Маска Ктулху - Дерлет Август Уильям - Страница 101

Иногда мне казалось, что эти существа вообще не имеют земного происхождения, поскольку исчезали они столь же внезапно, как и появлялись. Может быть, у них не было злых намерений; ни одно из них не приближалось к нашему каравану и сразу же исчезало, стоило кому-нибудь из людей сделать шаг в его сторону. Профессор Шрусбери несколько раз стрелял в них, но безрезультатно, хотя в ряде случаев он, казалось бы, просто не мог промахнуться. В то же время было видно, что наши преследователи его не слишком беспокоят; более того, он даже как будто радовался их присутствию и все время приставал к нам с просьбами пересчитывать этих тварей и сообщать ему о каждом изменении их численности.

Дамкут остался далеко позади; прошло семнадцать дней пути. Мы уже миновали Салалах, когда к профессору начали поступать сообщения об увеличении числа наших необычных провожатых. К этому времени мы потеряли уже шестерых людей, а те, что остались, вели себя крайне беспокойно. И происходило это не столько по причине пропажи людей, сколько оттого, как сказал нам старший из них, что мы приближаемся к смертельно опасной местности, которую арабы называют проклятой и предпочитают объезжать стороной.

Однако же на профессора эти слова не произвели никакого впечатления. Он признался мне, что ожидал худшего — настоящего бунта, а страх арабов был по-своему недурным знаком, поскольку, как писал Альхазред, местность вокруг Безымянного города считается проклятой. Непреклонное желание профессора следовать прежним курсом, несмотря на отчаянные мольбы арабов повернуть назад, было подкреплено еще одним происшествием, сперва показавшимся мне несущественным.

Однажды, когда весь лагерь давно спал, профессор разбудил меня. Вид у него был чрезвычайно взволнованный.

— Вставайте и идите за мной, — сказал он.

Удивленный, я последовал за ним.

Выйдя из палатки, профессор опустился на колени и прижал ладони к песку.

— Потрогайте, — сказал он.

Я также поднес руку к песку — от него веяло холодом, словно над самой поверхностью песка скользил ледяной ветер.

— Чувствуете? — спросил профессор.

— Холодный ветер? Да. Что это такое?

— Это «ветер призраков», о котором писал Альхазред. Он упоминается в «Некрономиконе». О нем также писал Лавкрафт. Оба указывают на один источник — ветер дует со стороны Безымянного города. Вы можете определить направление?

— Мне кажется, дует с севера.

— Вот туда мы завтра и двинемся. Днем этот ветер не ощущается, зато ночью мы его сразу почувствуем. Он и приведет нас к цели нашего путешествия. И вот тогда, мистер Колум, начнется настоящая работа. Только, боюсь, к этому времени мы с вами останемся в одиночестве, так что давайте-ка позаботимся о том, чтобы не лишиться верблюдов и самых необходимых вещей, иначе мы не сможем вернуться в Салалах.

На следующее утро мы повернули в сторону от границы с Оманом и направились в самое сердце пустыни Руб-эль-Хали. Проводники бросали на нас угрюмые взгляды, однако, несмотря на страх, они не сбежали до наступления темноты. Вокруг во все больших количествах шныряли наши таинственные провожатые, но они почему-то упорно избегали приближаться к небольшому оазису, в котором мы разбили лагерь.

Тем вечером профессор вновь почувствовал «ветер призраков», который на этот раз дул сильнее, теребя нижние края наших палаток. На сей раз мы с профессором оказались не единственными свидетелями этого явления. Как только задул холодный ветер — а это случилось вскоре после заката, — проводники подняли такой шум, что Шрусбери пришлось вступить с ними в переговоры; позднее он объяснил мне, о чем шла речь, поскольку с проводниками он говорил по-арабски.

— Мы дальше не пойдем, — заявил старший.

— Почему?

— Разве ты не чувствуешь? Дует ветер смерти.

— Я его чувствую. Если вы не хотите идти дальше, тогда подождите меня и мистера Колума в лагере.

Проводники посовещались, уходить немедленно или нет. Наконец большинство решило остаться и подождать нас.

— Очень хорошо, — сказал профессор и обернулся ко мне. — Возьмем с собой самое необходимое, погрузим на верблюдов и поедем. Ветер поднялся примерно через два часа после захода солнца, позднее он будет возвращаться к своему источнику. Если мы поторопимся, то, может быть, успеем к рассвету добраться до города.

Менее чем через час мы уже двигались по бесконечной пустыне, ориентируясь по направлению холодного ветра. Мы все время подгоняли верблюдов, и профессор Шрусбери был уверен, что с рассветом мы достигнем Безымянного города. Ночь была теплой, но налетавший с севера низовой ветер был поистине ледяным; вместе с его порывами до нас доносились необычные ароматные запахи. В небе ярко сияли мириады звезд — неудивительно, что древние арабы были в числе первых астрономов! Глядя на звезды, я все время задавался вопросом: неужели где-то там, в этих космических далях, живут огромные монстры, которых называют Властителями Древности? Неужели там и в самом деле велась борьба между Старшими Богами и их противниками, совсем как в древних мифах человечества о Сатане и его изгнании с небес?

Вскоре после полуночи ветер сменил направление. Теперь он дул в обратную сторону, быстро набирая силу, как и предсказывал профессор. Перед рассветом ветер начал понемногу ослабевать. К этому времени я совершенно выбился из сил, профессор же без устали понукал своего верблюда, полагая, что Безымянный город уже близко.

Он оказался прав: едва стих ледяной ветер пустыни, как впереди показалось нечто похожее на огромный камень, над которым медленно поднималось ослепительное солнце. Мы достигли цели нашего путешествия — это я понял сразу, как только ощутил атмосферу страшного зла, окружившую нас со всех сторон. Перед нами раскинулся занесенный песками город, на чьих улицах когда-то — еще до начала христианской эры — кипела бурная жизнь.

Интересно, как профессор Шрусбери собирается проникнуть в город, подумал я. Вряд ли он станет откапывать улицы с помощью мотыги и лопаты, которые мы прихватили с собой. Оказалось, что у профессора были другие планы — не слезая с верблюда, он погнал его в ту сторону, откуда дул ветер, пока не уехал далеко вперед, предоставив мне в одиночестве пробираться между выступающими из песка острыми камнями. Я догнал профессора лишь спустя некоторое время — тот стоял возле входа в пещеру, искусно скрытого среди барханов.

Когда я спешился и подошел к пещере, ветер стих окончательно, убравшись в отверстие, где виднелись покрытые песком ступени. Из черной пасти пещеры несло холодом и сыростью. А профессор Шрусбери уже снимал поклажу с третьего верблюда, который был привязан к моему (чем и объяснялась моя сравнительно медленная скорость).

— Это здесь? — спросил я.

— Здесь, — уверенно ответил профессор. — Я знаю, потому что я здесь бывал.

Я недоуменно уставился на него.

— Тогда зачем вы затеяли эту экспедицию?

— Затем, что я никогда не добирался сюда по суше, только по воздуху. Идемте, я вам все покажу.

И он повел меня вниз по ступенькам. И сразу из раскаленного воздуха пустыни я попал в арктический холод; по мере того как мы спускались, воздух становился все более холодным и влажным. Вскоре наклонная шахта со ступенями перешла в подобие естественной пещеры, которая круто уходила в глубь земли. Возможно, в древние времена здесь были какие-то потолочные крепления, от которых в наши дни уже ничего не осталось. В лучах фонарика, который держал профессор Шрусбери, на стенах подземелья вспыхивали зловещие отсветы.

По мере нашего продвижения вокруг обнаруживалось все больше следов существовавшей здесь некогда древней цивилизации. От главного коридора, по которому мы медленно шли вперед, отходило много разных ответвлений, и все они были такими низкими, что продвигаться приходилось, согнувшись пополам; когда же мы попали в зал с алтарем — это помещение явно когда-то служило храмом, — нам пришлось и вовсе ползти на четвереньках, словно коридоры пещеры были предназначены исключительно для тех, кто передвигается ползком. Каменный потолок был украшен резными рисунками; первобытные художники расписали и стены, изобразив на них каких-то невиданных чудищ и сцены из их жизни; присмотревшись, я с содроганием узнал в них наших таинственных спутников — крокодилообразных тварей, сопровождавших нас до самого оазиса, где остались проводники-арабы.