Засыпайка в рыбацкой деревне - Нормет Дагмар - Страница 17

Вновь погас и зажегся свет.

— Второй звонок, — озабоченно сказал дедушка. — Сейчас начнется спектакль.

— Да нельзя начинать! Нельзя! — причитала бабушка.

— Почему нельзя? Что случилось? — спрашивали подходившие актеры. Но, взглянув на подставку с куклами, потрясенно умолкали. Все герои их спектакля висели, связанные вместе за волосы и хвосты, бороды и пуговицы.

По ту сторону занавеса гудел зрительный зал. После третьего звонка зрители угомонились. Все взгляды устремились на занавес: вот сейчас он раздвинется и начнется «Золотой ключик». Но занавес все не раздвигался. Наконец по залу прокатились нетерпеливые аплодисменты.

— Скандал! — простонала бабушка. — Катастрофа!

— Засыпайка, помоги! — прошептал Мати.

И Засыпайка сделал все, что мог. Сначала вышел на сцену, встал перед залом, снял волшебную шапку и усыпил всю публику. Потом улыбнулся каждому актеру отдельно и таким манером покончил с их смятением. Сладкий сон опустился на сцену.

— Порядок! — улыбнулся Засыпайка и стал размышлять, что же делать с куклами. — Без Шерстинки мне, пожалуй, не обойтись, — подумал он, соединил концы указательных пальцев и пробормотал:

Желтый клубок завертелся, спрыгнул, как мячик, на пол и снова превратился в Тинку-Шерстинку.

— Ты здесь такую кашу заварила! — укоризненно сказал Засыпайка.

— Кашу? Да меня никто и никогда не видел с ложкой! — обиделась Шерстинка. — Мое дело — украшать дом, чтобы глаз радовался.

— Вот и доставь мне такую радость, распусти свой шарф со всякой всячинкой, — попросил Засыпайка, — и свяжи костюм кукле Буратино, да поживей!

— Как это «поживей»?

— Как только можешь!

— Тогда помогай мне!

И Шерстинка вместе с Засыпайкой распустили шарф и одели Буратино.

— Готово! — сказал Засыпайка. — Теперь полезай к Майли в сумку.

Засыпайка повернул свою шапку и растаял, проснулись актеры, проснулся зал. Всем показалось, что они просто на минутку задумались. Бабушка не переставала удивляться, откуда вдруг у ее куклы появился новый наряд. Раньше на Буратино была красная курточка и синие штаны, а сейчас вдруг наоборот — куртка синяя, а брючки красные!

— Мати, ты понимаешь, в чем тут дело? — спросила бабушка.

Мати кивнул.

— Значит, Засыпайка?

— Угу, — произнес Мати. — А кто же еще.

Как бы там ни было, спектакль удался. И прежде чем автобус кукольного театра отправился дальше по гастрольному маршруту, бабушка Буратино успела провести часок в кругу семьи на веранде в Кивинеэме. Для Мати это был праздник: за столом сидели обе бабушки и оба дедушки! А на столе красовались знаменитые ватрушки бабушки Салме. И до чего же вкусно они пахли!

История двенадцатая,

в которой выясняется, что мышиные хвосты на самом деле — морковки, что бабушке нужно ставить тесто, и что Засыпайка не совсем правильно оценил банные удовольствия

Шли дни. Сияющие, теплые летние дни. По ночам, правда, иногда моросило, но днем ни одно облако не закрывало солнце. Теперь Мати плескался в воде сколько душе угодно. Огорчало его только то, что Засыпайка не мог составить ему компанию. Друг предпочитал сидеть на камне и с него наблюдать за резвящимися детьми. Но — что делать! Ведь Засыпайка — человечек-подушка, а подушки, как известно, не купаются.

Однажды утром Мати стоял во дворе и смотрел, как дедушка развешивал сети на просушку. Сети были длиннющие, дедушка прикрепил их за верхний край к столбикам, и получилась зеленая занавеска, которая протянулась от сарая до калитки. Занавеска пахла морем и рыбой. И дедушка пах морем и рыбой. Дедушка работал молча. И Мати тоже не хотелось говорить.

