Тьма. Рассвет Тьмы - Тармашев Сергей Сергеевич - Страница 108

— Я слышал, что сами к’Зирды питаются так же? — осторожно поинтересовался Трэрг. — Их многочисленные тумены живут за счет песчаников?

— Верно, — подтвердил торговец, — основной рацион песочников составляют блюда из мокриц и их личинок. Но перед нами, если можно так выразиться, кормовой песчаник. Здесь пасутся табуны лошадей. Для пропитания к’Зирдов он слишком беден, слой пронизанного трещинами камня невелик, да и сами трещины слишком узки.

— Раньше мне не доводилось видеть песчаник, — признался шаман, — хотя я был наслышан о них. Вот оазисы мне попадались.

— Это вполне объяснимо, — улыбнулся Румака, — оазис не скрыть от боевого отряда, его выдадут заросли суховея. А над песчаниками он почему-то не растет, и обнаружить это место под толщей песка, не зная наверняка, что оно здесь, почти невозможно. Только к’Зирдская лошадь способна на такое, потому песочники более ценят тех особей, что имеют способность чуять песчаники под очень толстым слоем песка. — Он развел руками. — Говоря по правде, я и сам никогда не видел настоящего песчаника, вроде тех, что являются камнем преткновения в междоусобицах к’Зирдских ханов.

— Интересно, как эти насекомые существуют в такой жаре без воды и пищи? — удивился Трэрг. — Раскаленный песок должен был изжарить их за несколько мгновений.

Румака покачал головой.

— Над песчаниками весьма горяч только первый локоть песочной толщи, — принялся объяснять торговец, — чем глубже, тем песок менее разогрет. Если дотронуться до разрытого конем камня, ладонь почувствует тепло, немногим более сильное, нежели тепло человеческого тела. Внутри же самих трещин влажно, и присутствует плесень. Ей-то и питаются насекомые. Некоторые ученые мужи говорят, что песчаники — это выходы океанских вод в пустыню, будто где-то глубоко в недрах Ратхаш течет исполинская река, начинающаяся и заканчивающаяся в океане, за многие тысячи миль от пустыни. И вроде бы именно потому вода в родниках оазисов имеет слегка солоноватый привкус.

— Любопытное объяснение. — Трэрг подумал, что, будь сейчас тут Лорд Пэллонг, он немедленно задал бы множество вопросов, обнаружив в описанной теории какие-нибудь несоответствия. — Скажите, любезный сударь, как долго нам еще добираться до Чхон Чхун Кина?

— Полагаю, послезавтра к полудню мы будем там, — ответил Румака. — Не думаю, что могут возникнуть какие-то осложнения, в здешнем оазисе обычно останавливаются только те караваны, что идут в торговый город или возвращаются оттуда. Уверен, что наш сиятельный тхи-хан уже ведет переговоры с кем-то из стоящих здесь лагерем торговцев. После сна мы объединимся с попутчиками, и последняя часть дороги будет много более безопасна.

Торговец не ошибся. От оазиса их караван отошел в сопровождении целой армии песочников, организовавшейся из охраны трех разных купцов, пожелавших вместе следовать в торговый город. Трэрг, не ожидавший от славящихся подлостью и коварством к’Зирдов подобной сплоченности, поначалу не исключал подвоха, но вскоре причина такой взаимовыручки прояснилась. Чем ближе к Чхон Чхун Кину подходил объединенный караван, тем чаще на его пути появлялись боевые тумены ханов, желающих поживиться легкодоступной добычей. Однако оценив последствия сражения с такой многочисленной охраной, да еще поддерживаемой человеческими магами, которые наверняка есть в составе каравана Людей, жаждущие легкой прибыли отступали. Особенно беспокойно прошла ночь, но сражений удавалось избежать без особых усилий. Объединенный караван двигался без задержек, и в полдень следующего дня, как и предполагал Румака, их кони вступили в Чхон Чхун Кин.

