Засыпайка в рыбацкой деревне - Нормет Дагмар - Страница 26

— Он затопчет Тупса насмерть! — испугался Мати.

Но невидимый Тупс от радости так расшалился, что повесил волшебную шапку на хобот слону.

И слон пропал!

Прунта-Прулла тупо смотрела, как на ее глазах слон превратился в собаку!

— Крошка, где ты? Крошка, куда ты делся?! — кричала ведьма. Слон трубил изо всех сил. Но не было слышно ни единого писка.

— Невидимый слон — это довольно опасное явление, — заволновался Засыпайка. — Тупс, неси сюда шапку! Немедленно! — крикнул он.

Куда там — Тупсу нравилась эта игра. Он по запаху нашел волшебную шапку, схватил ее и снова стал невидимкой. И на глазах ведьмы произошло новое чудо: собака превратилась в слона!

— Тупс, не шали! — пожурил Мати своего невидимого любимца. — Неси шапку Засыпайке! Живо!

В то мгновение, когда Засыпайка вновь надел свою шапку задом наперед, песик снова стал видим.

А Прунта-Прулла страшно разозлилась.

— Это все твои проделки! — кричала ведьма Засыпайке. — Я тебе покажу, кто в этом лесу хозяин! — Она разогналась и подлетела к Засыпайке на роликовых коньках.

— Давай, давай, — пробормотал он, быстро стянул шапку с головы и смело посмотрел ведьме в глаза. Теперь у него была, наконец, возможность показать, что он, Засыпайка, не какой-нибудь неудачник, который блуждает по лесу вокруг камня. Он — это он, он может спасти лес и всех его обитателей от большой беды.

Увидев Засыпайку без шапки, Прунта-Прулла почувствовала вдруг непреодолимую тягу ко сну. Роликовые коньки ее больше не слушались, и ведьма в страхе увидела, что мчится прямо на сосну. Она так резко затормозила, что завертелась на месте. И вот уже веки у нее сомкнулись. Она вращалась на своих роликовых коньках и спала. Спала и вращалась.

Понадобилось еще несколько секунд, чтобы Змеиный царь вполне овладел собой. Он знал, что один на один ему Прунту-Пруллу не одолеть, но уж спящая колдунья, безусловно, уступала ему в силе! Он встал на хвост, направил свои желтые лучи на ведьму и сказал:

Раздался треск. И там, где только что вертелась маленькая пухленькая ведьма, возник круглый серый камень!

Дети, пораженные, молчали. Такое окаменение ведьмы они видели впервые в жизни.

А ставший видимым слон повел себя довольно странно. Он медленно ходил вокруг камня, трогал его своим длинным хоботом и издавал удивительно тоненькие прерывистые звуки.

— Слон плачет, — догадалась Майли.

— Что же с ним будет? — заволновался Мати.

— Сслона отошлем домой, в Южную сстрану, — сказал Змеиный царь. На это слон поднял свой хобот к небу и протрубил так сильно, что у детей по спинам побежали мурашки, а Тупс отчаянно затявкал.

И вдруг слон заговорил!

— Не хочу в Южную страну, — медленно проговорил он. — Хочу остаться со своей любимой хозяйкой. Она повязала мне на ногу шелковую ленту, она кормила меня морошкой и сушеными грибами. Она заботилась обо мне — я ее Крошка…

И слон снова заплакал. Его горячие слезы падали на холодный камень, и камень зашевелился. Змеиный царь свернулся в клубок и задумчиво качал своей коронованной головой.

Внезапно у Майли из глаз брызнули слезы.

— Что с тобой? — спросил Мати дрожащим голосом. Они сам чуть не плакал.

— Мне жалко ведьму! — хныкала Майли.

— Мне жалко слона! — признался Мати.

А Тупс, маленький храбрый Тупс, опустив хвост между ног, подошел к слону и в утешение лизнул его хобот.

Змеиный царь все качал своей коронованной головой и внимательно следил за всеми.

Наконец он выпрямился и произнес:

— Не сстоит жалеть Прунта-Пруллу. Она злая. Она губит лесс.

— Она же хотела покататься на роликовых коньках! — Майли попыталась защитить ведьму. — Она же хотела тебе понравиться!

— Она думала вссегда только о ссебе! — прошипел Змеиный царь. — О других она вообще не заботилась!

— Обо мне заботилась, — тихонько вставил словечко слон. — Мы были друзьями.

Змеиный царь с упреком посмотрел на слона.

— И во имя дружбы ты, умный зверь, выполнял каждый безумный приказсс ведьмы!

— Я больше не буду! — пообещал слон. — Я теперь буду думать сам.

— Я тоже больше не буду! — проскрипел камень, оживший от слоновьих слез.

— Прунта-Прулла, выходи! — приказал Змеиный царь.

И вот уже на месте валуна стояла ведьма Прунта-Прулла, но совсем новая Прунта-Прулла — смиренная и покорная.

— Я здесь, — мягко сказала она.

— Ты ссоглассна забыть ссвои злые мыссли? — Змеиный царь требовал ответа. — Ты ссоглассна сстать разумной?

— Забуду! — пообещала ведьма. — Забуду и изменюсь. Ведь теперь у меня есть друг! Мой Крошка — мой друг! Он заботится обо мне!

— Какая странная штука жизнь! — думал Засыпайка. — Даже ведьма не догадывалась, что есть кто-то, кто о ней заботится!

Майли, на которую произвело впечатление спортивное увлечение ведьмы, подбежала к Змеиному царю и прошептала:

— Проселочная дорога совсем гладкая…

— Верно! — Мати поддержал девочку. — Проселочная дорога и все шоссе покрыты асфальтом. Вот это каток!

— Да будет так! — согласился Змеиный царь. — Я не стану разлучать вас. Живите и дальше рядом окаменелыми друзьями. А яссными лунными ночами ты, Прунта-Прулла, можешь кататься на роликовых коньках по шоссе и ездить верхом на ссвоем Крошшке. Но помни: ессли ты еще раз прикосснешшься к лессу или сделаешь другое зло, я превращу тебя в камень навссегда!

— Угу! — ликующая ведьма поднялась на своем весле в воздух и скрылась.

Прошла минута, и со стороны шоссе донесся шум и грохот. Не было никаких сомнений — Прунта-Прулла мчалась по асфальтированной дороге на роликовых коньках!

— Может быть, теперь осмотрим дворец? — напомнил Засыпайка. — Иначе мы не успеем, скоро утро.

Словно в подтверждение его слов луна скрылась за облаком, и звезды, одна за другой, стали гаснуть.

Змеиный царь забеспокоился.

— Друзья, на ссегодня нам нужно расстаться, — с сожалением сказал он. — Как только первый луч ссолнца косснется моего дворца, он превратится в камень. И тогда я не ссмогу попассть домой. Не могу же я целый день бродить по лессу. Маленькие дети и сстарые люди при виде меня исспугалиссь бы до полуссмерти. Прощайте, друзья мои! Сспассибо тебе, Зассыпайка, ты помог мне одолеть, Прунту-Пруллу! Вессь лесс и все лессные обитатели от души благодарят тебя!

Когда первый луч солнца тронул сосновые кроны, Змеиного царя уже не было на поляне. А на месте слона перед детьми стоял огромный серый замшелый валун.

— А как же моя работа! — воскликнул вдруг Засыпайка. — Я же должен был усыпить деревенский люд!

История семнадцатая,

в которой Мати празднует день рождения, на прибрежных камнях разложен костер, а в воде отражаются сразу три Засыпайки

Утро было серое и скучное.

Мати стоял в дверях сарая и следил, как дедушка и бабушка высвобождают сети. Бессонная ночь давала о себе знать — головы у всех были тяжелые, никому не хотелось разговаривать. По радио передавали какую-то тихую и грустную мелодию, которая нисколько не развеивала сонливости Мати.

— Мати, ты не мог бы съездить на почту, — сказала бабушка. — Газеты, наверное, уже привезли.

Маленькая комната почтового отделения была битком набита людьми. Деревенские ждали спокойно, а дачники от нетерпения переминались с ноги на ногу. Им хотелось побыстрее получить свои письма и газеты, выбраться из этой духоты и снова заняться отдыхом. Но у тети на почте работа сегодня двигалась совсем не так ладно, как всегда. Она запуталась, раздавая газеты, — одному человеку дала две одинаковые, другого вообще оставила ни с чем. И выкрикивать имена получивших письма ей сегодня было трудно, хотя она знала всех отдыхающих и в лицо, и по имели.