Засыпайка в рыбацкой деревне - Нормет Дагмар - Страница 12

Все замерли, — что теперь будет?

Вначале ничего не было.

— Гляди! — вскрикнул вдруг Мати.

По траве катился большой желтый клубок шерсти, он ударился о камень-крепость, и вот перед ними распласталась на животе Тинка-Шерстинка.

— Странно, почему она каждый раз появляется на животе? — озабоченно спросил Засыпайка. — Может, я неправильно ее вызываю?

Тинка-Шерстинка поднялась и зажмурилась — похоже, она не привыкла к яркому солнечному свету.

— А где мое кресло-качалка? А где моя корзинка? — захныкала она. — И куда это я попала?

— В сад на хуторе Кивинеэме, — учтиво объяснил Мати.

— Это другой конец света? — перепугалась Тинка-Шерстинка.

— Да нет! Ты все там же, в Кясму, только в другой семье, — рассмеялся Мати.

— А как я сюда попала?

— Это я тебя вызвал, — сказал Засыпайка.

— Потому что я захотела на тебя посмотреть, — добавила Майли.

— Да кто вы такие? И чего вам от меня надо? — рассердилась Шерстинка.

— Я хотела с тобой познакомиться, — повторила Майли.

— Не могу я тыщу дел сразу делать! У меня вон еще варежки не довязаны, — проворчала бабулька и быстро задвигала спицами, на которых висела почти готовая пестрая рукавичка.

— Какая красивая! — похвалил ее Мати, чтобы хоть немного смягчить Тинку-Шерстинку.

И правда, гостья оттаяла.

— Этот узор называют мушками, — объяснила она уже намного любезней.

— В самом деле похоже на муху! — удивилась Майли.

— Разумеется, похоже, еще бы не быть похожей! — Шерстинка вдруг стала необыкновенно словоохотливой. Видно, намолчалась в своей корзинке и теперь обрадовалась неожиданным собеседникам. Спицы замелькали еще быстрее, и вдогонку им пустился рассказ Шерстинки.

— «Мушки», они непременно мушки и будут. А скажем, узор снежинками — это, понятно, снежинки, а бывают еще лепестки — только глянь на яблоневый цвет… Ай! Что это? — Шерстинка смахнула со своего носа-бульбочки крупную каплю дождя и укоризненно взглянула на ребят. — Зачем вы брызгаетесь? Неужто в ваших краях не умеют вежливо обходиться с гостями?

— Да это с неба вода, — оправдывался Мати. — Дождь пошел.

— Кто, кто пошел? — недоверчиво переспросила Тинка-Шерстинка.

— Дождь пошел, — повторил Мати. — Иди сюда, в нашу крепость, тут не замочит.

Мати протянул Шерстинке руку, а Майли поддержала ее сзади.

И вот все четверо сидят на большом камне-крепости под старой черемухой и смотрят на море. Ливень заставил море закипеть, оно вспенилось миллионами пузырьков, а порыв ветра взметнул водяную пыль, словно пар над котлом.

— Выходит, ты никогда не видела дождя? — удивилась Майли.

— Только в окно, — призналась Тинка-Шерстинка. И смущенно добавила: — это мое первое путешествие за границу.

— Значит, ты нигде, кроме дома, не была? — оторопел Мати.

— Ну да! — подтвердила Тинка-Шерстинка даже с гордостью.

— Не жизнь, а скукотища! — выпалила Майли.

— Скукотища? Это у меня-то скукотища? — повторила крохотная бабулька, всплеснув руками. — Глупенькие! Да когда же скучать, если я завалена работой!

— Тоже мне, трудяга! — вставил Засыпайка, который до поры до времени молчал и пристально вглядывался в необычную гостью. Он не знал, что и подумать. Вообще-то Засыпайка был доволен, что смог вызвать сюда это чудо-юдо — так он назвал про себя Шерстинку. И все же это странное создание не давало ему покоя — только и знает хвастать, строит из себя невесть что.

— Знаю я, что ты обо мне думаешь! — выпалила Тинка-Шерстинка, сверля Засыпайку колючим взглядом.

— Ну-ну, и что же я думаю? — Засыпайка уже пожалел о своей горячности.

— Думаешь, до чего хвастливая бабка! Говорить мастерица, а дела боится!

У Засыпайки от изумления дух захватило. Вот так история! Это чудо-юдо еще и мысли читает!

Мати понял, что назревает ссора и нельзя дать ей разгореться.

