Великий план - Марко Джон - Страница 107

— Не сомневаюсь, что ты сказала это серьезно, — проговорил он. — Не тревожься: я буду следить, чтобы ко мне со спины никто не подошел. А теперь иди. Вымойся. Поешь чего-нибудь.

Смутившись, Дьяна осмотрелась, словно не зная, что ей делать.

— Это все?

— Пока все. Если ты мне понадобишься, я за тобой пошлю. Иди. За дверью тебя наверняка ждет Малтрак. Скажи ему, чтобы он отвел тебя к служанкам. Они найдут тебе комнату и вымоют тебя. — Бьяджио с отвращением махнул на нее рукой. — И побыстрее, пожалуйста.

Все еще не опомнившись, Дьяна Вэнтран вышла из комнаты. Бьяджио услышал за дверью ее голос: она велела Малтраку вести ее к служанкам. Убедившись, что ее увели, он подошел к двери и закрыл ее: ему не хотелось, чтобы Саврос или еще кто-то его потревожил. Его манила бутылка бренди, стоявшая на старинном бюро. Он схватил ее и глотнул прямо из горлышка. Теперь на Кроуте трудно было достать хорошее бренди. Все запасы подходили к концу — включая и запасы терпения. Бьяджио мрачно сидел за бутылкой. Ему следовало бы радоваться известиям относительно Лисса, но он мог думать только о Симоне.

Симон, его обожаемый друг! Где он сейчас? На пути к Кроуту? Или, может быть, на дне моря, среди акул? Граф Бьяджио залпом выпил рюмку и налил себе следующую. Он не был склонен к поспешным заключениям — кроме тех, которые диктовались эмоциями. Он закрыл глаза, увидел перед собой лицо Симона и тут же постарался прогнать этот образ. У него много дел. У него нет времени тосковать о потенциальном возлюбленном. Его великий план почти завершен. Осталось всего несколько штрихов.

Закрыв глаза, Дьяна сидела в огромной ванне из чистого серебра, а прислужница графа Бьяджио лила ей на голову дивно горячую воду. Помещение, куда ее отвела служанка, располагалось далеко от гостиной Бьяджио, в той части огромного особняка, которую населяли преимущественно рабы. И ее сейчас обихаживала рабыня. Однако, несмотря на низкое положение обитателей этого крыла, ванная комната оказалась нелепо роскошной. В центре помещения стояла ванна на львиных ножках, а ее окружали мозаичные плитки. По гобеленовым стенам вились цветущие лозы. Хрупкие фарфоровые сосуды стояли рядом с атласными подушками, на бронзовых крюках висели халаты, расшитые золотом. Влажный воздух был полон аромата лаванды, который соперничал с кремовой орхидеей, цветущей в золотистой вазе на скульптурном мраморном постаменте. На полках стояли флаконы с Цветными эссенциями для ванны, а в плетеных корзинках лежали груды кусков красивого мыла самой причудливой формы. Но единственное, о чем могла думать Дьяна, — это о Шани.

Ей казалось невероятным, чтобы Симон не вернулся на Кроут, однако она поверила Бьяджио. Она решила, что графу не было смысла ей лгать, хоть ложь и была его ремеслом. Но если он сказал правду, это означало, что Шани в опасности. Или еще хуже. Дьяна застонала. Рабыня втирала ей в волосы масло, чтобы смыть налипшую за долгое плавание грязь. Она приехала так далеко, вытерпела ужасную дорогу и похотливые прикосновения тюремщиков, и только веселое личико Шани помогло ей сохранить рассудок. Надежда в конце концов увидеть дочь заставляла ее быть сильной. И вот теперь, в ванне, Дьяна совсем сникла. Приятно теплая вода стекала у нее по лицу и груди, а она без стыда сидела перед незнакомкой, погрузившись в печальные мысли.

— Ты очень красивая, — сказала рабыня, темноволосая девушка с безмозглой улыбкой.

Понимает ли это создание, что она — рабыня? Дьяна не была в этом уверена. И что за место этот остров? Все рабы казались тошнотворно жизнерадостными, словно ошейники у них на шее — это всего лишь украшения. Рабыня назвала Дьяне свое имя, но Дьяна ее толком не слушала. Кажется, ее зовут Кайла…

— Не беспокойся, ты у нас снова станешь чистой, — проговорила женщина. Она сочувственно покачала головой. — Должно быть, на этом гадком корабле было просто ужасно. Иногда я мою моряков, когда они сходят на берег. А они даже грязнее тебя!

