Маска Ктулху - Дерлет Август Уильям - Страница 81

Но я уже принял решение: нет, Эндрю Фелану так просто от меня не отделаться. Выход только один — начать самостоятельное расследование, несмотря на его предостерегающие намеки и замечания. Помимо всего прочего, есть еще и тайна самого Фелана, о котором два года назад трубили все газеты; значит, мне предстоит раскрыть и ее. Предложив своему гостю чувствовать себя как дома, я ушел, сказав, что иду в колледж, однако вместо этого, выйдя на улицу, позвонил туда и предупредил, что сегодня не смогу посетить занятия. Затем, наскоро перекусив, я отправился прямиком в Кембридж, в библиотеку Уайденера.

Эндрю Фелан говорил, что прибыл с Целено. Я запомнил необычное название и решил прежде всего выяснить, что это такое. Вопреки моим ожиданиям, Целено я нашел очень быстро — и не продвинулся вперед ни на шаг. Более того, еще больше запутался.

Поскольку Целено — это одна из звезд скопления Плеяды в созвездии Тельца!

Тогда я обратился к газетам и начал просматривать выпуски за сентябрь 1938 года, где могли быть сообщения об исчезновении Эндрю Фелана. Я надеялся, что смогу найти в них хоть какие-нибудь объяснения, кроме описаний комнаты, из которой он исчез и в которую сейчас так внезапно вернулся. Однако чем больше я читал, тем больше у меня возникало вопросов; все, что сообщали газеты, представляло собой лишь перечисление совершенно необъяснимых загадок. Впрочем, в некоторых заметках проскальзывали довольно туманные намеки на некие зловещие и непонятные события; и тут я насторожился. Фелан работал у доктора Шрусбери, проживавшего в Аркхеме. Как и Фелан, доктор Шрусбери в свое время внезапно исчез и столь же внезапно вернулся после многолетнего отсутствия. Незадолго до исчезновения Фелана дом доктора Шрусбери, равно как и он сам, был уничтожен пожаром. Фелан служил у него секретарем и при этом подолгу работал в библиотеке Мискатоникского университета.

Итак, искать ключ к разгадке тайны следовало в Аркхеме, где я наверняка смог бы найти список книг, которые чаще всего читал Фелан — скорее всего, по просьбе доктора Шрусбери. Прошел всего час; времени для расследования у меня было достаточно. Я сел в автобус, который доставил меня из Бостона в Аркхем, и вскоре входил в учреждение, где надеялся получить информацию об Эндрю Фелане.

Моя просьба показать список книг, которыми чаще всего пользовался Фелан, была встречена со странной настороженностью; в итоге меня пригласили в кабинет директора библиотеки, доктора Лланфера, и тот спросил меня, почему я интересуюсь книгами, которые хранятся под замком и выдаются только по личному распоряжению директора. Я ответил, что расследую причины исчезновения Эндрю Фелана и интересуюсь его работой.

Директор прищурился.

— Вы из газеты?

— Я студент, сэр.

К счастью, у меня был с собой студенческий билет, который я не замедлил предъявить директору.

— Очень хорошо. — Он кивнул и словно бы нехотя выписал мне разрешение. — Должен сообщить вам, мистер Кин, что из тех немногих, кто пользовался этими книгами, в живых не осталось почти никого.

Получив столь зловещее предупреждение, я был препровожден в маленькую комнатку — чуть больше обычной библиотечной кабины, — куда помощник библиотекаря принес нужные мне книги и документы. Самой главной из них — и, вероятно, наиболее ценной, судя по тому, как бережно обращался с ней служащий, — был древний фолиант под названием «Некрономикон», написанный арабом по имени Абдул Альхазред. Фелан несколько раз пользовался этой книгой, однако, как выяснилось, она предназначалась только для посвященных, а не дилетантов вроде меня, ибо имела отношение к вещам, абсолютно мне неизвестным. И все же кое-что я понял — книга повествовала о зле, ужасах, вечном страхе перед неведомым и разных кошмарных тварях, что разгуливают в ночи — не в той ночи, которую знают люди, а в ночи беспредельной, полной тайн и таких ужасов, какие только существуют на свете, иначе говоря, темной стороне мироздания.

Так ничего и не выяснив и от этого находясь на грани отчаяния, я перевел взгляд на рукопись книги профессора Шрусбери «Ктулху и “Некрономикон”». Вот на ее-то страницах, совершенно случайно — поскольку и в ней содержались вещи столь же непонятные, что и в книге араба, — я нашел одну сноску, от которой внезапно похолодел. Просматривая страницу, где говорилось о потусторонних мирах и обитающих в них тварях, в середине фразы я внезапно увидел цитату из другой книги, озаглавленной «Текст Р’льеха», в которой говорилось:

Я перечитал отрывок еще раз. Это было невероятно, чертовски невероятно… однако вот уже второй раз за прошедшие двадцать четыре часа я натыкаюсь на упоминание о далеких мирах и звездах — Гиады в созвездии Тельца… но ведь именно там находится звезда Целено!

И словно в насмешку, перевернув рукопись, я обнаружил под ней запечатанную папку, на которой чьим-то мелким почерком было написано: «Материалы с Целено». Увидев, что я взял ее в руки, седой библиотекарь сразу подошел ко мне.

— Эту папку никто не открывал, — сказал он.

— Даже мистер Фелан?

Старик покачал головой.

— Мистер Фелан сам принес ее к нам, но, поскольку на ней стояла личная печать доктора Шрусбери, мы решили, что и мистер Фелан ее не открывал. Впрочем, утверждать этого нельзя.

Я взглянул на часы. Время летело быстро, а мне нужно было еще успеть в Инсмут. Неохотно, с каким-то дурным предчувствием, я отодвинул от себя рукописи и книги.

— Я зайду к вам в другой раз, — сказал я библиотекарю. — А сегодня мне нужно засветло добраться до Инсмута.

Старик окинул меня внимательным взглядом.

— Да, в Инсмут лучше ездить днем, — помолчав, сказал он.

Эти слова заставили меня задуматься. Глядя, как он складывает в стопку рукописи и книги, я сказал:

— Странные вещи вы говорите, мистер Пибоди. Разве в Инсмуте что-то не так?

— Лучше не спрашивайте. Я туда никогда не ездил и не поеду. В Аркхеме и так хватает всякой чертовщины, к чему ехать еще и в Инсмут? Но я кое-что слышал — ужасные вещи, мистер Кин, такие, что лучше о них и не говорить. Послушать, что толкуют о Маршах и их заводе…

— Заводе! — невольно воскликнул я, сразу вспомнив свой сон.

— Да. Все началось со старого Обеда Марша, капитана Обеда, как его называли, да только кому теперь какое дело? Нет его ныне, зато есть Ахав, Ахав Марш, его правнук, но ведь и он уже старик, хотя вроде как и не стар — у них там, в Инсмуте, вообще не увидишь древних старцев.

— А что говорят об Обеде Марше?

— Не знаю, стоит ли об этом рассказывать… В общем, ходят слухи, что он вступил в сношения с дьяволом, из-за чего в Инсмут пришла чума — то было в тысяча восемьсот сорок шестом году. Его потомки были связаны с какими-то тварями с Рифа Дьявола, что недалеко от Инсмутской гавани, а зимой двадцать седьмого/двадцать восьмого года всю прибрежную часть города вместе с домами и верфями взорвали, разнесли в клочья. В городе сейчас мало кто в живых остался, и этих выживших не очень-то жалуют за пределами Инсмута.

— Что, расовые предрассудки?

— Есть в них что-то такое… на людей они не похожи, в смысле, на обычных людей. Я видел как-то раз одного — хотите верьте, хотите нет, но он был похож на лягушку!

Я был потрясен. Существо, которое в моем сне или видении, словно тень, кралось за Феланом, тоже напоминало лягушку. И я решил немедленно отправиться в Инсмут, чтобы воочию увидеть те места, где побывал во сне.

Но когда я стоял на автобусной остановке возле аптеки Хэммонда, что на Рыночной площади, дожидаясь ветхого инсмутского автобуса, я внезапно почувствовал сильный страх, от которого никак не мог избавиться. Забыв о своем любопытстве, я каким-то шестым чувством ощутил, что мне не следует садиться в подъехавший автобус, из кабины которого выбрался угрюмый, очень сутулый тип, ненадолго заглянул в аптеку и вернулся за руль, чтобы продолжить путь в Инсмут, конечную цель моего несколько сумбурного расследования.