Засыпайка в рыбацкой деревне - Нормет Дагмар - Страница 20

— Будто шел по лесу великан и камни разбрасывал, — добавила мама.

— Так это и было, — сказал папа. — А знаете, кто был этот великан?

— Великанов не бывает, — уверенно заявил Мати.

— Это как сказать, — возразил папа. — Великаном, который в древности принес сюда камни с севера, был ледник. Потом климат потеплел, лед растаял, а камни остались. И так как они с самого севера привалились в этот лес, их называют валунами. Это вот место и есть знаменитый Кясмуский валунный заповедник.

— Слон! — вдруг сказал Мати. — Посмотрите! Это слон!

Лес поредел. Во мху, как неизвестные животные, разлеглись большие серые камни. И среди них — громадина, похожая на слона.

— Это валун Матса, — объявила Майли.

— Почему Матса? — спросил Мати.

— Так сказал дядя Яак. Он лесник, он знает.

— Но ведь это слон! — возразил Мати и радостно обежал валун кругом. — Смотрите, вот голова, вот хобот. И перед хоботом растет черника. Это слон — любитель черники.

И в самом деле, если посмотреть со стороны, то отчетливо виделся слон: он опустился на колени и свесил до земли длинные уши. Слон будто задремал, вспоминая что-то, известное только ему. Наверное, слон был очень старый, потому что его серая, с розовыми прожилками спина поросла мхом. Темными пятнами падали на камень тени сосновых верхушек. И когда ветер раскачивал кроны деревьев, тени перебегали туда и обратно, как будто слон встряхивал свою толстую кожу, чтобы отогнать надоедливых комаров и оводов.

— Ну и пусть, камень Матса, решил Мати, а для нас он будет слоновый камень, верно?

— Ладно, — согласилась Майли.

— Смотрите, здесь тоже обозначена дорожка, — мама показывала на толстый ствол. — Но уже другого цвета.

— Это знаки большого круга, — объяснила Майли. — Этот маршрут длиннее и проходит через торфяное болото.

— Болота нужно осушать, тогда полей станет больше, и наша страна станет богаче! — это в разговор вступил Мати. Он как раз недавно посмотрел по телевизору передачу про осушение болот. Но на этот раз он промахнулся.

— Если осушить все болота и торфяники, наша страна станет не богаче, а намного беднее, — очень серьезно сказала мама. — На болотах живет много редких растений, растут морошка, клюква. Там останавливаются лебеди и гнездятся другие водоплавающие птицы. Если осушить болота, эти растения и птицы останутся бездомными. Растения погибнут, а птицы никогда больше к нам не прилетят.

— А вдруг их все-таки будут осушать? — заволновался Мати.

— Тут точно не будут, — успокоил его папа, — потому что здесь Национальный парк Лахемаа.

— Что такое Лахемаа? — спросил Мати.

— Лахемаа — это огромная территория с морскими берегами и полуостровами, деревнями, лесами и торфяными болотами, — объяснил папа. — Здесь разнообразная и интересная природа. И для того, чтобы ее защищать и сохранять в неприкосновенности, создали Национальный парк.

— Понимаете, — добавила мама, — Лахемаа — это мой парк, и твой, Мати, и твой, Майли, и папин тоже. Лахемаа — наш общий парк, наше общее богатство.

Это уже было сложновато, и Мати решил основательно обсудить все потом вместе с Засыпайкой.

— А теперь пора расходиться в разные стороны, — решила мама, — здесь уже могут быть грибы.

Так они и сделали. Некоторое время шли порознь, уставившись в мох. Не было слышно ни звука. Только шумели сосны, напоминая морской прибой.

— Белый! Еще белый! — воскликнул Мати. — Смотрите, я опять нашел белый!

Гриб рос у песчаной тропинки и походил на картофелину.

Мати очистил его толстую ножку от песка и осторожно, как бы священнодействуя, срезал гриб.

Подоспели папа с мамой.

— У меня уже три боровика! — гордо возвестил Мати и выложил свои грибы рядком на серый мох: три упитанных боровика, два розовых подосиновика и несколько желтых лисичек.

— Тебе сегодня везет на грибы! — сказал папа.

— Майли, иди посмотри на мои боровики, — позвал Мати.

Майли, глядя вниз, брела чуть поодаль, под молодыми березками.

