Живодерня - Арно Сергей Игоревич - Страница 95

Из сестринской кто-то вышел. Илья боковым зрением уловил движение, тут же спрятался в небольшую нишу в стене возле туалета и замер. Сердце стучало громко и часто. Он вжался спиной в стену, глядя прямо перед собой, но не слыша приближающихся шагов. Тишину нарушали только вскрики и стоны безумных больных, доносящиеся из палаты. Выглядывать из своего укрытия Илья пока не решался. И вдруг из-за угла стены очень медленно высунулась голова. Человек глядел не на Илью, а вперед; Илья сразу узнал этот страшный профиль с провалившейся переносицей, скошенным лбом и впалыми глазами.

Голова Чукчи на расстоянии вытянутой руки застыла перед нишей, в которой окоченел от ужаса Илья. Глаза Чукчи, не моргая, глядели вперед, но почему-то он сам не делал движения ни вперед, ни назад, словно голова его была не живой – кукольной. Пот стекал по лицу Ильи, он глядел на профиль Чукчи словно загипнотизированный.

Не поворачивая головы, Чукча вдруг медленно скосил глаза в сторону Ильи, и улыбка обезобразила его лицо. Скошенные глаза Чукчи и ошалело выпученные глаза Ильи встретились…

Проходило мгновение, другое, третье… Глядя в эти глаза, Илье казалось, что прошли годы.

– Чукча ждал тебя, – вдруг проговорил Чукча и неторопливо повернул к Илье голову. – Моя знал, что ты вернешься…

В конце коридора, напротив столовой, были две двери. На одной было написано "кладовая", на другой – "сестринская". Сергей, невесомо ступая, подкрался к сестринской – там горел свет, – приложил к двери ухо, несколько мгновений вслушивался. Потом достал из-за пояса нож, вставил острие в отверстие для ручки, повернул, резко вошел в помещение и закрыл за собой дверь.

В сестринской никого не было. Горела люстра под потолком; лампа на столе тоже горела; под настольной лампой лежала тонкая книжечка. Сергей подошел, взглянул на ее обложку. "Анекдоты про чукчу". Подушка на топчане была измята. Картина прояснялась.

Сергей вышел из сестринской. В кладовке по-прежнему было тихо и темно.

Сергей оказался еще возле одной двери. Он не знал, куда она может вести, да это было и неважно. Он вставил конец ножа в место для ручки, открыл дверь и сделал беззвучный шаг.

Он очутился в начале длинного коридора, очень похожего на коридор отделения, откуда он пришел. С левой стороны были большие зарешеченные окна, с правой – отверстия без дверей, ведущие в палаты.

В конце коридора кто-то прошел. Сергей бросился в сторону и прильнул к стене. Потом короткими перебежками, мельком заглядывая в палаты, направился в другой конец коридора.

Планировка этого отделения в точности совпадала с тем, на котором они искали горбуна, только без раскладушки с санитаром. Прочее все было таким же, даже палата для тяжелобольных за решетчатой дверью. Наверное, такие палаты имелись на всех отделениях… Какая-то тень так же бесшумно, короткими перебежками, настигла Сергея сзади. Он мгновенно повернулся, заняв боевую позицию. Перед ним в такой же боевой позе, с радостной улыбкой младенца застыл человек. Но это оказался не противник, а наоборот, сумасшедший, в точности повторявший за Сергеем его движения. Даже дурачок-повторюшка здесь был как две капли воды похожий на повторюшку с того отделения. Сергей ухмыльнулся странному сходству. Заметив боковым зрением движение в коридоре, он мгновенно прижался к стене – дурачок тоже прижался.

Когда вышедший из палаты больной прошаркал в туалет, Сергей повернулся к повторюшке и внимательно присмотрелся к его лицу, потом посмотрел на дверь, через которую проник на чужое отделение. Ему сразу все стало ясно. Дело в том, что замок Сергей не защелкнул, зная, что если придется в спешке возвращаться, то не будет времени возиться с замками. Он просто прикрыл дверь, а повторюшка, увидев это, последовал за ним. Ну, что теперь было с ним делать?! Отводить обратно на его отделение – лишняя трата времени, еще неизвестно, сколько предстоит искать Илью… Да, может быть, его здесь и нет. Вырубать безобидного дурачка было жалко, и Сергей решил оставить его при себе, тем более что тот, стараясь изо всех сил, повторял все движения Сергея в точности. Ему очень нравилось корчить из себя супермена.

