Великий план - Марко Джон - Страница 151

Серым утром Эррит и его знатная свита в сопровождении толпы телохранителей вышли на причал Черного города. «Бесстрашный» и дредноуты сопровождения ждали далеко у входа в гавань, и Никабар прислал за своими пассажирами несколько баркасов. Эррит был единственным, кто не взял с собой телохранителей. Даже отец Тодос не сопровождал епископа к причалу. После разрушения Собора Мучеников все священники, весь причт нужен был в городе. Надо было залечивать глубокие духовные раны: неожиданное нападение ошеломило все население столицы.

— Вот именно сейчас, — сказал Тодосу Эррит, — мы действительно делаем богоугодное дело.

Может быть, Богу угодно, чтобы он вел переговоры с Бьяджио. А может быть, и нет. Эррит этого не знал: его молитвы оставались без ответа. Он быстро терял веру. Дрожа от холода в ожидании баркаса, он думал, не оставил ли его Бог. А может быть, это он сам оставил Бога. На далеком «Бесстрашном» блестели на солнце орудия. Корабль держал город под прицелом огнемета. Никабар обещал, что достаточно одной неосторожности — одной попытки повредить его кораблям — и он откроет огонь. Он будет день и ночь обстреливать столицу в отместку за любое нападение. Это сообщение получили и Эррит, и Гэйго. Гэйго в свою очередь сообщил о нем легионам — и те вынуждены были согласиться. По крайней мере на время было объявлено перемирие.

Эррит надеялся, что оно продлится достаточно долго. Он поднял воротник пальто, злобясь на ветер. Он был болен и слаб, и при мысли о долгом морском плавании у него к горлу подступала желчь. Действие снадобья окончательно прекратилось, и все его тело восставало, адски желая новой дозы. Ему казалось, что ветер вот-вот переломает ему все кости. Епископ глотал болеутоляющие отвары, надеясь притушить невыносимую боль. Лекарства были бесполезны. Эррит уже один раз переживал синдром абстиненции и знал, какое испытание его ожидает.

В сторону причала поплыл очередной баркас. Настороженным взглядом Эррит заметил на нем эмблему «Бесстрашного». Епископ и Кивис Гэйго должны были плыть на флагмане Никабара. Очевидно, адмирал собирался подготовить их к мирным переговорам. Другие правители Нара, решительно отвергнувшие гостеприимство Никабара, будут размещены на «Черном городе» и «Внезапном». Баркас с четырьмя людьми во флотских мундирах подошел к берегу, и Эррит подобрался. Один из сидевших в баркасе моряков, явно офицер, выпрыгнул на причал и направился к архиепископу. Кивис Гэйго напрягся, готовый защищать своего господина.

— Архиепископ Эррит, — громко объявил моряк, — я лейтенант Реджинн. Мне приказано отвезти вас на борт «Бесстрашного» вместе с министром Гэйго. — Он вежливо поклонился министру. — Адмирал Никабар просит вас не беспокоиться. Он дает слово, что не прибегнет ни к каким уловкам и что на борту всех его кораблей с вами ничего плохого не случится.

— Надеюсь, это правда! — огрызнулся Гэйго. Он был высок, заносчив и склонен к цветистым угрозам. — Если со мной что-нибудь случится, за Никабаром будут охотиться так, как ни за кем не охотились с сотворения мира!

Моряк никак на это не отреагировал.

— Вы можете взять с собой своих телохранителей и любое имущество. Адмирал Никабар желает, чтобы плавание доставило вам удовольствие.

— Я нигде не бываю без телохранителей, щенок! — с издевкой заявил Гэйго. — И не нуждаюсь в дозволении Никабара.

— А со мной телохранителей нет, — добавил Эррит. — Так что вези нас на борт.

Лейтенант нахмурился. Он посмотрел на ссутулившегося епископа, и Эрриту показалось, что в его взгляде мелькнула жалость.

— Хорошо, — сказал моряк. — Позвольте мне вам помочь.

Ослабевший Эррит не стал отказываться от помощи. Еще двое моряков вылезли на причал, чтобы помочь ему забраться в баркас. Каждый шаг был для него мукой. Голова у него кружилась, суставы пылали жаркой болью, и когда он поставил ногу в лодку, то качка заставила его застонать. Лейтенант помог ему сесть на банку. Эррит устало вздохнул. Он чувствовал себя невообразимо дряхлым.

Приняв на борт Кивиса Гэйго и половину его телохранителей, баркас отчалил. Ему навстречу прошел другой баркас, направлявшийся к причалу. Этой лодке предстояло увезти на «Бесстрашный» остальных охранников министра. Гэйго сел рядом с Эрритом, и баркас под его весом закачался.

— Вонючие предатели! — бросил он так громко, чтобы моряки его услышали. Гэйго всегда был сварлив, и Эррит жалел, что вместо него с ним не поехал кто-нибудь другой из правителей. Он никого из них не мог бы назвать другом, но Гэйго был ему наиболее неприятен. Подобно генералу Форто, Гэйго не чувствовал, когда следует помолчать. Эррит посмотрел в сторону моря, где стоял нарский флагман. Он еще никогда не бывал на борту дредноута и не знал, что его там ждет. Никабар в Железном круге был среди лучших. Эрриту было грустно, что адмирал встал на сторону Бьяджио.

«Бьяджио — дьявол, — думал он с мукой. — Чудовище, которое совокупляется с мужчинами и наслаждается всеми пороками».

Всего этого не должно было случиться. Когда Аркус умер, Эррит захватил империю, руководствуясь вескими причинами. Теперь эти причины казались неубедительными. Пролились моря крови, и Эррит уже не мог себя уговорить, что дело того стоило. По его приказу были убиты тысячи людей, и теперь Эррит не знал, что ему скажет Бог.

И еще — Лорла.

При воспоминании о своей драгоценной приемной дочке в горле у епископа встал тугой ком. Неужели она была частью замысла Бьяджио? Вполне вероятно. Ангелоподобная девочка оказалась злобным творением Бовейдина. Военные лаборатории дали Нару кислотометы, огнеметы и безжалостную, разъедающую мир смесь Б. Эррит не сомневался, что Бовейдин способен был направить свое мерзкое воображение на ребенка. Карлик уже сотни раз доказывал свою порочную природу. Пройдя по развалинам собора, Эррит обнаружил искореженные остатки устройства Бовейдина.

Он не понимал его сущности, но знал, что создать его мог только Бовейдин.

Эррит вспомнил слова Лорлы о том, что она — совсем особенная. В тот момент он только расплылся в улыбке, словно гордый отец, и согласился с ней. Но теперь он понимал темную истину, таившуюся в этих словах. Это было единственным логическим объяснением. Лорла заманила его в лавку игрушек, попросив, чтобы ей подарили кукольный дом. А попала она к нему через Энли, в предательстве которого сомнений не оставалось. Однако ее любовь к Эрриту не была притворной.

«Она действительно меня любила», — сказал себе епископ.

Возможно, сначала она притворялась, но под конец Лорла его любила. Она даже пыталась его спасти.

«Бесстрашный» был уже близко. Баркас резал волны, спеша к своему кораблю. Эррит и Гэйго смотрели на вырастающий дредноут, завороженные его размерами. Корабль был настоящим гигантом. Многочисленные орудия торчали из бортов, словно шипы прекрасной, но смертельной розы. Лейтенант Реджинн направил баркас к борту корабля. Оттуда спустили длинный веревочный трап. Эррит заметил, что с палуб на них глазеют люди. Появление священника нарушило их профессиональную невозмутимость, и на Эррита указывали пальцами, удивляясь — а может быть, и радуясь его появлению.

«Они все — моя паства, — напомнил себе Эррит. — Даже если они служат порочному господину».

— Архиепископ! — окликнул его лейтенант. — Вы сможете подняться по этому трапу?

Эррит мрачно глянул на веревочные ступени.

— Бог меня испытывает, — пробормотал он.

— Я буду вам помогать, — ободрил его Реджинн. — Полезу следом за вами.

— Хорошо, — согласился Эррит.

Он подождал, пока баркас остановится, и с трудом встал на ноги. Лейтенант Реджинн и еще двое моряков подхватили его под руки и помогли вылезти из лодки. Маленькая ступенька дергалась и качалась, и у Эррита закружилась голова. Он собрался из последних сил, не желая показывать слабость, и взялся за трап. Сильно выдохнув, он поднялся на первую перекладину. Реджинн и матросы помогли ему, подтолкнув сзади. Кивис Гэйго заржал и захлопал в ладоши.

— Молодец Эррит! — насмешливо воскликнул он. — Ты можешь!