Торговый город песочников Трэрга разочаровал. Почему-то он ожидал увидеть посреди пустыни нечто богатое и грандиозное, подобно Главному стану своего клана в степях Ругодара, а вместо этого его взору открылось грязное замызганное поселение, огромным бесформенным кольцом опоясывающее единственное во всей Ратхаш мутное солоноватое озеро. Но все же это, без всякого сомнения, был город. В нем имелись неширокие, но прямые улицы, все, как одна, ведущие к озеру Хон Хун, что на языке к’Зирдов означало «соленая вода». Вдоль этих улиц были прорыты арыки, с обеих сторон обрамленные зарослями суховея, прямо в толще которых были прорезаны проходы в кривые тесные переулки. Но самым главным отличием города от гигантского оазиса было то, что вместо грязных юрт в Чхон Чхун Кине стояли не менее грязные, но все-таки дома. Архитектура к’Зирдов разнообразием не блистала, везде в том или ином варианте повторялась одна и та же конструкция. Из грубо отесанного камня, по виду своему — добытому из умершего песчаника, выстраивалась невысокая квадратная коробка, изнутри делящаяся на четыре помещения двумя стенами крест-накрест. Сверху, на крыше, выстраивалась такая же коробка, только немного меньше, на ее крыше возводилась третья, еще меньше, и так далее, пока подобное строительство имело смысл. Некоторые пирамиды достигали в высоту пяти-шести ярусов, края которых были выполнены покатыми вниз, дабы не скапливать на себе песок, наносимый ветрами и бурями. Других архитектурных изысков Трэрг не обнаружил. Вместо резьбы и прочих украшений стены домов покрывали изображения неких к’Зирдов в богатых одеждах. Как объяснил сударь Румака, так хозяева домов запечатлели в десятилетиях самих себя, причем абсолютно все изображения были сильно приукрашены, особенно в плане дороговизны одежд и украшений.

Побродив по улицам полчаса, Трэрг понял, что его любопытство полностью удовлетворено, и потому пришлось усилием воли заставить себя еще полдня изучать город. Войны с песочниками не избежать, сомнений в этом у него давно не осталось, и стоило знать принципы организации к’Зирдских городов. Ведь если нашествие змеиных языков удастся отразить, необходимо будет предпринять широкомасштабный и долговременный поход в пустыню, чтобы окончательно разбить орды песочников, как сделали это Люди сорок лет назад. Хотя… Тут Трэрга одолевали серьезные сомнения. Будет ли это по силам народу Орков? Толпы к’Зирдов, бродящие по одному лишь Чхон Чхун Кину, казались несметными. Змееязыкие коротышки двигались по улицам густым нескончаемым потоком, и шаману стоило определенных трудов не наступить ни на кого из них при каждом шаге. Из каждого окна доносилась многоголосая к’Зирдская речь, переулки кишели песочниками и их детьми, а вокруг города стояло несколько очень крупных походных лагерей. Только в одном этом месте змеиных языков скопилось в несколько раз больше, чем есть Орков во всем Клане Дробящего Кулака. А ведь это не единственный город к’Зирдов, да и основное их количество живет не в городах…

Шаман покачал головой в такт своим мыслям. Это будет тяжелая и кровопролитная война. Великое множество Орков погибнет в жестоких сражениях, и если победы удастся достичь, то плата за нее будет невыносимо тяжела. Единственным выходом в этом случае будет уничтожение песочников до такой степени, как это проделали в прошлую великую войну Люди, обезопасив себя на сорок лет. За это время численность народа Орков успеет восстановиться. Если этого не сделать, через десяток весен к’Зирды вновь выплеснутся из Ратхаш, но найдется ли в кланах достаточно воинов, чтобы преградить им путь? Трэрг, погруженный в тяжелые раздумья, до темноты ходил по городу, вникая в детали к’Зирдского мироустройства, после чего вернулся в шатер сударя Румаки.

— Друг мой, я вижу, вы чем-то серьезно озабочены. — Торговец встретил его у порога и проводил за стол. — Не изволите ли присоединиться к моей вечерней трапезе? Возможно, это отвлечет вас от мрачных мыслей на некоторое время!

— Спасибо, — поблагодарил Трэрг, — а где же ваш луноликий друг? Разве он не желает в очередной раз поведать миру о своем настоящем и будущем величии?

— О! — Румака засмеялся. — Он покинул меня два часа назад. Уверен, сейчас он в окружении ближайших друзей, по совместительству являющихся самыми ненавистными врагами и конкурентами, рассказывает о своих подвигах. Недаром же Хин Ер Фах несколько дней смаковал тот бой в пустыне, в котором вы так блестяще использовали идею с мороком исполинской кобры.