Разыскиваются полицией - Уозенкрафт Ким - Страница 53

— Не предполагал, что мы дождемся этого дня, — прошептал Том.

Дайана из-за стола с продовольственными пакетами наблюдала, как Мишелл приложила палец к подрагивающим губам — она едва не расплакалась. А Крис счастливо улыбался, радуясь, что послужил орудием этого воссоединения. Затем Том отодвинулся, и Дайана получила возможность рассмотреть лицо своей сокамерницы. Она сообразила, что те трое видели то, что ожидали увидеть: трогательное свидание двух давно разлученных любовников. Но Дайана догадалась: происходило нечто иное. Она заметила на лице Гейл недоверие и одновременно желание сыграть ту роль, которую ждали от нее друзья. Но она не справлялась с этой ролью. Гейл даже не знала этого мужчину, и у Дайаны возникло ощущение, что у нее не появилось желания с ним заново познакомиться. Слишком сильна была боль. Слишком много лет между ними сохранялось молчание. Дайане захотелось встать между Гейл и Томом, ошпарить его взглядом и спросить: какого черта он лезет в жизнь этой женщины, если так долго держался от нее в стороне? Но Дайана молчала — стояла, наполовину скрывшись за столом с продуктовыми пакетами, и желала одного: чтобы Крис стер с лица идиотскую улыбку и проникся реальностью происходящего. Вероятно, этот малый и тянул на профессора каких-то там наук, но, по мнению Дайаны, был совершеннейшим болваном. Крис сказал:

— Это дело необходимо отпраздновать. Мишелл вам еще не показывала наш винный погреб?

— Почему бы и нет? — протянула Дайана, изображая произношение далласской светской львицы и визгливо напирая на конечное «нет».

Гейл подняла голову и машинально улыбнулась. Том посмотрел на Дайану, и в его глазах мелькнул интерес. Но он сразу погасил его и посторонился, давая пройти Гейл. Та последовала за Крисом, а остальные за ней — по коридору, через дверь, по крутой лестнице в подвал.

— Крис считает себя знатоком вин, — объяснила Мишелл.

— А вот я полагаю, — заметила Дайана, — каждый может рассуждать о букете, послевкусии и содержании сахара, а на деле все хотят одного — забалдеть.

Гейл послала сокамернице взгляд, мол, давай-ка полегче. Но та не отвела глаз.

Мишелл рассмеялась и обняла Дайану за плечи:

— Вы совершенно правы.

Места едва хватило для пятерых. Три стены подвала занимали стеллажи, почти полностью набитые бутылками. Это произвело на Дайану впечатление. Крис протиснулся мимо нее, чтобы взять бутылку с середины стеллажа, и обратился к Мишелл:

— Как ты считаешь, крошка? «Сен-Эмильон» в самый раз? У меня есть потрясающий «Ангелус» девяносто восьмого года. Ждет подходящего случая. — Он повернулся к Гейл: — Любишь красное?

Она кивнула, испытывая единственное желание — как можно скорее выбраться из замкнутого пространства.

— Тогда отлично. — Крис дождался, когда остальные освободят подвал. Он уже закрывал погреб, но что-то вспомнил и хлопнул себя по лбу. — Подождите. О чем я только думаю? Я точно знаю, что нам необходимо. — Он скрылся за дверью и через несколько минут появился со второй бутылкой в руке и показал ее Гейл.

Она посмотрела на этикетку: виноградник Дакхорн. Каберне совиньон. Из вин она помнила лишь бутылки, которые Крис приносил на собрания группы «Свободу без промедления!». На них были этикетки типа «Бульдог Бако» темное и «Лав май гоут» красное.

— Времена не меняются, — усмехнулась Гейл.

— Да, — пробурчал Крис. — Посмотри на год урожая.

Она снова взглянула на этикетку: 1986.

— В тот год меня посадили.

— Именно. Этот напиток находился взаперти столько же, сколько ты.

— Наверное, стоит много денег, — вступил в разговор Том. — Выдержанное до совершенства.

— Почти три сотни за бутылку, — ответил Крис. — Разумеется, я никогда не беру в розницу.

— Триста долларов?! — воскликнула Дайана. — Вы шутите?

Крис едва заметно вздернул подбородок и, словно защищаясь, изогнул брови.

— Нисколько. Вы поймете, когда попробуете вино.

— Хватит разговоров! — перебил его Том, поднимаясь по лестнице. — Вышибай пробку.

Гейл переводила взгляд с бутылки на Криса.

— Когда ты его купил?

Крис на мгновение задумался.

— Нет, Гейл, не тогда. Пару лет назад. — Его поступок был навеян минутным настроением, он хотел сделать для нее нечто особенное.

— Откуда мне знать? — не поверила она. — Ты всегда был немного…

— Со странностями? Да. Но не настолько, чтобы поставить на сохранение бутылку с вином в тот год, когда тебя посадили в тюрьму. Подтверди, Том.

Том остановился, предложил Гейл руку и указал в сторону кухни.

— Нет, он не настолько подвинутый.

Крис обогнал их и стал быстро подниматься, а Гейл не отняла у Тома руку, и они вдвоем последовали за ним. Процессию замыкали Дайана и Мишелл. Ощущение было такое — Гейл боялась об этом подумать, — будто вернулись старые времена. До того, как она запретила себе помышлять о воссоединении. Когда по ночам в камере вспоминала прикосновения Тома и как их тянуло друг к другу. Те времена, когда они после собраний оставались вдвоем, Том наливал по бокалу вина, зажигал свечи, ставил на проигрыватель что-нибудь мелодичное и долго-долго исследовал ее тело поцелуями, тихими стонами и восклицаниями «Ах-Боже-мой!». Гейл поднималась по лестнице, ощущала его теплую сильную руку и чувствовала в себе жизнь. Однако вынуждена была остановиться. Пришлось. Перехватило в горле. Она вовсе не хотела, чтобы получилось именно так. Высвободила руку, и Том легко ее отпустил, посмотрел на нее и улыбнулся. Гейл ухватилась за перила, крепко стиснула пальцы и потащилась наверх.

В кухне Крис разыграл из откупоривания бутылки целый спектакль. Разлил по стаканам воду из бутылок, а каберне оставил немного подышать.

— Вот уж без чего я мог бы спокойно обойтись, так это без воды из здешнего района. Она либо с серой, либо с мелом в зависимости от того, как угодно водоносным пластам. Наша — с мелом. В ванной комнате сами увидите.

— Сейчас нигде нельзя пить воду, — поддержал его Том. — Да и та, что в бутылках, часто попадается плохая. Знаете, что вытворяют «Кока» и «Пепси»? Видели «Дасани» в отделе вод в магазине? Производит старая добрая компания «Кока-Кола». Наливает из городского крана, пропускает через фильтр, разливает по бутылкам и зарабатывает деньги.

— Надо же, — пожала плечами Мишелл. — Никак не угомонятся. Может, это отдел ЦРУ? — усмехнулась она.

— А я отказываюсь платить за воду, — заявила Дайана. — Не покупаю ее в магазине. Очевидно, та, что течет из крана, и не самая вкусная в мире, но меня устраивает. С чем вырастешь, к тому и привыкаешь. Я не замечаю.

— Вы не замечаете хлора в водопроводной воде? — удивился Том.

— Нет, если она из артезианского колодца.

— В таком случае, в ней сельскохозяйственные стоки.

— Это можно проверить, — сказал Крис. — Сейчас воду можно проверить на все.

— Верно, — кивнул Том, — кроме пригодности для питья.

Гейл переводила взгляд с одного на другого, стараясь следить за линией разговора, но ей мешало присутствие Тома. Она наблюдала, как Дайана с Томом никак не могли уступить друг другу место, пока девушка не устроилась слева от Тома, между ним и Крисом. Гейл ощущала исходящий от Тома жар. Он спорил с Дайаной и энергично жестикулировал, задевая рукой Гейл. Вроде бы невзначай, но с умыслом, демонстрируя, что он хотел бы получить больше. Хотел ее. Целиком. Гейл сомневалась, что в состоянии это вынести. От смятения чувств отчаянно билось сердце, мысли путались, словно она была беспомощным подростком и переживала, что никому не нравится на первом школьном балу.

— Крис, — обратилась к мужу Мишелл, и Гейл решила, что она каким-то образом почувствовала ее состояние, — ты забыл про вино.

Гейл смотрела, как рубиновая жидкость струилась в ее бокал, и вспоминала тот день, когда ее ввезли в тюремные ворота на автобусе — старом школьном автобусе, но выкрашенном в темно-синий цвет. Окна забраны плотной металлической сеткой, делившей небо на дымчато-серые бриллианты и пахнувшей как пригоршня мелочи. В наручниках и кандалах ее проводили в приемное отделение тюрьмы. Картина до сих пор стояла в ее глазах: множество слоев желтой краски на огромной металлической двери, кирпичные стены высотой двадцать футов и лица заключенных за забором в Большом дворе. Они с неприязнью смотрели на вновь прибывших. Но радовались: если стольких привезли, значит, многих скоро увезут.