Дьяна равнодушно вздохнула. Болтовня ее раздражала, а эта девица оказалась болтушкой. Она почти не замолкала все время, пока Дьяна сидела в ванне. Рабыня опустила руки в пену, зачерпнула воды и тонкой струйкой вылила Дьяне на лицо, смывая мыло.

— Я еще никогда не видела трийцев, — сказала рабыня. — У тебя такая белая кожа! Как перья голубки. — Она провела нежной рукой по плечам Дьяны, чтобы ощутить незнакомую плоть. — И мягкая!

— Что здесь со мной будет? — резко спросила Дьяна. — Что Бьяджио со мной сделает? Женщина рассмеялась:

— Ничего с тобой здесь не случится, Дьяна Вэнтран. Мне приказано о тебе заботиться. Когда я тебя помою, я отведу тебя в твои покои. Их сейчас для тебя готовят.

— Покои? — презрительно переспросила Дьяна. — Ты хотела сказать — тюрьму, так?

— Нет, — спокойно возразила ей женщина. — Ты здесь не пленница. Ну, наверное, все-таки пленница, но с тобой не будут обращаться как с пленницей. Господин бывает очень добр ко всем своим гостям, не считая тех, кем он недоволен. Если ты будешь слушаться господина, о тебе будут заботиться.

— Господин! — огрызнулась Дьяна. — Вы все так его называете? По-моему, это мерзко.

— Ты можешь называть его графом Бьяджио, — прошептала девушка.

— Я не намерена разговаривать с этим чудовищем. Он может заточить меня на своем острове, но мой разум принадлежит мне, и я буду разговаривать с тем, с кем захочу.

Женщина улыбнулась:

— Со временем ты изменишь свое мнение.

— Ни за что! — вспылила Дьяна. Она резко села в ванне, так что вода выплеснулась на пол. — И я сама могу вымыться, — резко бросила она. — Пожалуйста! Уйди, ладно?

Ее вспышка потрясла рабыню, которая обиженно сжалась.

— Как пожелаете, леди Вэнтран. — Она выпрямилась. — Наверное, вы очень устали. Я буду ждать вас за дверью. Позовите меня, когда захотите выйти из ванны, и я вас вытру.

— Я и вытереться могу сама, — заявила Дьяна. Указав на дверь, она сказала: — До свидания.

Когда рабыня ушла, Дьяна снова легла в ванну, погрузившись в воду до подбородка. Сильный цветочный аромат наполнял ее ноздри — и это было настолько лучше вони в трюме! Руки и ноги вновь обретали чувствительность, согреваясь в горячей воде. Грязь, которую она сбросила, словно старую кожу, смылась водой, и тело словно стало легче. Бьяджио устроил ей роскошную тюрьму. И если он сдержит обещание и пощадит Шани, она тоже будет соблюдать данную ему клятву. Какие бы планы у него ни были, какие бы вульгарные намерения он ни питал, она готова все выдержать, лишь бы Шани была в безопасности.

— Ты не получишь мою малышку! — упрямо прошептала она. — И моего мужа тоже. Я одолею тебя, дьявол!

Она начала составлять совершенно нереальный план, когда дверь ванной комнаты снова открылась. В дверь заглянула еще одна молодая женщина — ее Дьяна пока не видела. Эта поразительная красавица с иссиня-черными волосами и блестящими глазами смущенно улыбнулась Дьяне, поймав ее взгляд. На шее у нее был ошейник рабыни, но одета она была не как рабыня. На ней был элегантный и дорогой наряд, сшитый из тонкой ткани, идеально облегавшей ее тело. Девушка нерешительно вошла в комнату.

— Я тебе мешаю? — осторожно спросила она.

— Да, — ответила Дьяна.

Девушка нахмурилась, но уходить не пожелала. Вместо этого она вошла и тихо закрыла за собой дверь. Она скользила словно призрак: бесшумно и уверенно. Внезапно смутившись, Дьяна глубже погрузилась в воду и скрестила на груди руки.

— Кто ты? — спросила она.

Девушка прошла по мозаичным плиткам и остановилась у края ванны. Она казалась встревоженной, не уверенной в себе. Ее лицо выражало то волнение, то страх.

— Мое имя Эрис, — сказала она наконец. — Я хотела тебя видеть.

— Ну что ж, ты могла хорошо меня рассмотреть. И что ты рассчитывала увидеть?

Эрис стряхнула с себя смущение.

— Я ничего тебе не объяснила. Извини, но мне необходимо было с тобой поговорить. Ты — Дьяна Вэнтран, да?

— Да. А ты Эрис. Здравствуй, Эрис. Девушка широко улыбнулась: