перед соблазном вмешательства. Разумеется, он возвел Александра Баласа на престол и отдал ему свою дочь, но зачем довольствоваться союзником, когда можно заполучить само царство?

Поэтому египетский монарх вторгся во владения Селевкидов, извлекая выгоды из беспорядков возобновившихся гражданских войн. Он беспрепятственно прошел через Иудею и взял Антиохию, сделав себя на тот момент правителем царства Селевкидов и Египта.

Александр Балас, который был в то время в северных провинциях, разбираясь с местным бунтом, поспешил в Антиохию, и в 145 г. до н. э. эти две армии встретились и бились. Александр Балас потерпел поражение, и его пятилетнее царствование закончилось. Он сбежал в Аравию, где был убит. Победитель Птолемей VI был только ранен в сражении, однако вскоре после этого он умер.

Единственно боеспособным из соперников остался Димитрий, и за отсутствием других претендентов он стал царем Димитрием II Никатором («Завоевателем»).

Антиох VI

Однако до настоящего времени вечный династический менуэт приводил к смертельным исходам. Митридат I все еще был царем Парфии и все то время, когда селевкидские цари вели бессмысленные сражения на западе и непрерывно ослабевали, он постоянно расширял свою собственную власть. В 147 г. до н. э., как раз тогда, когда Димитрий II высадился на селевкидских берегах, парфяне взяли Вавилонию, изгнав Селевкидов из той области, которая была их собственной в течение ста пятидесяти лет.

Великая империя протяженностью в две тысячи миль уже даже во времена Антиоха III, через полстолетия, сократилась так, что почти ничего не осталось. Она включала в себя немногим более провинции Сирии.

Димитрий во главе небольшого клочка того, чем однажды была Селевкидская империя, к тому же обескровленного продолжающимися военными действиями, столкнулся с недостатком средств. Он отчаянно пытался экономить за счет войска. Это, конечно, самое эффективное средство экономии, ибо армия — это почти всегда величайший поглотитель денежных ресурсов, но множество правителей как до, так и после времени Димитрия II обнаружили, что такая экономия — это фактически самоубийство.

Недовольное войско — это всегда искушение в руках любого честолюбивого военачальника; тем более, что у старого царя Александра Баласа был еще молодой сын в изгнании, тот, кто мог послужить как полезный фактор для сплочения:

Тем временем Ионафан еще раз попытался извлечь прибыль из селевкидских проблем и предложил сделку с Димитрием. Он предложил Димитрию помочь с его недовольным войском в обмен на вывод селевкидских войск из цитадели.

Димитрий с удовольствием принял контингент из трех тысяч свирепых еврейских бойцов и использовал их для того, чтобы подавить беспорядки в Антиохии. Однако он не отказался от цитадели, и обойденный в хитром маневрировании Ионафан гневно ждал своего шанса, чтобы нанести ответный удар.

И этот шанс довольно скоро появился. Трифон сумел уговорить Емалкуя распустить стражу и вернулся с юным царевичем:

Это было в 143 г. до н. э., и новый царь-мальчик правил как Антиох VI Епифан Дионис. Разумеется, он был просто марионеткой. Настоящим правителем был Трифон.

Это и был шанс Ионафана. Он быстро перевел свою поддержку на юного Антиоха.

Лакедемоняне

Очевидно, Ионафан в течение этого периода боролся также за усиление своей позиции с помощью установления целесообразных союзов за границей. Автор Первой книги Маккавеев выбрал для подробного описания два таких союза, но только из соображений престижа, так как ни один союз не помог Ионафану. Первым было возрождение союза с Римом, который (если он существовал вообще) был неэффективен тогда и остался неэффективным впоследствии. Остальные были еще более бесполезными:

Лакедемоняне (спартанцы) — это народ, живущий в Лакедемоне, регионе, который более известен нам как Спарта. Поэтому они называются спартанцами. Город в южной Греции Спарта имел за собой великую историю. Во дни Навуходоносора и еврейского пленения в Вавилоне Спарта была наиболее мощным из греческих городов, и она удерживала эту позицию в течение еще двух столетий. Вместе с Афинами Спарта в 479 г. до н. э. отразила персидское вторжение под предводительством Ксеркса (Авашвероша).

Спарта

Затем, после долгой войны с Афинами, в 404 г. до н. э. Спарта вышла победительницей и в течение тридцати лет правила Грецией.

Однако в 371 г. до н. э. спартанцы потерпели поражение от войска греческого города Фивы, сразу потеряли силу и больше никогда не восстановились.

Спарта ушла в мрачную изоляцию. Она отказалась присоединиться к армиям Александра Македонского во время его завоевания Персии. Впоследствии они несколько раз терпели поражение от македонских армий, и ко времени Маккавеев Спарта превратилась в полное ничтожество. Союз с ней не стоил ничего, кроме возможно, отблеска ореола ее названия и былой славы.

Основанием этого союза между иудеями и спартанцами стали родственные отношения. Автор Первой книги Маккавеев упоминает о письмах, которые, как предполагалось, ходили между этими двумя народами полтора века назад. Вот что в них говорилось:

Это — странная традиция, которая могла быть инспирирована только для того, чтобы поощрить фиктивный политический брак. Никто не воспринимал этого всерьез, несмотря даже на то, что некоторые ученые теперь утверждают, что еврейская и греческая цивилизации, возможно, имели некоторые общие истоки.

Трифон

Но Трифон устал от бесперспективности обладания властью под прикрытием мальчика Антиоха VI и решил, что он предпочел бы открытую роль царя:

Однако он боялся, что это могло оттолкнуть его самого сильного союзника Ионафана. Чтобы предотвратить это, он заманил еврейского руководителя в западню, пригласив его прибыть в Птолемаиду с небольшим эскортом. На этот раз проницательность изменила Ионафану, и он принял приглашение.

Сделав это, Трифон почувствовал, что Иудея в сильном замешательстве, и понял, что теперь легко вторгнуться на ее территорию. В ходе этого вторжения он наконец избавился от двух своих препятствий: