Маска Ктулху - Дерлет Август Уильям - Страница 64

Это было только начало. Со вторым отрывком дело обстояло не лучше:

Но в тайнике обнаружились не только дядины бумаги. Меня ждали и другие откровения — еще тревожнее. Например, письмо достопочтенного Джабеза Ловелла Филлипса неизвестному лицу, датированное более чем веком назад, где говорилось:

Здесь, странно потрясенный, я прекратил читать и обратился к дядиному дневнику — к его последней записи:

Но следующего раза для дяди Сильвана уже не наступило — его ждала только смерть. Перед этой записью имелись и другие — во множестве: ясно, что дядя писал о вещах, знать коих я не мог. Он писал о Ктулху и Р’льехе, о Хастуре и Ллойгоре, о Шуб-Ниггурате и Йог-Сототе, о плоскогорье Ленг, о «Сассекских фрагментах» и «Некрономиконе», о Сгоне Маршей и об отвратительных Снежных Людях — но чаще всего упоминал Р’льех и Великого Ктулху, обозначая их в бумагах «Р» и «К», а также о своем упорном их поиске. Ибо мой дядя, как становилось ясно из написанного его же рукой, искал эти места или этих существ — по тому, как он записывал свои мысли, я едва мог отличить одно от другого: его заметки и дневники предназначались лишь для его глаз, и понимал их только он сам, а я не мог ни с чем их соотнести.

Еще там имелась грубая карта, нарисованная чьей-то рукой еще прежде дяди Сильвана, ибо она была стара и сильно измята. Она меня чрезвычайно заинтересовала, хоть я и не понимал ее истинной ценности. То была приблизительная карта мира — но не того мира, который я знал по школьным своим занятиям. Скорее тот мир существовал лишь в воображении неведомого древнего картографа. Например, глубоко в сердце Азии он разместил «Пл. Ленг», а над ним, близ места, где полагалось быть Монголии, — «Кадат в Холодной Пустыне» с пометкой: «в пространственно-временном континууме; одновременно». В море у островов Полинезии он отметил «Сгон Маршей» — насколько я понял, разлом океанского ложа. Риф Дьявола у Инсмута тоже был обозначен, как и Понапе — это, по крайней мере, были реальные географические места. Но большинство названий на этой сказочной карте были мне совершенно незнакомы.

Я спрятал найденное там, где Аде Марш, как мне подумалось, и в голову не придет искать, и, хоть время было поздним, вернулся в центральную комнату. Здесь я почти инстинктивно и безошибочно начал отбирать книги с полки, за которой были спрятаны документы, — из тех, что упоминались в заметках дяди Сильвана: «Сассекские фрагменты», «Пнакотикские рукописи», «Cultes des Ghoules» графа д’Эрлетта, «Книга Эйбона», «Unaussprechlichen Kulten» фон Юнца и множество других. Но, увы! — многие были на латыни или греческом; на этих языках я читать не мог, хоть и продирался с трудом сквозь французский или немецкий. И все же на их страницах я нашел достаточно такого, что наполнило меня изумлением и страхом, а также странным возбуждением, будто я только что понял, что дядя Сильван завещал мне не только свой дом и имущество, но и свой поиск, и мудрость веков и эпох, прошедших задолго до появления человека.

Так я сидел и читал, пока утреннее солнце не вторглось в комнату, затмив собою свет зажженной лампы. Я читал о Великих Старых, которые были первыми во Вселенной, и о Старших Богах, которые сражались со взбунтовавшимися Властителями Древности и победили их — Великого Ктулху, обитателя вод; Хастура, покоившегося на озере Хали в Гиадах; Йог-Сотота, Всего-в-Одном и Одного-во-Всем; Итакуа, Оседлавшего Ветер; Ллойгора, Странника Звезд; Ктугху, живущего в огне; великого Азатота. Все они были побеждены и изгнаны во внешние пространства, пока не наступит тот день в отдаленном будущем, когда они смогут вновь восстать вместе со своими последователями, заново покорить расы человечества и бросить вызов Старшим Богам. Я читал и об их приспешниках — о Глубинном Народе в морях и водах Земли, о дхолах, об отвратительных Снежных Людях Тибета и тайного плоскогорья Ленг, о шантаках, которые бежали из Кадата по мановению Странника Ветров — Вендиго, двоюродного брата Итакуа; об их соперничестве, ибо они едины и все же вечно разделены. Я читал все это и много, много больше, будь оно все проклято: собрание газетных вырезок о необъяснимых событиях, которые дядя Сильван считал доказательствами истинности своей веры. На страницах тех книг еще больше было написано на том любопытном языке, слова которого я обнаружил вплетенными в украшения дядиного дома: «Ф’нглуи мглв’наф Ктулху Р’льех вга’нагл фхтагн», что в ряде текстов переводилось как: «Дома в Р’льехе мертвый Ктулху ждет, видя сны»…

А искал дядя Сильван, вне всякого сомнения, не что иное, как Р’льех — подводный город, место обитания Великого Ктулху!

В холодном свете дня я поставил под сомнение свои выводы. Мог ли действительно мой дядя Сильван верить в эту причудливую и помпезную коллекцию мифов? Или же его поиск был просто времяпрепровождением бездельника? Дядина библиотека состояла из множества томов, охватывавших всю мировую литературу, но все же значительная часть полок отводилась под книги, посвященные исключительно оккультным предметам, — описания странных верований и еще более странных фактов, не объяснимых современной наукой, книги по малоизвестным религиозным культам; они дополнялись огромными альбомами вырезок из газет и журналов, чтение которых наполнило меня предчувствием какого-то ужаса и одновременно породило нечто вроде радостного ожидания. Ибо в этих прозаически изложенных фактах содержались до странности убедительные свидетельства, способные укрепить веру в ту мифологическую картину, которой последовательно придерживался мой дядя.

В конечном итоге сама картина эта была далеко не нова. Все религиозные верования, все мифологические картины мира — неважно, в какой культурной системе — в сути своей схожи, ибо основа их — борьба сил добра и сил зла. Та же схема лежала и в основании мифологии моего дядюшки — Великие Старые и Старшие Боги, насколько я мог понять, могли обозначать одно и то же и представлять изначальное добро, а Властители Древности — изначальное зло. Как и во многих других культурах, Старших Богов обычно не называли по именам. У Властителей же, напротив, часто были указаны имена, поскольку им поклонялись до сих пор, им служили многие и по всей Земле, и в межпланетных пространствах. Они выступали не только против Старших Богов, но и друг против друга в нескончаемой войне за безраздельное господство. Короче, они были воплощениями стихий, каждый своей: Ктулху — воды, Ктугха — огня, Итакуа — воздуха, Хастур — межпланетных пространств; иные принадлежали к великим изначальным силам: Шуб-Ниггурат, Посланник Богов — плодородия; Йог-Сотот — пространственно-временного континуума; Азатот, в некотором смысле, был верховным божеством зла.