Засыпайка в рыбацкой деревне - Нормет Дагмар - Страница 9

Да-да! Вода хоть и мокрая, но настоящий моряк из любой переделки выйдет сухим.

Повелитель вод умолк. Золотые рыбки у него в бороде позакрывали рты и встопорщили плавника. Неподвижные глазки уставились на команду «Кясму».

— Мати из Кивинеэме младший! — вызвал Нептун.

— Иди, сядь на бревно! — шепотом подсказал прапрадедушка.

Мати влез на бревно, лежавшее поперек корыта. Оно оказалось мокрым и скользким, и Мати стоило немалых усилий, чтобы удержаться на нем.

— Какую бороду будешь брить — белую или коричневую? — спросил Нептун.

— Белую, — наугад ответил Мати.

Владыка ударил трезубцем о палубу, и перед ним возникла русалка.

Русалка стояла, опираясь на мощный рыбий хвост. Длинные зеленые волосы облепили ее мокрое тело. В одной руке у нее была розоватая раковина, в другой — большая кисточка из водорослей.

Русалка окунула кисточку в морскую раковину и размазала по щекам Мати какую-то беловатую пену. Мальчик украдкой лизнул ее языком — вкусно, прямо как взбитые сливки!

— Смело брей бороду! — наставлял прапрадед.

Мати облизал все сливки, до которых мог дотянуться языком. Потом стал помогать себе пальцами, потерял равновесие и плюхнулся в воду.

— Порядок, — произнес Нептун, когда мальчик, с которого лило ручьем, выбрался из корыта.

— Капитан Мати из Кивинеэме, младший, посвящен в моряки. Теперь очередь штурмана.

— Нет-нет, — струхнул Засыпайка. — Я уступаю свою очередь даме!

— Вежливость украшает моряка! — похвалил его бог морей. Он раскрыл свой регистр и трубным голосом прочел:

— Майли из Таммекингу, кок!

Майли живехонько влезла на бревно.

— Какую бороду будешь брить — белую или коричневую? — спросил Нептун. Майли выбрала коричневую.

Русалка обмакнула кисть и намазала Майли подбородок и щеки коричневой пеной.

Майли высунула язык во всю длину и попробовала — это был шоколад! Но раньше, чем слизать весь шоколад, Майли захотела посмотреть — какова она с бородой. Она наклонилась, чтобы увидеть в воде свое отражение, заскользила по бревну вперед и — бултыхнулась в воду.

— Порядок, — произнес Нептун, когда мокрющая Майли оказалась на палубе. — Корабельный кок Майли из Таммекингу посвящена в моряки. Теперь очередь за штурманом.

— С нашим удовольствием! — воскликнул Засыпайка, низко поклонился и сорвал с головы волшебную шапку.

И вся компания моментально уснула. Владыка морей спал стоя, опираясь на золотой трезубец. Русалка свернулась в клубочек, положив голову на хвост, как на подушку. Штурман «Морской птицы» привалился спиной к крестильной купели, у него на руках спали Мати, Майли и Тупс.

Засыпайка с удовольствием посмотрел на дело своих рук и принялся за лакомство. Перво-наперво попробовал взбитые сливки из морской раковины и заел их шоколадом. Потом взял еще немного шоколада и заел его сливками. И еще немного сливок заел шоколадом. А шоколад — сливками. Когда ему стало не по себе, Засыпайка сунул руку в корыто и обрызгал себе лицо. Потом надел шапку и прогудел басом:

— Порядок, штурман Засыпайка посвящен в моряки.

Нептун, который как раз в этот момент разлепил глаза, услыхал слова Засыпайки и принял их за свои собственные.

— Порядок, штурман Засыпайка посвящен в моряки, — повторил он для верности. Возникла небольшая суматоха из-за Тупса — жгучее южное солнце все припекало и, нарушив порядок церемонии, он сам сиганул в корыто. Щенок, отфыркиваясь, выпрыгнул, и никто глазом моргнуть не успел, как он досуха вылизал обе морские раковины.

По счастью, Нептун не рассердился на такое самовольничание — корабельному псу многое прощается. Каждому новоиспеченному моряку была выдана грамота с печатно. В ней говорилось, что моряк такой-то и такой-то пересек экватор на паруснике «Кясму», внесен в регистр владыкой морей Нептуном и по всем правилам посвящен в моряки. Грамота с нарисованными по углам якорями, русалками и альбатросами выглядела очень нарядно и внушительно.

Снова загудела сирена, и Нептун со свитой скрылись в пучине.

— Нам, наверное, тоже пора в обратный путь, — сказал Засыпайка.

— Бывайте здоровы! — растроганно произнес штурман «Морской птицы».

— Знаешь, прапрадедушка, — заговорил Мати, — а ведь о тебе не забыли. В Кясму на кладбище тебе поставили памятник.

— Ах ты, селедка на клотике! — удивился старый моряк, — памятник, значит! Хотелось бы мне посмотреть на него собственными глазами.

— Поехали с нами! — сказал Мати.

— Да, да! — поддержала Майли. — Поехали!

— Не могу, — серьезно ответил капитан «Морской птицы». — В Южном море есть остров Памяти. Там теперь моя родная гавань.

— Майли, за тобой пришел дядя Яак, — разнесся в экваториальном зное веселый голос бабушки Салме.

«Морская птица» устремилась в даль и скоро скрылась за горизонтом сверкающим видением.

История седьмая,

в которой камень говорит «Бе-э!», у Алины не дымит труба, а Тинка-Шерстинка сердится

Первое, что сделал Мати, проснувшись утром, — выглянул в окно: на месте ли море? Ведь сказала же бабушка Салме: «Раз море уходит, жди вёдра». Вёдро — это теплая, сухая погода. А сейчас хорошая погода нужна была Мати позарез. Из-за его друга Засыпайки. Ему очень хотелось облазить весь поселок Кясму, а делать а это под дождей — никакого удовольствия, да и если честно, то гулять под дождем Мати не разрешалось.

Так вот, Мати выглянул в окно. За кустом сирени синело море. Оно и не думало исчезать. Мати чуть было не обиделся, но тут заметил, что море сверкает и лучится как-то по-особенному. Он соскочил с кровати — и бегом во двор.

Весь мир был залит солнцем! Наконец-то!

Мати отворил калитку и оторопел: прямо перед ним, в ромашках и тростнике, паслось огромное стадо овец! Их было так много, что Мати даже в голову не пришло посчитать. Откуда они взялась? У бабушки было всего-то три овечки и пара ягнят. А тут серые овцы заполонили весь берег. Одни пощипывали траву, другие полеживали себе на белом песочке, а самые смелые забрели довольно далеко в море, так что из воды виднелись только их круглые спины.

— Бяша, бяша, бяша! — позвал Мати.

Овца, щипавшая траву под кустом шиповника, подняла голову, посмотрела на него водянисто-серыми глазами и что-то проблеяла в ответ. Должно быть, сказала: «Доброе утро! Сегодня прекрасная погода, не правда ли?!» Мати погладил кудрявую, мягкую овечью шубку.

Зато другая овца не обращала на Мати никакого внимания. Она развалилась у самой кромки воды — половина на песке, половина в воде. Волны окатывали ее спину.

Мати вытянул руку — погладить и эту, но сразу же отдернул: спина была твердокаменная и холодная! Вовсе это не овца, а большой серый валун. Мати огляделся: овцы и береговые камни перемешались, попробуй отличи. Те, что ели, надо думать, были овцы, а другие, неподвижные, — верно, валуны. Мати присел на камень поменьше. Но тот задвигался, поднял голову и сказал: «Бе-э!»