— Не пойду, — тихо сказала она. — Я пойду домой. — Майли сделала шаг, второй и разрыдалась.

— Майли, детка, что с тобой? — испугалась мама Мати и подбежала к девочке.

— Я не вижу ни одного белого, а у Мати уже три! — хныкала Майли.

— Ты просто не умеешь искать! — выпалил Мати. — Проходишь мимо грибов — и не видишь!

— Но ведь другие грибы тоже хороши, — мама Мати попыталась утешить девочку. — Смотри, Майли, целая семейка лисичек!

— Я хочу найти боровики! — хныкала Майли. — Мати находит, а я нет!

— Иди сюда, Майли, — позвал ее папа. — Посмотрим, как следует. Где один боровик рос, там обычно и другой найдется.

Но Майли продолжала плакать и не двигалась с места.

Мати подошел и заглянул в ее корзину. Там было пусто.

— Что ты ноешь! — Мати захотелось еще больше подчеркнуть свое превосходство. — Если тебе другие грибы не годятся, то останешься и без боровиков! Они в пустую корзину не полезут!

Он бы продолжил хвастать, но его прервало рычание: перед мальчиком стоял ощетинившийся Тупс и с упреком смотрел на хозяина. Потом песик подбежал к Майли, прыгнул на девочку, облизал ее мокрое от слез лицо: всеми лапами, носом и хвостом он усердно показывал, как сильно любит Майли.

Мати покраснел — с чего это он так похваляется своими боровиками? Ведь он знал, что Майли не возьмет ни одного гриба, прежде чем не найдет свой первый боровик. Делай что хочешь, но такая уж она.

Мати поковырял тенниской в песке и — вот это да! — во мху показалась грибная шляпка каштанового цвета:

— Боровик! — закричал Мати. — Майли, иди, срежь его! Возьми этот гриб себе!

Теперь все в порядке, — подумал Мати. — Теперь у нее будет первый боровик, и настроение исправится. Мальчик считал себя великодушным, раз уж отдал Майли такой красивый гриб.

— Нет, — сказала Майли, — я не хочу. Это твой гриб. Я должна сама найти свой боровик.

Но боровик был явно иного мнения. Он забеспокоился, завертелся, выскочил из земли и — прыг! — влетел к Майли в корзину.

— Мати, что ты делаешь! — крикнула Майли. — Нельзя вытаскивать грибы с корнем! А то на этом месте они больше не будут расти.

— Я и не вытаскивал, — сказал Мати.

В подтверждение его слов из песка вылез другой боровик, величиной с редиску, на круглой белой ножке и с шоколадного цвета шляпкой, оторвался — и прыг к Майли в корзину!

А за ними следом пошли мухоморы — большие красавцы огненно-красного цвета в белую крапинку! Они летели по воздуху и приземлялись в корзинку Майли.

— Майли, да ведь это мухоморы! — испугалась мама Мати.

— Я знаю, — отвечала Майли.

— Они же ядовитые! — жалобно смазала мама.

— Я знаю, — отвечала Майли.

— Их нельзя собирать! — продолжала мама.

— Я знаю, — повторила Майли. — Я и не собирала.

— Как это? — не поняла мама.

Но Майли не сказала больше ни слова, потому что теперь мухоморы, один за другим, выпрыгнули из корзины и побежали в лес. У мамы Мати, которая видела все это сбоку, создалось впечатление, что Майли сама выбрасывает мухоморы.

— Похоже, девочка перестала капризничать, — подумала мама и снова принялась собирать грибы.

Лисички росли группками, их волнистые, яично-желтые головки блестели на фоне зеленого мха и уводили маму все дальше. Поэтому она и не заметила, как воздух между молодыми березками зарябил, и из разноцветного столба появилось существо, похожее на синюю подушечку.

— Они были такие красивые! — с горьким сожалением вздохнул Засыпайка и грустно посмотрел вслед убегающим мухоморам.

— Красивые-то красивые, да уж больно ядовитые, — сказал Мати.

— Это несправедливо! — пожаловался Засыпайка. — Почему именно самые красивые грибы должны быть самыми ядовитыми?

Он понуро топал по лесу, пока не заметил в сером оленьем мху темно-коричневые грибные шляпки.

— А эти пуговицы, или овечьи орешки, или что, они, по-твоему, съедобные? — обиженно пробормотал Засыпайка.