Архив - Шваб Виктория - Страница 37

— Мне пора, — говорю я.

Оуэн касается моей руки, и все вопросы и переживания испаряются. Их вытесняют тишина и спокойствие.

— Маккензи. Мой день уже закончился?

Я встаю, и его рука сползает с моей, забирая с собой тепло и покой.

— Нет, — я отворачиваюсь. — Еще нет.

Когда я вхожу в Архив, мои мысли все еще крутятся вокруг Оуэна и его сестры. Как же они похожи! Но, увидев стол, как всегда, стоящий в приемной, я останавливаюсь, пораженная. Весь стол завален книгами, фолиантами и стопками бумаг. В узком пространстве между двумя исполинскими стопками поблескивают очки Патрика. Вот черт!

— Если вы хотите установить рекорд по длительности пребывания здесь, — говорит он, не поднимая на меня глаз, — думаю, уже не стоит утруждаться.

— Я просто искала…

— Вы ведь понимаете, — перебивает он, — что, несмотря на мой титул, это не обычная библиотека! Мы не выдаем, не ведем учет, и у нас нет читального зала. Эти постоянные визиты не просто утомительны, они недопустимы.

— Да, я знаю, но…

— И разве вы не загружены более чем достаточно, мисс Бишоп? Когда я проверял последний раз, на вашем листе значилось… — он проверяет по бумажке, — пять Историй.

Пять?

— Вы ведь понимаете, зачем вам выдали Архивный лист?

— Да, — шепчу я.

— И почему вы обязаны его очистить?

— Конечно.

Существует одна причина, по которой мы вынуждены постоянно патрулировать Коридоры и не пускаем все на самотек. Если там соберется слишком много Историй, и они застрянут в пространстве между мирами, не понадобится уже никаких Хранителей и ключей, чтобы выбраться на свободу. Они просто силой откроют нужные двери. Любой замок можно отпереть двумя путями, — так говорил дед.

— В таком случае, почему вы до сих пор стоите…

— Меня вызвал Роланд, — сдаюсь я и в доказательство помахиваю Архивным листком.

Патрик вздыхает и откидывается на спинку стула, смерив меня долгим тяжелым взглядом.

— Ладно, — говорит он и возвращается к работе, слегка махнув рукой в сторону дверей.

Я обхожу стол и замедляю шаг, пытаясь подглядеть, что он пишет в огромном старинном фолианте, и, не отрываясь, параллельно — в дюжине крошечных книжечек. Я впервые за все время вижу этот стол таким заваленным.

— Кажется, вы очень заняты, — невинно замечаю я.

— Потому что я всегда занят, — отрезает он.

— Сегодня сильнее, чем обычно.

— Как вы наблюдательны.

— И я тоже загружена больше, чем обычно, Патрик. Я никогда не поверю, что пять имен подряд — это норма. Даже для Коронадо.

Он даже не смотрит на меня.

— У нас небольшие технические проблемы, мисс Бишоп. Прошу прощения, что мы затрудняем вам жизнь.

Я нахмуриваюсь:

— А что за технические проблемы?

Призрачные имена? Вооруженные Истории? Неизвестные парни в Коридорах, которые не срываются?

— Небольшие, — скупо отвечает он, ясно давая понять, что не хочет продолжать беседу.

Я решаю оставить его в покое и отправляюсь на поиски Роланда.

Оказавшись в теплом свете Атриума, я чувствую прилив сил. Это тот самый вселенский покой, о котором столько рассказывал дед.

И тут раздается оглушительный треск, будто рухнуло что-то большое.

Не здесь, в Атриуме, а где-то в соседних коридорах. Металлический звук ящика, упавшего на каменный пол. Несколько Библиотекарей оставляют работу и спешат туда, где раздался шум. Они закрывают за собой двери, а я остаюсь на месте, остолбенев, вдруг вспомнив о том, что полки, что меня окружают, заняты спящими мертвецами.

Я слушаю, затаив дыхание. Ничего не происходит. За закрытыми дверьми не раздается ни звука.

И тут на мое плечо опускается ладонь. Я резко разворачиваюсь, пытаясь вывернуть неизвестную руку, но одним невидимым глазу движением мой противник словно ускользает сквозь пальцы, и я почему-то упираюсь лицом в стол, с заломленной рукой.

— Полегче тут, — бурчит Роланд и отпускает меня.

Я опираюсь спиной о стол и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.

— Зачем ты меня вызвал? Удалось что-нибудь найти? Слышал, что-то обвалилось только что?

— Не здесь, — шепчет он и указывает в сторону бокового крыла Архива. Я иду за ним, потирая вывернутую руку.

Чем больше мы отдаляемся от Атриума, тем древнее выглядит Архив. Роланд уводит меня узким извилистым проходом с низкими потолками, похожим на Коридоры. Комнаты у нас на пути становятся маленькими, тесными и пыльными, похожими на склепы.

— Что это было? — не унимаюсь я, но Роланд ведет меня дальше и не отвечает. Пригнувшись под низкой каменной аркой, мы проходим в странный альков. В комнате царит полумрак, но я могу разглядеть, что полки заняты не ящиками с Историями, а старыми картотеками. Это заброшенная приемная вроде той, где я проходила собеседование.

— У нас проблема, — тут же начинает он, закрыв дверь. — Я нашел людей, которых ты записала. В большинстве случаев я не выяснил ничего интересного, но пара имен кое на что меня навела. В августе в Коронадо в одно время с Маркусом Эллингом погибли еще два человека. И обе Истории были отформатированы. Данных об их смерти не сохранилось.

Я устало опускаюсь в кожаное кресло, а Роланд прохаживается туда-сюда по комнате. Он выглядит крайне измотанным, в его речи появляется незнакомый акцент.

— Поначалу я не смог их найти, потому что их разместили не на тех полках. Во входные регистраторы занесено одно место, в каталогах — другое. Кто-то очень не хотел, чтобы этих людей нашли.

— Что это за люди?

— Элейн Хэринг, дама в годах, и Лайонел Прэт, парень лет двадцати. Они жили одни, как и Эллинг, но больше у них нет ничего общего. Я даже не могу точно сказать, в Коронадо ли они умерли, но последние их нетронутые воспоминания связаны с отелем. Элейн выходила из своей квартиры на втором этаже, Лайонел сидел в саду и курил. Ничего подозрительного. И тем не менее обоих отформатировали, стерев подробности их гибели.

— Маркус, Элейн и Лайонел умерли в августе. А Регину убили в марте.

Он суживает глаза:

— Я думал, ты не знаешь, как ее зовут.

У меня перехватывает дыхание. Я и не должна знать. Это рассказал мне Оуэн. Но я не могу объяснить Роланду, что в данный момент укрываю в Коридорах ее брата.

— Не ты один ведешь расследование, забыл? Мне удалось выйти на жительницу Коронадо, мисс Анджели, слышавшую об убийстве.

Это не ложь, — оправдываюсь я сама перед собой. Просто манипуляция.

— А что еще ей известно? — с нажимом спрашивает Роланд.

Я качаю головой, стараясь выглядеть как можно более непринужденно:

— Не так много. Она не любит говорить на такие темы.

— А у Регины есть фамилия?

Я колеблюсь. Если я назову ее, Роланд выйдет на Оуэна, который, очевидно, отсутствует. Я понимаю, что стоит рассказать ему об Оуэне — мы ведь и так нарушили все запреты, но существуют просто правила, а существуют и Правила. Даже если Роланд смог пренебречь первыми, вряд ли он будет рад тому, что я нарушила главный принцип Архива и укрываю в Коридорах Историю. К тому же у меня еще множество вопросов к Оуэну.

Я качаю головой.

— Анджели с трудом расстается со своими секретами. Но я попробую ее уговорить.

В крайнем случае, я выиграю время. Я пытаюсь свести разговор к цепи странных смертей.

— Получается, между убийством Регины и этими смертями — пять месяцев, Роланд. С чего мы вообще решили, что они как-то связаны между собой?

Он хмурится:

— Мы не можем этого утверждать. Но такое количество ошибок и нарушений кажется подозрительным. Сначала я подумал, что это зачистка, но…

— Зачистка?

— Иногда, если дело принимает совсем тяжелый оборот — если Истории удается бежать во Внешний мир, и случаются человеческие жертвы, Архив делает все, чтобы исключить риск раскрытия.

— Значит ли это, что Архив покрывает убийства?