Имперская графиня Гизела - Марлитт Евгения - Страница 25

— По мне, пожалуй, — проговорила она теперь, колеблясь между уступчивостью и сопротивлением, — если это уж так неприлично для меня, то в другой раз этого не случится… Но дети эти были не с фабрики, маленькая девочка из пастората.

Речь ее прервана была криком.

Один из мальчиков, оттолкнувшись от берега, снова пристал к очень неудобному месту. Выпрыгивая из лодки, маленькая девочка упала, белокурая головка готова была уже исчезнуть под водой, как вдруг огромный ньюфаундленд выскочивший из леса, бросился в воду. Схватив ребенка, он выпрыгнул с ним на берег, положив его к ногам вышедшего в это время из-за деревьев незнакомого господина, Девочка, как видно, не потеряла присутствия духа — она встала на ноги и принялась тереть мокрые глаза.

— Ах, Боже, мой новый голубой передник! — вскричала она, испуганно отряхивая воду с передника. — Ну, достанется мне от мамы…

Подбежавшая к ней Гизела дрожащими руками стала обтирать своим носовым платком ее мокрые плечи.

— Это бесполезно, — сказал господин. — Но я попросил бы вас на будущее думать, что и эта маленькая человеческая жизнь требует тоже охраны, коль скоро мы берем ее на свою ответственность… Если в глазах графини Штурм она имеет цену лишь как забава — то ведь у нее есть родители, которым она дорога, Он взял ребенка на руки, приподнял шляпу и ушел вместе с собакой, которая с радостным лаем прыгала вокруг него.

Платок выпал из опущенных рук молодой графини, — с глубоко испуганным выражением глаз и бледными губами выслушала он жесткую, карающую речь незнакомца, и теперь, не двигаясь с места, безмолвно глядела вслед, пока он не исчез в глубине леса.

Глава 11

Ни министр, ни одна из его спутниц не приблизились к месту, где упала девочка; дамы поспешно завернулись в шали и направились к лесу.

Падение и спасение девочки было делом одной минуты.

— Вы знаете, кто этот господин? — обратилась баронесса с живостью к гувернантке, опуская свой лорнет, со вниманием проследив все движения незнакомца.

— Да, кто это? — спросил министр.

— Хорошо ли вы его рассмотрели, ваше превосходительство? — спросила госпожа фон Гербек. — Это он — бразильский набоб, владетель завода, невежа, игнорирующий Белый замок, как какую-нибудь кротовую нору.. Я не могу понять, как графиня решилась оставаться в его присутствии, я готова держать пари, что он сказал ей какую-нибудь грубость — это видно по всему!

Баронесса сделала несколько шагов навстречу Гизеле, которая шла назад с опущенными ресницами.

— Тебя оскорбил этот человек, мое дитя? — спросила она нежно, но со странно испытующим взглядом.

— Нет, — отвечала быстро Гизела, хотя лицо ее при этом вспыхнуло, а в глазах сверкнула гордость.

Между тем министр с гувернанткой вошли в лес.

Его превосходительство заложил за спину руки и опустил голову на грудь — всегдашняя его привычка, когда он кого-нибудь выслушивал. Много элегантности и гибкости было еще в его фигуре, но голова и борода уже поседели, щеки обрюзгли, что придавало его умному лицу какую-то угрюмость, — его превосходительство становился стар.

— Ему, кажется, нет до нас никакого дела! — болтала гувернантка. — Шесть недель тому назад он явился сюда, как снег на голову! Раз как-то, совершая свою утреннюю прогулку, прохожу я мимо лесного дома, гляжу, ставни все открыты, из трубы валит дым, а один из встретившихся нейнфельдских крестьян сказал мне: «Барин из Америки приехал!» Ах, ваше превосходительство, я всегда сожалела о том, что завод должен был перейти в такие руки. Вы не можете себе представить, что за дух нынче вошел в этот народ! Новые дома и чтение совсем вскружили им головы, так что они буквально забыли, кто они… Надо видеть, какую манеру они взяли кланяться, совсем не то, что прежде, — поклонятся, а потом так дерзко посмотрят в лицо… Все это, повторяю, постоянно меня расстраивает и положительно отравляет мне пребывание мое в Аренсберге. Но со времени прибытия этого Оливейры я еще более ожесточена.