— Шерстинка, расскажи нам, пожалуйста, про свою работу, — попросил он.

— Я заплетаю в узор секреты, — прошептала Шерстинка.

— Да где тебе взять эти секреты? — Засыпайка прямо кипел от зависти. — Ты в жизни-то ничего не смыслишь!

— Секреты ко мне сами приходят, — усмехнулась Шерстинка, позвякивая спицами. — Завихрится ветер вокруг дома, в трубе погудит — принесет вести с островов, из заморских стран. Кот домой заявится — непременно какую-нибудь историю на хвосте притащит. Сядет рядом, помурлычет, с клубком поиграет, а ниточка все тянется — вот сказка-то и сказывается. Да-да. Сказка сказывается. А я все слушаю да помечаю.

— Как это помечаешь? — переспросил Мати.

— Секретными знаками. Только секретными, — проворковала Шерстинка.

— Ты пишешь книгу? — почтительно спросила Майли. Теперь она всерьез зауважала старушку.

— Не книгу, а узоры, — ответила Шерстинка, усердно шевеля спицами. Она приподняла голову, увидела круглые от удивления детские глаза, удовлетворенно усмехнулась и продолжила:

— Пословица говорит: «Дело мастера боится». Да только это еще не все. Да-да. Вот Алина ковер на станке ткет или спицами постукивает — варежки вяжет. И считает, что рисунок для ковра или узор для варежки сама сочиняет. И пусть себе думает! На самом-то деле я вожу ее рукой, я подаю ей нужную нитку и подбираю цвета. Потом приходят люди, смотрят, хвалят — какой замечательный рисунок! А прочесть его не могут! И не подозревают даже, какие удивительные истории и тайны хранят старые покрывала, санные полости и даже новехонькие детские рукавички.

— Значит, ты умеешь колдовать, совсем как наш Засыпайка? — воскликнул Мати и похлопал друга по плечу. Тот на глазах повеселел. Тинка-Шерстинка исподлобья глянула на Засыпайку.

— Он умеет вызывать сны?

— Еще как, — заверил Мати.

— Но ведь это только когда спишь! — отрезала Шерстинка. — А днем какой от него толк?

— Как это?! — Засыпайка даже запыхтел от возмущения. — Я и днем могу чудеса творить!

— Покажи! — потребовала Шерстинка.

Засыпайка отвернулся — его искусство не для чужих глаз и ушей! — и начал ворожить.

Глядь — прямо к ногам сидящих на валуне опустилось узорчатое шерстяное покрывало, такое яркое — глаз не оторвать.

— Моя санная полость, — спокойно обронила Шерстинка, как будто падающие с неба покрывала были самым обычным делом на свете. — Теперь оно висит у Алины в задней комнате на стене, потому что на санях никто больше не ездит. На автобусах раскатывают да на машинах. А раньше на каждом хуторе должна была быть своя санная полость, да поярче, да получше, чем у других. Одно удовольствие было смотреть, как летел по снежной дороге санный поезд!

— И в нее тоже вплетены тайны? — полюбопытствовала Майли, разглядывая пестрый узор санной полости.

— А то как же! — усмехнулась Тинка-Шерстинка.

По темно-красному фону, к середке он переходил в каштановый, было разбросало множество причудливых узоров.

— Это цветы! — показала Майли на разноцветные крестики и звездочки, бегущие по коричневой кайме покрывала.

— Мимо! — засмеялась Шерстинка. — Снежинки это.

— Тут сани, да? — Мати ткнул в желтоватый прямоугольник в углу покрывала с двумя сидящими фигурками.

— Мимо! — торжествовала Шерстинка. — Это лодка.

— А это солнце! — решила Майли, глядя на яркую зеленую звезду в центре покрывала.

— Мимо! — воскликнула Шерстинка. — Это луна.

— Ну уж это точно рыба! — решился, наконец, вставить словечко и Засыпайка, потому что тут сомнений быть не могло: чем еще может быть это голубовато-серое, с белыми плавниками, определенно, рыба!

— Рыба! Ой, рыба! — захлебнулась Шерстинка. Она прямо задыхалась от смеха. — Да ведь это жеребенок!

— Как это! — обиделся Засыпайка. — Жеребенок, вон он, голубенький, посреди ковра. А это — рыба!

— Это тот же жеребенок, — лукаво сказала Шерстинка.

— Ладно, — Мати устал гадать. — Засыпайка наколдовал ковер. А ты расскажи нам, какой в нем секрет!