Подкравшись к месту, где коридор поворачивал, Сергей выглянул из-за угла. Людей нигде не было видно. Они постояли, дожидаясь, когда из туалета обратно в свою палату прошаркает отлучавшийся больной, потом подошли к двери сестринской – оттуда слышались голоса, хохот. Сергей приложил ухо к двери, минуту послушал. Потом, на радость повторюшке, сунул острие ножа в место для ручки и повернул, после чего резко, но бесшумно открыл дверь и в сопровождении повторюшки вошел в помещение.

Илья, привязанный к стулу, сидел лицом к двери: из его носа обильно текла кровь. Перед ним стоял Чукча и назидательным тоном, грозя указательным пальцем, говорил:

– Из-за тебя Чукчу разжаловали. Чукча мучить тебя будет.

Рядом на топчане развалился грузный Харя и по старой, заведенной еще Малютой привычке следил за Чукчей, чтобы тот не перестарался с пленником. Тут же, закинув ноги на письменный стол, сидел Кирилл, похохатывая. Он был от природы человек веселый, но своеобразно веселый: ему было весело тогда, когда кому-то было грустно.

Все общество в изумлении воззрилось на двоих вошедших в служебное помещение мужчин.

– Мужики! – начал Сергей обиженным тоном. – Мы вот ходим, вас везде ищем…

Он ничего не значащей, развязной походкой неторопливо прошел в глубь комнаты. Санитары были сбиты с толку миролюбивым тоном человека в пижаме. Только Кирилл, что-то заподозрив, спустил со стола ноги, а Харя так и не поднял своего жирного зада с дивана. Мозги его соображали неспешно. Сергей, доброжелательно улыбаясь стоявшему возле Ильи Чукче, проходя мимо Хари, даже не посмотрев в его сторону, ударом ноги с отмашкой по его жирной физиономии разрушил такое хорошее и приятное о себе впечатление… Харя ахнул и повалился на бок, Чукча спохватился, но понял все слишком поздно. Встав в боевую стойку, он снова решил сразиться с Сергеем, но, получив удар ногой в живот, согнулся и рухнул от боли на колени.

Правильнее всех повел себя Кирилл: пока Сергей разбирался с его товарищами, он рванул к двери. Сергей, понимая, что его нельзя выпускать, выхватил из-за пояса нож… Лезвие блеснуло в воздухе…

И не миновать бы Кириллу смерти от ножа, но он, изловчившись, успел-таки выскочить в коридор. Нож со стуком глубоко вонзился в окрашенную белой краской дверь.

Повторюшка-дурик, оказавшись в самом нутре схватки (в самом боевике!), чуть с ума не сошел от счастья. Он воевал в другом измерении. Он махал в воздухе ногами и кулаками, нанося сокрушительные удары воображаемым соперникам, и никому не мешал.

Сергей бросился к Илье, перерезал казенные полотенца, которыми были привязаны к спинке стула его руки. Чукча, постанывая, старался подняться на ноги. Харя, срубленный ударом, не подавал признаков жизни.

– Идти можешь? – спросил Сергей шмыгающего носом Илью. Тот кивнул.

Сергей вытащил из двери нож, сунул за пояс. Они втроем выскочили в коридор. Бегом, уже не соблюдая никакой конспирации, напугав по пути какого-то больного, рванули по коридору на свое отделение.

Горбун, о котором в пылу боя совершенно позабыли, сейчас, как специально, стоял возле двери в палату для тяжелых больных и бурчал в свое удовольствие про подземную жизнь. Когда Сергей, совершенно не заботясь о том, как стоит обращаться со впавшим в транс человеком, попутно попросту схватил его за руку и повлек за собой, горбун воспринял это совершенно нормально и пошел туда, куда его вели.

Повторюшка остался в коридоре за решеткой, с восторгом глядя в первую палату. Илья от "ласк" Чукчи пострадал незначительно, отделавшись разбитым носом и губой, но он, уже привыкший к побоям, не придал этому значения.

Сергей попутно вырубил очухавшегося бригадира, после чего они с горбуном исчезли в люке. Их провожал Петр.

– Ну что, Петр? Ты решился бежать? – спросил Илья перед тем, как лезть под кровать.