— Он португалец? — прервала ее баронесса, шедшая сзади с Гизелой.

— Да, говорят, а судя по его неслыханному высокомерию, очень вероятно, что он происходит от какой-нибудь переселившейся в Бразилию португальской дворянской фамилии… К тому же и внешность его говорит за это предположение; я его противница, но не могу не сознаться, что он очень красивый мужчина — ваше превосходительство сами могли убедиться в этом.

Превосходительство ничего не ответил, и обе дамы замолчали.

— У него осанка гранда, — продолжала разгорячась гувернантка, — а на лошади это бог! Ах, — прервала она себя испуганно, — и как пришло мне на язык подобное сравнение!

Углы рта ее вдруг опустились, как будто к ним привесили гири, веки набожно закрыли замаслившиеся глазки, — она была олицетворенное раскаяние и сокрушение.

— Будьте так любезны, расскажите, наконец, чем ожесточил вас так этот Оливейра? — просил министр сурово и с нетерпением.

— Ваше превосходительство, он ищет случая оскорбить нашу графиню.

— Вы принудите его к этому! — вскричала молодая девушка с пылающими от гнева щеками.

Министр остановился, с неудовольствием и удивлением задержав взор на падчерице.

— О, милая графиня, как вы несправедливы! Разве я была причиной тому, что он игнорировал вас, когда вы мимо него ехали? Дело было таким образом, — обратилась она к министру и его супруге. — Я слышу, что он хочет в Нейнфельде основать приют для бедных сирот окрестных селений — ваше превосходительство, в наше время надо держать ухо востро и действовать, если представляется к тому случай, Я преодолеваю свою неприязнь и отвращение к беззаконным и своевольным стремлениям всего нейнфельдского населения, запечатываю в конверт восемь луидоров от имени графини, пять талеров от вашей покорной слуги и посылаю португальцу как вспоможение в пользу предполагаемого приюта… Конечно, при этом я пишу несколько строк, где выражаю надежду, что заведение будет стоять на строго церковной почве и говорю, что беру на себя труд позаботиться о попечительнице… Что из этого выходит?.. Деньги присылаются обратно с замечанием, что фонд на учреждение уже полон и что попечительства не требуется, а смотрительница уже имеется в лице прекрасно воспитанней старшей дочери нейнфельдского пастора — ах, как меня это рассердило!

— Очень хитро вы взялись за дело, любезная моя госпожа фон Гербек! — проговорил министр с уничтвжающей иронией. — И если вы так же поведете дело и далее, то поздравляю вас с успехом… Вам бы не следовало браться за это, — прибавил он с сердцем. — Заметьте раз и навсегда: я не хочу, чтобы неприязнь и противоречие имели здесь место, — золотую рыбку можно поймать тонкостью, если вам это еще неизвестно, многоуважаемая фон Гербек!

— И как это вам пришло в голову, — вскричала баронесс», измеряя высокомерным взглядом приведенную в тупик гувернантку, — как решились вы, по своему усмотрению, распоряжаться именем графини и навязывать ей роль, неприятную ни ей, ни нам?.. Наше бедное, больное дитя, — прибавила она мягко, — которое до сих пор охраняли мы как зеницу ока!.. Видишь ли, Гизела, — вдруг сказала он, устремляя на лицо падчерицы озабоченный, пристальный взгляд, — ты далеко не так поправилась, как ты воображаешь… Вот опять лицо твое меняет цвет, то краснеет, то бледнеет, что всегда бывало предвестником твоих припадков!

Молодая девушка не произнесла ни слова.

Видно было, что минуту она находилась как бы в сильнейшей внутренней борьбе. Но затем она отвернулась и, пожав плечами, пошла далее. Движение это как бы говорило: «Я слишком горда, чтобы уверять в том, что уже однажды сказала, — думай, что хочешь».

Некоторое время все шли молча.

Госпожа фон Гербек была очень встревожена. Она отстала на несколько шагов от министра, чтобы заглянуть ему в лицо, выражение которого отнюдь не представлялось приятным.

Подойдя к воротам сада, он остановился, между тем как баронесса и Гизела пошли по аллее. Он через плечо еще раз взглянул на Нейнфельд, Красные крыши которого сверкали, облитые солнечными лучами, — и только одна между ними высилась темной массой; это была новая шиферная крива пасторского дома.