Архив - Шваб Виктория - Страница 20

Мы оберегаем прошлое. И как мне кажется, чтобы делать это лучше, мы должны его понимать.

Поскольку ни эрудиция и любознательность Линдси, ни секреты мисс Анджели не приоткрыли передо мной завесу тайны, мне придется узнать все самой. Я решительно снимаю кольцо и, не успев как следует испугаться, опускаюсь на колени, прижимаю ладони к половицам и тянусь к воспоминаниям.

Глава девятая

На кровати, подтянув колени к подбородку, сидит юная девушка.

Я отматываю воспоминания назад, до тех пор пока не вижу на прикроватном столике календарь с листком «март». На кресле в углу разложено синее платье, на столе лежит черная книга. Дед, как всегда, был прав. По крошкам, как в сказке «Мальчик-с-пальчик». Я ухватилась за нужную нить.

Девушка хрупкая, длинные светлые волосы волнами ниспадают к ее узкому лицу. Она выглядит чуть младше меня. Сейчас она говорит с тем самым парнем, только его одежда и руки пока чисты. Ее слов не разобрать — только легкий шелест, как радиопомехи, а парень между тем не может устоять на месте. По глазам девушки я вижу, что она говорит медленно и настойчиво, а он отвечает нервно, помогая себе резкими рублеными движениями. Его руки стремительно мелькают в воздухе. Он вряд ли намного старше ее, но судя по дикому выражению лица и тому, что его пошатывает, он уже пьет. Кажется, ему нехорошо, и он вот-вот закричит.

Девушка тоже это замечает, потому что встает с постели и подносит ему стакан воды. Он выбивает стакан из ее рук, и стекло разлетается на множество осколков. Я слышу только легкий треск. Он с силой хватает ее, пальцы глубоко впиваются ей в плечо. Она его отталкивает, и он спотыкается о кровать и валится с ног. Девушка отворачивается и бежит, а парень поднимается с пола, захватив большой осколок стакана. Стекло режет его ладонь, но он бросается за ней и у двери нагоняет. Они вываливаются в коридор.

Я веду рукой по полу и вижу их через проход. И тут же жалею об этом. Он прижал ее к полу, и я вижу только хаос из осколков, крови и переплетающихся конечностей. Ее стройные худые ноги бьются под ним, пока он одним ударом не пришпиливает ее к полу, как бабочку.

И тут все замирает.

Он стряхивает осколки и с трудом поднимается на ноги. Теперь я могу видеть ее: разодранные, окровавленные руки и глубокий страшный порез на горле. Осколок вложен в ее ладонь. Он медлит над ней несколько мгновений, прежде чем пойти в спальню. В мою сторону. И я понимаю, что он весь в крови. В ее крови. Меня едва не выворачивает наизнанку, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не отпрянуть в сторону. Его здесь нет. А меня нет там.

Ты убил ее, шепчу я. Кто ты? И кто она?

На неверных ногах он проходит по комнате, пошатывается, опускается на корточки и раскачивается из стороны в сторону, будто одержимый. Но потом поднимается на ноги, оглядывает себя, россыпь осколков на полу, смотрит на бездыханное тело, медленно и лихорадочно вытирает руки о рубашку. Проковыляв к шкафу, сдергивает с крючка черное пальто, рывком надевает его и застегивает. Потом убегает, и я остаюсь одна у тела девушки.

Кровь медленно окрашивает ее светлые волосы. Ее глаза открыты и равнодушно смотрят куда-то вверх, и все, чего я хочу сейчас, — подойти и осторожно закрыть их.

Я отрываю руки от пола, открываю глаза, и воспоминание рассеивается, уступая место реальности и забирая все с собой. Это снова моя комната, но я вижу мертвый силуэт на полу, словно изображение выжжено у меня в подсознании. Я надеваю кольцо, и, споткнувшись о несколько коробок, стремглав вылетаю из проклятой квартиры.

Захлопнув за собой дверь, я оседаю на пол холла и ладонями закрываю глаза, стараясь дышать в уютное и безопасное пространство, образовавшееся между грудью и коленями.

У меня сдавливает горло от отвращения. Я легко могу представить себе, как дед, выпустив струйку дыма, посмеялся бы надо мной и сказал, что все это глупо. Я представляю себе, как совет Архива обвиняет меня в негодности за то, что без нужды подсматриваю между мирами. Но я ведь не М., приходит мне в голову. Не слабосильная капризная девица. Я — нечто большее, Хранитель по призванию. Я — наследница деда.

Дело не в крови и убийстве, хотя от них меня выворачивает наизнанку. Дело в том, что он убежал. Теперь я думаю лишь об одном — удалось ли ему остаться безнаказанным? Неужели он вышел сухим из воды?

И внезапно я ощущаю острейшую потребность двигаться, охотиться, делать хоть что-то. Я встаю, опираясь рукой о дверь, и достаю из кармана Архивный листок, благодарная за то, что у меня есть работа.

Но имени нет. Оно исчезло, и листок снова чист.

— Кажется, кое-кому не помешает маффин.

Я прячу листок в кармане джинсов и поворачиваюсь на голос. Уэсли Айерс строит в другом конце холла, подбрасывая в руке маффин, как бейсбольный мяч. Я понимаю, что сейчас не готова надеть маску, чтобы казаться нормальной.

— Ты еще не съел? — устало интересуюсь я.

— Нет, свой я, конечно, съел. — Он подходит ко мне. — Этот я стащил от 6В. Их всю неделю не будет в городе.

Я покорно киваю.

Он подходит ближе, и его лицо удивленно вытягивается.

— Ты в порядке?

— В полном, — лгу я.

Он кладет маффин на коврик.

— Кажется, тебе нужно выйти на свежий воздух.

Кажется, мне нужно найти ответы на свои вопросы.

— Здесь хранятся какие-нибудь записи? Дневники посещений, документы, что-нибудь?

Уэсли задумывается, склонив голову набок.

— Здесь есть студия. Там собрали старые книги и все, что вписывается в это понятие и может стоять на полках. Может, там что-нибудь сохранилось. Но это никак не подходит под понятие «свежий воздух», а я хотел показать тебе сад…

— Тогда вот что: отведи меня в студию, а потом можешь показывать что угодно.

От хулиганской улыбки он будто весь начинает светиться, даже кончики нагеленных волос.

— По рукам.

Он ведет меня мимо лифта к боковой лестнице, затем вниз, в вестибюль. Я держу дистанцию, помня о том, что произошло в прошлый раз, когда мы соприкоснулись. Поскольку он на несколько ступенек ниже, я могу разглядеть поблескивание чего-то за воротом его черной рубашки. Кажется, это амулет на кожаном шнурке. Я всем телом подаюсь вперед, вытягиваюсь и пытаюсь разглядеть…

— Вы что тут делаете? — раздается детский голосок.

Уэсли картинно подскакивает и хватается за сердце.

— Боже мой, Джилл! Нельзя так пугать парня в присутствии других девушек.

Я не сразу нахожу Джилл, уютно устроившуюся в высоком кожаном кресле с книгой в руках. Корешок книги достает ей как раз до носа. Она разглядывает страницы своими цепкими синими глазенками, то и дело поглядывая на нас, будто ожидая чего-то.

— Его так легко напугать, — замечает она, глядя в книжку.

Уэсли проводит рукой по своим колючим волосам и напряженно усмехается:

— Мне тут нечем гордиться.

— Это еще что, вот если его действительно застать врасплох… — начинает Джилл.

— А ну прекрати, дрянная девчонка!

Джилл шумно перелистывает страницу.

Уэсли через плечо оглядывается на меня и подставляет локоть.

— Вперед?

Я вымученно улыбаюсь и слегка отстраняюсь:

— После вас.

Он шагает дальше в вестибюль.

— Так что же ты все-таки разыскиваешь?

— Я хочу узнать о доме, в котором теперь живу. Ты что-нибудь о нем знаешь?

— Не могу так сказать.

Он приводит меня в холл по другую сторону от главной лестницы.

— Вот мы и пришли. — Он открывает дверь в студию. Она до потолка забита книгами, в углу стоит стол и несколько кожаных кресел. Я быстро проглядываю корешки книг в поисках чего-нибудь мало-мальски полезного. Энциклопедии, многотомники поэзии, полное собрание Диккенса…

— Ну же, пойдем. — Уэсли пересекает комнату. — Не застревай тут.

— Сначала дело, — упираюсь я. — Ты помнишь?

— Я тебе все показал. — Он обводит рукой комнату и подходит к двери в ее дальнем конце. — Ты можешь прийти попозже. Книги никуда не убегут.