Странник - Круз Мария - Страница 98

Так, держимся желтой линии на бетоне, по ней надо облететь всю базу, разве что не приближаясь слишком уж к другой технике, во избежание инцидентов, я пока еще курсант и к тому же не просто учусь, а уже и переучиваюсь, с «фиксированного крыла» на «вращающееся крыло», как здесь официально принято разделять самолеты и вертолеты по названиям.

Немножко странные ощущения, висеть так низко и видеть бетон почти что под самыми подошвами ботинок, стоящих на туговатых педалях контроля «энти-торг» — кабина в этом небольшом вертолете и вправду пузырем. А так нормально, двигаемся по линии как привязанные, будто по рельсам. Еще чуть-чуть — и можно лететь в первый самостоятельный, уже с подъемом на такую высоту, с какой падать не следует. Это сейчас мы так… максимум испугаюсь, птичку даже перевернуть не получится, если очень не постараться.

Вон ангар с техникой слева от меня, отсюда вижу ряд зеленых и темно-синих броневиков, которые мы на прошлой неделе пригнали из Торонто, с завода «Инкас». Восемь темно-синих полицейских, с мигалками и стробоскопами, вмещающих восемь человек, одиннадцать защитно-зеленых с пулеметными турелями, пятиместных, напоминающих джипы-переростки весом под десять тонн. Это не все, потому что забрали еще и пару больших бронефургонов для перевозки полицейских спецподразделений, с отвалами для откидывания заграждений и баррикад, притащили несколько бронированных внедорожников. Пока все сложили в кучу, и я знаю, что сам могу претендовать только на «военные», но и остальное никто без моего участия не отдает, это моей группы добыча и трофей, так что я рассчитываю с этого поиметь много всяких преференций как для группы, так и для себя любимого. Бронемашины сейчас куда как в цене, тут главное не продешевить.

Вон механики, новые, как раз приданные к моему таск-форсу, устанавливают тело крупнокалиберного М2 в башню одного из зеленых броневиков, готовят. Мы все готовим, скоро надо будет к основному своему делу приступать: бороться с бандами. Нам и людей уже подкинули, пусть пока и недостаточно, и броня у нас уже есть, на нее и смотрю, и даже своя авиация — точно такой же «робинсон», например. Даром что маленький, но летит он с допбаками на триста с лишним километров, и висеть в воздухе с баками способен три с половиной, если сильно не гонять, а скромно болтаться на пятидесяти узлах. На него уже установили хорошую камеру в прозрачной сфере, подвесив прямо на подножку снизу. Пусть ночной и тепловой ФЛИР она и не заменит, но веса в ней со всем прочим килограмма три, а картинку с нее можно днем получать отличную. Ну и один желтый «белл» нам отдали, так что можем и десанты теперь высаживать — то, чего нам до сих пор так не хватало. Пилота на него из тех, что вернулись из Вайоминга, тоже дали. Просил что-то с ФЛИРом, но нет, мало, сказали, что сперва доберись до склада в Баффало, а там вновь будем обсуждать. Или хотя бы в Бондэри-Бэй слетай, забери имущество оттуда. Ну справедливо, что скажешь.

После Форт-Мак-Мюррея моя репутация здесь укрепилась, так что прислушиваться стали больше, да и просто уважать. Как ни странно, больше повлияла не сама операция по уничтожению банды, а моя одиночная погоня за главарем — Голливуд самый настоящий, ковбойство. Всех подробностей и содержания нашей с ним единственной и последней беседы я, понятное дело, никому, кроме Насти, не рассказал, но в остальном все уложилось в рамки жанра — преследовал, стрелял, догнал и лично покарал. Так что вроде местного героя теперь. Мне бы теперь суметь эту репутацию опять же с толком использовать, для дела. В чем там героям отказывать нельзя? Вот в этом и не отказывайте, верно.

Вон белый пикап едет — это Теренс, он опять в Колд-Лэйке. Надо будет договориться с ним уже конкретно, с ним и другими тремя людьми с раком. Договоримся — и поедем в Форт-Мак-Мюррей, к новому большому мутному пятну, появившемуся на месте сгоревшего автобуса с людьми. Если я прав, а я думаю, что прав, то время там уже закрутилось в обратную сторону. Несколько таких поездок — и рак Теренса просто исчезнет. Хотелось бы, хорошо бы мне не ошибиться в этом.

Возьмем пару новых броневиков — в одном «жить будем», второй для прикрытия — и поедем. Теренс этот выезд сам с командованием согласовал. А я с собой возьму Роба и Бобби Джо, у меня именно с ними как-то лучше всего отношения сложились после последних событий. Ну и Дэннис будет. И посмотрим, сколько мы возле этого «зародыша Тьмы» выдержим.

Вот желтая линия подо мной, до этого тянувшаяся прямо как стрела, начала плавно загибаться направо. А я чуть сосредоточился на том, чтобы удержать машину прямо над ней, самому себе доказать, что уже могу с такой вот точностью рулить. Не то чтобы совсем получилось, но далеко не отклонился, повторил поворот, хотя Рауль сказал, что достаточно просто действовать педалями и двигаться «параллельно-перпендикулярно». Но я вот так, просто нравится мне это дело, я этот маленький вертолет буквально задницей чувствую, понимаю, что еще чуть-чуть — и сумею сделать так, что он продолжением тела станет. Что и требуется.

— Неплохо, — прокомментировал маневр Рауль.

— Спасибо.

Опять по прямой, можно чуть-чуть расслабиться. Жужжит ротор над головой, слышна работа двигателя за спиной. Самое главное — не суетиться, руками двигать плавно и нежно, запястье правой на бедре лежит, «сайклик» двигаешь одной кистью, указательный палец на тангенте связи. Вверху внутренняя связь, нижняя часть клавиши — «наружная», именно по ней я сейчас с Раулем и разговариваю.

Еще этот вертолет такой маленький, что его можно возить с собой на прицепе. И прицеп имеется, так что именно поэтому ему по нашим задачам просто цены нет: куда поедем, туда и его с собой потащим. Ротор у него двухлопастной, так что закрепи его вдоль — и он даже мешать не будет. Кстати, завтра начну практиковаться в посадке на прицеп, как мне Рауль сообщил.

Еще поворот, неподалеку от «летной школы». Вижу Настю с курсантами на поле, у красно-белого «фоксбэта», они там как раз к полетам готовятся. Посмотрели на меня, Настя рукой махнула, и даже я в ответ помахал, рискнул, так сказать. А вообще пока страшновато немного… но пройдет, все проходит, буду птицей летать.

Лето уже в разгаре, солнце печет так, что даже коленями в кабине его ощущаю. В прошлые выходные на пляж выбрались вдвоем, отъехав на лодке на противоположную сторону озера. С пикником, то есть прихватив с собой переносной холодильник с едой и напитками, и так целый день провели, с утра до вечера. Купались, загорали, болтали. Просто болтали, разве что всего один раз на что-то серьезное сбились, когда забрались обратно в лодку и уселись за столиком пообедать.

— Получается, что мы с тобой тоже «странники»? — спросила Настя, разворачивая пакет с сэндвичем.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Лысый так именовал себя — того, что эти проходы проделывает сам, как я понял. Убивает людей и идет дальше. Таким «странником» хотел быть Паша, пожалуй. Или Милославский.

— Паша с Милославским просто обратно пытались пробраться, — возразила она.

Из пакета появился сэндвич — белый хлеб, еще более белый майонез и красный копченый лосось. Ярко так получилось.

— Они пытались построить проход. Жить там, где ты почти вечен, и ходить туда, откуда можно тащить нужное, не более. Сугубо деловой подход. А со слов… этого… я понял так, что он просто идет из одного мира в другой. И по пути прихватывает попутчиков.

— Тогда мы точно ни при чем, мы никого не трогаем.

— Если его самого не считать, — усмехнулся я. — И Милославского.

— Это не мы, это они сами. — Настя сказала это совершенно спокойно, к моему удивлению.

Ну а так да, я с ней согласен. Если вор лезет в чей-то дом и нарывается на заряд картечи, который отправляет его к новым воплощениям, то это не его убили, это он сам убился, самоубийца, считай. Потому что думать об этом надо было тогда, когда ты решил, что можно полезть и украсть. В некоторых штатах Америки вообще такой закон действовал: если ты с дружком, например, пошел кого-то грабить, а там в вас начали стрелять и дружка твоего убили, а сам ты уцелел, то обвинят в убийстве кого? А все равно тебя. Потому что это ваши бестолковые тыквы придумали пойти грабить, и когда они придумали — тогда все и случилось. А владелец магазина, например, который в вас пальнул, — он как стена, о которую вы разбились. Он-то как раз в своем полном праве.