Великий план - Марко Джон - Страница 168

И с ним Бьяджио. Непонятный Бьяджио, который как-то смог подчинить своей воле всю империю. Глядя, как превращается в пепел «Принц Лисса», Ричиус думал о безжалостном владетеле Кроута, об ужасах, которые он порождает. Бьяджио протянул руку через полмира и выкрал младенца у родителей. Ему каким-то образом удалось убедить своего главного врага приехать на Кроут, чтобы его там убили. Он был силен и загадочен, и Ричиус знал, что никогда не сможет его понять. Он никогда не узнает и того, почему Бьяджио отпустил их с Дьяной. Отняв ладонь от уха, Ричиус погладил жену по голове и поцеловал ее. У него необыкновенная жена — настолько необыкновенная, что способна поразить и заставить задуматься любого, даже Бьяджио.

«Принц Лисса» медленно начал погружаться в воду, подобно заходящему солнцу.

45

Отверженный

Симон убежал из дворца Бьяджио.

Он мчался быстрее ветра, бежал, пока сердце не начинало разрываться. Бежал, прячась в тени и не оглядываясь на резню, бушующую в бывшем жилище его господина. Когда бежать стало невозможно, когда все мышцы свело от усталости, а все тело охватила острая боль, Симон остановился. Близился полдень. Дворец Бьяджио остался далеко позади, но известие о вторжении лиссцев уже разлетелось по всему острову. Симон добрался до городка Галамьер, в котором вырос. Рыбацкий поселок пришел в ужас при виде лисских шхун у берегов, и целые флотилии шаланд уже покидали Кроут, отчаянно стремясь к материку. И Симон, сохранивший сообразительность вопреки всем страшным событиям этого дня, сумел устроиться на одну из них.

Солнце уже было в зените, когда крошечное суденышко незаметно для лисских шхун отплыло от Кроута. Шаланда была забита людьми и воняла рыбой. Владелец призывал своих пассажиров к спокойствию, пытаясь перекричать шум моря и детский плач, но Симон в его призывах не нуждался. Он уже был совершенно спокоен. Натренированный мозг Рошанна сосредоточился на одной задаче: выжить.

Кроут уходил за горизонт. Что-то подсказывало Симону, что Бьяджио успел сбежать и Ричиус его не найдет. Инстинкт подсказывал. Бьяджио уже был в безопасности. Где-то.

Симон забыл о морской болезни. Перед ним стояло видение: Эрис, скользящая по полу салона. Воспоминание было невероятно живым, и Эрис была прекрасна. Симон достал из кармана ее туфельки. Стоявшая рядом с ним девочка посмотрела на них с любопытством. Симон ей улыбнулся — и швырнул туфельки за борт. Девочка изумленно заморгала. — Тебе они не пригодились бы, — объяснил он. — Они отравлены.

Теперь все было отравлено. Но иного он и не заслуживал, наверное. Если шаланда доберется до берега, то Симон направится в Дорию. Там он спрячется, как собирался спрятаться вместе с Эрис. Он оставался Рошанном. У него в запасе есть уловки, которые не позволят его отыскать. Его не найдет даже Бьяджио.

Он подумал, каково это будет — стать фермером, прожив все предыдущую жизнь шпионом и убийцей. Можно пойти в конюхи или наняться в бочарную мастерскую. В Дории можно податься и в наемники, но Симон только поморщился при этой мысли. Кинжал он уже тоже выбросил за борт. Слишком долго он убивал и больше не хочет.

— Как тебя зовут? — спросил он у стоявшей рядом девочки.

— Нума, — ответила она. — А тебя? Симон задумался.

— Симон, — сказал он наконец. — Симон Джадир. На языке Фоска, где родилась его мать, это имя означало «бондарь».

46

Император

Потопив «Принца Лисса», «Бесстрашный» не сразу отправился в Черный город. Бьяджио нужны были еще корабли, и он ждал их в заранее условленном месте у берегов Нара. В гавань Черного города они зашли только через четыре дня после отплытия с Кроута. «Бесстрашный» шел в сопровождении отряда кораблей, отозванных от боев с лиссцами. В их числе были дредноуты «Кашалот» и «Внезапный», а также крейсера «Завоеватель», «Ангел смерти» и «Яростный». Они заполнили собой всю гавань, и нарцы гадали, не настал ли конец света.

Граф Бьяджио знал, что в Наре у него много врагов, однако ему уже удалось устранить немалую их часть. Кивис Гэйго, Клоди Вое и другие, легкомысленно вставшие на сторону Эррита, были мертвы — их изрубили лисские сабли. Нарекая империя осталась без управления, и нарцы, не умеющие жить без сильного правителя, смотрели на кроутского графа с опасливой надеждой.

Бьяджио рассказал им, что Лисе — их давний враг — вторгся на его родной остров во время мирных переговоров и зверски убил остальных нарских аристократов. Поскольку ему самому едва удалось уйти живым, он никак не мог бы спасти остальных. И он сообщил гражданам Нара, что Лисе вышел на охоту и строит планы гибели империи. Теперь, когда они прочно обосновались на Кроуте, только Черный флот способен обеспечить столице Нара защиту.

Бьяджио понимал, что его еще ждут враги и интриги — и, возможно, жалкие покушения на его жизнь, которые, конечно, будут неудачными, — но он снова был дома и был безмерно этому счастлив. И, сев наконец на Железный трон Аркуса, он испытал невообразимый восторг.

Он стал императором.

Он боролся за этот титул. И борьба в Наре еще не закончилась. Эррит оставил после себя раздираемую конфликтами страну. Как и разрушенный собор, империю нужно будет восстанавливать. Гот превратился в пустыню, на Драконьем Клюве шла гражданская война: там честолюбивые лорды пытались заполнить пустоту, оставшуюся после гибели герцогов-близнецов. По всей раздробленной земле короли и принцы пробовали на прочность центральную власть, не зная, что принесут им Бьяджио и его новый Черный Ренессанс. И доносившееся из Талистана ворчание тоже внушало опасения: король Тассис Гэйл не скрывал своего отношения к щеголю, ставшему их новым императором.

Но Бьяджио не торопился. У него было время на отдых. Пусть завтрашний день принесет с собой войну, но сегодня он получил Железный трон. Ему этого было достаточно.

Через неделю после своего восшествия на престол Бьяджио созвал к себе Рошаннов. Эта тайная встреча состоялась в самой высокой башне Черного дворца. Зимний ветер проникал сквозь стены, неся стужу и заставляя колебаться пламя в огромном камине. В центре комнаты стоял большой круглый стол, за которым сидели Рошанны из Черного города и самых дальних концов империи. Все они по-прежнему обожали своего господина и громко подтвердили свою клятву служить ему до смерти. Император Бьяджио отблагодарил их всех золотом и поцелуями и дал каждому за верность земли и отличных рабов, купленных на остатки его личного состояния.

Наградив всех, Бьяджио перешел к делам. Среди его приказов было два довольно неожиданных.

Преследование Нарского Шакала больше не будет возобновляться. И никто не будет разыскивать Симона Даркиса. Агенты удивленно зашептались, но никто не посмел спорить или бросить на Бьяджио недовольный взгляд. Он был их господином. Остальное не имело значения.

После этой встречи Бьяджио вернулся в свои апартаменты. Он расположился в тех покоях, которые когда-то любил Аркус, — оттуда открывался лучший вид на столицу и его окружали собранные старым императором памятные вещи. Сувениры и безделушки как бы соединяли Бьяджио с Арку-сом и будили приятные воспоминания. Его скорбь наконец стала слабеть.

И Бьяджио часто думал о Дьяне Вэнтран и о ее словах. Ее гневные обвинения заставили нового императора задуматься. И усомниться, не действует ли и в самом деле снадобье на его разум.

Бьяджио сидел в одиночестве у окна и думал. Было уже за полночь. Вокруг высокой башни завывал ветер. Ему предстоит большая работа, и он нужен Нару здоровым. Он не принимал снадобья уже больше недели, и потребность в новой дозе становилась почти невыносимой. Но он знал, что Форто и Эррит смогли перенести синдром абстиненции, и не намерен был им уступить.

47

Шакал отдыхает

Нарский дредноут «Черный город» действительно отвез Ричиуса с Дьяной на Кроут и высадил там, где их не могли увидеть с лисских шхун. Они побрели в глубь острова, поражаясь тому, что видят.