— Мати, давай-ка сюда-а! — позвала бабушка. — От тепла и сырости сорняки валом повалили. Ни салата, ни гороха не видать. Помоги-ка мне прополоть грядку. Для начала хотя бы вот эту, морковную.

Мати присел на корточки рядом с бабушкой, чтобы посмотреть, как полют. У моркови были симпатичные резные листочки, слегка напоминавшие птичьи перья. И росла она красивыми прямыми рядками, а вокруг кустилась разная сорная трава. Ее надо было осторожно вытаскивать вместе с корнями, чтобы моркови хватало места и воздуха. Когда Мати понял, что нужно делать, бабушка сказала:

— Я тока съезжу на почту, за газетами. — Взяла велосипед и укатила.

Сначала Мати гордился тем, что бабушка доверила ему такую важную работу, как прополка грядок. Но постепенно это ему надоело — дергаешь, дергаешь, а расчистил всего-то клочок земли размером с ладонь, а впереди еще длинная, нетронутая грядка.

— А чем мы сегодня займемся? — раздался вдруг знакомый и милый голос.

Воздух перед Мати зарябил, завертелись цветные кольца, и вот между грядками уже стоял Засыпайка. Мати тут же повеселел.

— Бабушка разрешила мне прополоть морковку, — гордо объявил он.

— Можно, я тоже? — спросил Засыпайка.

— Конечно, можно, — обрадовался Мати — неожиданная подмога была ему очень кстати. — А ты умеешь полоть? — спросил он на всякий случай.

— Что за вопрос! — надулся Засыпайка.

Засыпайка приступил к делу на другом конце грядки. Вот так, двигаясь друг другу навстречу, они с Мати должны были встретиться где-то посередине, и тогда вся длинная морковная грядка была бы очищена.

Какое-то время они работали молча, только посапывали. Наконец, Мати почувствовал, что нужно разогнуться. Он пошел посмотреть, как продвинулся Засыпайка. И что же он увидел?!

В борозде между грядками лежала молодая ярко-зеленая поросль моркови, Засыпайка аккуратно разложил их одну за другой.

— Засыпайка, что ты делаешь! — опешил Мати. — Ты же выдернул морковку и оставил сорняки!

— Да что ты! — поразился Засыпайка. — Вот эти мышиные хвосты в есть морковка?

Тоненькие, белесые корешки морковин и вправду больше походили на мышиные хвостики, чем на овощи.

— Их было так весело вырывать, — объяснил Засыпайка. — Они росли красиво, рядком и сами лезли в руки. А когда я попробовал рвануть те, другие, то обжег пальцы.

— Еще бы, — хмыкнул Мати, — это крапива, ее-то и надо было выдернуть. Ну и что же, что жжется, работать в саду — это тебе не леденцы сосать!

— Что же теперь будет?! — заскулил Засыпайка.

— Ничего, — утешил его Мати. — Засунем морковку обратно в землю и как следует польем. Тогда она слова вырастет.

Сказано — сделано. Друзья пальцами сделали в мягкой земле ямки и затолкали всю морковь обратно на грядку.

В тот самый момент, когда Мати открыл кран, торчавший на огороде, и вода, гулко звеня, побежала в лейку, приехала бабушка.

— Что это с тобой? — крикнула она еще издали. Дождь, по-твоему, ночью лил мало?

Засыпайка живо перевернул шапку козырьком вперед и растаял.

— Поливать мне нравится больше, чем полоть, — брякнул Мати.

— Охотно верю, — засмеялась бабушка, — но поливать сегодня вовсе ни к чему. А если тебе надоело полоть, пойди в дом, там для тебя есть письмо.

— Письмо!

Мати помчался в комнату. От кого письмо — от мамы и папы? Или от таллиннских дедушки и бабушки? Или от прадедушки и прабабушки?

На столе поверх газет лежал конверт, надписанный для взрослых — читать такие маленькие буквы Мати еще не умел. Зато рядом с конвертом белел сложенный пополам лист бумаги, на котором красовались большие печатные буквы: «МАТИ». Мати взял свое письмо и развернул его. Потом прочел по складам: «КАПРИЗУЛЯ!» Ага, Капризулино письмо, конечно, от мамы! С мамой они вечно играют в зулю-капризулю, когда все надо говорить наоборот.

А дальше было написано вот что: