Великий план - Марко Джон - Страница 166

Ричиус посмотрел и увидел, что шлюпка действительно уже добралась до «Принца». Четыре нарских матроса тревожно смотрели вверх.

— Вы приплыли за Шакалом? — гневно крикнул им Пракна.

— Да, — ответил один из матросов.

Марус отдал приказ спустить трап. «Принц» сбавил ход до полной остановки. Ричиус посмотрел на качающуюся на волнах шлюпку — рядом со шхуной она казалась такой маленькой! Нахлынул страх, но Ричиус сумел его подавить. Ему и так удалось прожить гораздо дольше, чем можно было рассчитывать. И сегодня наконец его чудесное везение закончилось.

В последний раз кивнув своим товарищам с Лисса, Ричиус перелез через фальшборт и стал спускаться вниз, к ожидающим его нарцам.

Бьяджио стоял рядом с Никабаром, и у него отчаянно колотилось сердце. Он предвкушал ближайшие события. Шлюпка возвращалась от «Принца» с Ричиусом Вэнтраном. Шакал сидел, гордо выпрямившись, и искал взглядом жену. Дьяна перегнулась через леер и смотрела на него со слезами на глазах:

— Ричиус!

Шакал увидел жену и улыбнулся, протягивая к ней руки, словно хотел прикоснуться. Бьяджио смотрел на них с изумлением. Ричиус Вэнтран выглядел почти так же, как два года тому назад, — смуглый, порывистый и слишком юный для человека, поставившего на колени целую империю. У Бьяджио даже челюсть отвисла. Граф слышал выкрики Дьяны и подумал, не надо ли велеть ей замолчать, но не стал. Пусть окликает своего мужа.

Шлюпка заскребла о борт «Бесстрашного», и Никабар приказал поднять Вэнтрана на борт. Дьяна подбежала к нему, отпихнула его плечом и протянула руки навстречу Ричиусу.

Бьяджио отступил назад, чтобы не видеть их встречи. Послышался стук опускающегося трапа, перекладины заскрипели под ногами врага Бьяджио. Граф понимал, что ему ничего не грозит и все-таки боялся человека, который сейчас шел к нему. Или, точнее, он боялся его увидеть. Ричиус Вэнтран — слишком сильное напоминание обо всем, что в жизни Бьяджио было плохого.

Первое, что увидел Ричиус, подняв глаза, было прекрасное лицо Дьяны. Она со слезами протягивала к нему руки.

— Дьяна! — крикнул Ричиус.

И прыгнул на палубу корабля прямо в открытые навстречу ему объятия Дьяны, не обращая внимания на столпившихся моряков-нарцев.

— Дьяна! — простонал он.

Ее нежные руки радостно обхватили его, и он зарылся носом в ее волосы, вдыхая их сладкий аромат. Она жадно целовала его, отказываясь разжать руки.

— Ричиус! — вздохнула она. — Я жива и здорова. Цела и невредима. Не беспокойся…

Он чуть отстранил ее и всмотрелся внимательно, оглядывая ее с ног до головы, убеждаясь, что она действительно невредима.

— Ты жива и здорова! — выдохнул он. — Господи…

И тут он увидел Бьяджио. Граф все еще стоял в стороне и пока не произнес ни слова. Держа Дьяну за руку, Ричиус повернулся к своему врагу. На золотистом лице Бьяджио было написано странное внимание. Он смотрел на Ричиуса с любопытством, но был как-то странно тих.

— Я здесь, — объявил Ричиус, стараясь говорить смело. Он не знал, замечает ли Бьяджио, что он дрожит всем телом. — Отпусти Дьяну.

Граф Ренато Бьяджио продолжал молча смотреть на Ричиуса. Его синие глаза горели неестественным светом, играла на солнце янтарная кожа. И страшно было его видеть. Для Ричиуса — почти невыносимо.

— Скажи хоть что-нибудь, черт тебя побери! — потребовал Ричиус. — Я здесь. Разве не этого ты хотел?

На какую— то долю секунды взгляд Бьяджио обратился на Дьяну. А потом он ослепительно улыбнулся. Впервые за много лет Ричиус услышал его сладкий голос.

— Твоя жена утверждает, что между нами нет вражды, Нарский Шакал, — проговорил граф. — Интересно, а что думаешь ты?

— Отпусти ее, Бьяджио. Она тебе не нужна.

Граф шагнул ближе, хладнокровно глядя на Ричиуса: так ученый мог бы рассматривать интересный экземпляр.

— Ты мало изменился, Шакал. Стал чуть старше. Но все такой же горячий. Может, именно это так нравится твоей жене.

Эти загадки привели Ричиуса в ярость.

— Отпустишь ты ее или нет? — взорвался он. — Я поднялся на борт для честного обмена. Хоть раз в кои-то веки покажи миру, что у тебя тоже есть честь. Отпусти Дьяну.

— Сначала ответь на мой вопрос, — сказал граф. — Что ты думаешь о нашей вражде?

— Твоей вражде, — едко уточнил Ричиус. — Я ее не начинал. Мне хотелось только одного — спасти Дьяну. Именно поэтому я уехал из Нара. — Он стиснул зубы, пытаясь справиться с яростью. — И поэтому ты убил Сабрину. Боже, как я тебя ненавижу, чудовище! Бьяджио рассмеялся.

— Уже второй раз за день мне это говорят. — Он притворно вздохнул. — Но продолжай, пожалуйста. Так ты со мной вовсе не враждуешь?

— Я бы убил тебя, если бы мог, — с полной искренностью ответил Ричиус. — Но вместо этого я отдал себя в твои руки. Отпусти Дьяну. Я не стану сопротивляться.

— А если я отпущу вас обоих? — спросил Бьяджио. — Что тогда?

Ричиус был потрясен. И Дьяна тоже. Она отпустила руку Ричиуса и шагнула вперед.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она. — Ты готов нас отпустить?

Лицо графа Бьяджио сохраняло неестественную безмятежность, но при взгляде на Дьяну оно немного просветлело.

— Ты дала мне немало пищи для размышлений, Дьяна Вэнтран. Быть может, я должен что-то дать тебе взамен.

— Играешь с нами, как кот с мышью? — прорычал Ричиус и шагнул к графу. Тут же его схватили за куртку и оттащили назад, но Бьяджио поднял руку, давая знак отпустить Ричиуса. Ричиус огляделся, не понимая, что происходит. — Опять твои трюки! — недоверчиво усмехнулся он. — Не верь ему, Дьяна.

Бьяджио не отреагировал на его слова.

— Леди Вэнтран, я возвращаю вам вашего несносного мужа. Вы можете свободно уехать.

— Что? — выпалил Никабар. — Ренато, что ты делаешь?

— Плачу долг, Данар, — спокойно ответил граф. Он взял Дьяну за руку и поцеловал ей пальцы. Ричиус не верил своим глазам.

— Почему? — вопросил он потрясение. — Я не понимаю. Граф Бьяджио повернулся и подошел к нему.

— У тебя необыкновенная жена, — сказал он с тихим гневом. — И я делаю это ради нее, а не ради тебя.

— Бьяджио, если это какая-то уловка…

— Никаких уловок, Вэнтран, — ответил Бьяджио. — Теперь мне надо править империей. Я больше не могу размениваться на такие мелочи, как ты.

Ричиус был поражен.

— И это все? Ты нас отпускаешь? После всего, что ты сделал?

— Бьяджио, — сказала Дьяна, подходя к ним, — посмотри на меня.

Граф повиновался. Дьяна внимательно всмотрелась в sro лицо. Спустя минуту она медленно кивнула.

— Я тебе верю, — проговорила она. — Но почему?

Бьяджио фыркнул и гордо выпрямился.

— Граф Бьяджио ни перед кем не отчитывается, — заявил он надменно. — И знай, Шакал: наша вражда закончена. Не пытайся снова мне мстить. Иначе я тебя просто убью.

Ричиус онемел.

— Иди с миром, — добавил Бьяджио. — Не протягивай руки к Нару — и я не трону Люсел-Лор. Ты согласен?

— Да, но…

— Вот и хорошо, — улыбнулся граф. — Ты хитрый противник, Ричиус Вэнтран. Наша дуэль была интересной. Но она мне надоела. Пожалуйста, оставь меня в покое.

— И ты меня, — ответил Ричиус. — На том и договоримся.

Бьяджио потер руки, усмехнулся лукаво и обернулся к Дьяне:

— Прощайте, леди Вэнтран. Мы больше не увидимся. Вы были очень приятной гостьей. Мне будет недоставать вас. Дьяна прижала ладонь ко рту.

— Спасибо! — выдохнула она. — Спасибо тебе.

— Шлюпка доставит вас на «Черный город». Оттуда вас отвезут к лиссцам на Кроут.

— Почему?! — вспыхнул Ричиус. — Доставь нас обратно на «Принца»!

— Не могу, — ответил Бьяджио. — Там вам будет небезопасно. — Он взглянул на адмирала. — Данар, «Черный город» и «Внезапный» смогут отвезти их обратно к лиссцам?

— Наверное, — ответил Никабар. — Но, Ренато, я не понимаю…

Бьяджио улыбнулся.

— Поймешь, — весело пообещал он, а потом, обращаясь к Ричиусу и Дьяне, добавил: — Идите. И больше меня не беспокой, Шакал.

Изумленный Ричиус мог только гадать, что Бьяджио намерен сделать с Пракной. Но он понимал, что заключил с графом удивительное соглашение, которое может распасться от одного неосторожного слова. Взяв Дьяну за руку, он поспешно увел ее с «Бесстрашного», сопровождаемый матросом, который должен был передать капитану «Черного города» приказ Бьяджио. Перед тем как ступить на трап, Дьяна в последний раз посмотрела на непонятного золотого графа, а потом спустилась за Ричиусом в шлюпку, не менее мужа удивляясь тому, что еще жива.