Праведники Меча - Марко Джон - Страница 91

— Большие? — спросил он.

— Совсем взрослые, оба. По крайней мере, четырехлетки. Один с виду плох.

Редберн чертыхнулся. В это время года самцы часто сцеплялись рогами во время поединка. Если их не расцепить, они умрут от голода. Однако расцеплять их непросто. Обычно для этого необходимо было особое прикосновение принца. Если животные испуганы или злы, расцеплять их бывает опасно. Редберн все еще носил на себе шрамы от прошлогоднего гона. Если животные будут сильно сопротивляться, их придется пристрелить — издали, с помощью лука. Однако Редберн надеялся, что до этого дело не дойдет.

Брина перевалила через холм и выехала на поляну у речки. Здесь она остановилась и осмотрелась. Редберн наклонил голову, прислушиваясь. Он услышал журчание воды и тяжелое дыхание оседланного лося. Щебетали птицы. А потом он услышал еще что-то, похожее на ворчанье. Справа доносилось шарканье копыт по траве. Брина собралась уже направить лося на шум, но Редберн ее остановил.

— Нет, — предостерег он ее. — Не надо.

Он беззвучно спрыгнул с лося. Шум впереди слышался все громче. В высокой траве стало заметно какое-то движение, потом снова послышались измученные крики.

— Это они, — прошептала Брина, спешившаяся рядом с братом. — Там.

Редберн осторожно подошел ближе. Брина двигалась следом. Она не боялась лосей, хотя те вполне могли оказаться опасными, и она не хуже брата умела подкрадываться к добыче. Самцы впереди ревели и дергались — теперь их легко было разглядеть поверх травы. Редберн остановился, сделав Брине предупреждающий знак рукой. Оба самца оказались белыми лосями. Нос и лоб одного были поранены острыми зубцами рогов второго. Кровь пропитала их мех и шкуру. Измученно хрипя, они тщетно пытались расцепиться.

— Проклятие! — прошептал Редберн. — Меньший плох.

— Ты сможешь их расцепить?

Редберн пожал плечами. Пока он этого не знал.

— Держись подальше, — прошептал он сестре. — Если они бросятся бежать, то могут налететь на тебя.

Брина отступила назад и отвела верхового лося в сторону. Убедившись, что сестра отошла на безопасное расстояние, Редберн осторожно шагнул к самцам. Они еще его не заметили, а их усталый хрип заглушал шум его шагов. Редберн поднял руки — и начал мелодию.

С его губ слетала успокаивающая песня: спокойные примитивные трели, немного напоминавшие язык самих латапи. Сначала песня была тихой, как ветерок. Самцы моментально прекратили метаться. Редберн позволил песне стать громче. Он почти не прерывал пения — даже чтобы вздохнуть. Оба самца попытались повернуть сцепленные рогами головы в его сторону. Они начали поднимать и опускать рога, словно кивали. Принц сделал к ним шаг, потом еще один — и при этом он все время пел древнюю песню своего клана, вытянув перед собой открытые ладони. Самцы устремили на него пристальный взгляд — каждый по одному карему глазу. Редберн смотрел на них, не моргая. Это был самый трудный и опасный момент. Он был сродни произнесению заклинания, и если нарушить настроение, лоси могут броситься в бег. Принц быстро рассмотрел острые отростки рогов, пытаясь определить, где именно они сцепились. Рога у белых лосей были шириной в рост человека, а их отростки — сложнее переплетения горных троп. Эти два самца были совершенно взрослыми, а это означало, что отростков у них на рогах более чем достаточно. Продолжая мелодию, Редберн сделал последний шаг. Вытянув перед собой руки, он потянулся к лосям, первым дотронувшись до окровавленного животного. Лось смертельно устал, и прикосновение Редберна мгновенно его успокоило. Второй самец был испуган сильнее. Редберн прекратил песню и провел ладонью по носу лося.

— Успокойся, дружок, — прошептал он. — Посмотри на меня. Ты ведь меня знаешь, правда? Я не сделаю тебе больно.

Его голос успокоил зверя. Он медленно опустился на колени, увлекая за собой своего противника.

— Умница, — проворковал принц. — Правильно. Я тебе помогу.

Оба лося поняли его слова и жалобно вскрикнули. Редберн начал их ласкать, проводя пальцами по колкому меху и растирая им шеи. При этом он продолжал рассматривать перепутавшиеся рога. Это был настоящий лабиринт, но в нем удалось быстро разобраться. Меньший лось — тот, который был в крови — напал первым, ударив рогами снизу вверх и поддев рога противника. А потом они попробовали разойтись, тогда, как им всего лишь нужно было сойтись ближе.

— Ну ладно, а теперь мы вас расцепим. Но вам придется мне помогать. — Принц посмотрел на окровавленного лося. — Это ты начал драку, да?

Он очень осторожно положил руку под шею лося. Прикосновение заставило самца слегка дернуться, но Редберн руки не убрал. Он проделал то же самое с более крупным лосем, подняв его голову чуть выше головы меньшего. Действуя, он снова начал петь, успокаивая животных и одновременно плавно двигая их ветвистые рога. В его руках они стали подобны воде, податливыми и подвижными, а однообразная мелодия почти усыпила лосей. Вскоре он уже заставил меньшего лося опустить рога — и после еще одного толчка отростки расцепились. Оба животных стремительно подняли головы, изумляясь вновь обретенной свободе. Редберн рассмеялся.

— Да! Прекрасно!

— У тебя получилось! — воскликнула Брина.

Она выскочила из-за дерева и с радостным смехом бросилась к брату. Два лося ошеломленно осматривались.

— Ну что? — укоризненно спросил у них Редберн. — Чего вы ждете? Вас ждут непокрытые лосихи, ребята. К делу! Лоси, казалось, поняли его — и потрусили прочь.

— А как же их раны? — спросила Брина. — Разве нам не нужно было что-нибудь сделать?

— Я их рассмотрел, пока был близко, — ответил Редберн. — Раны только с виду страшные. Пусть звери вымоются в ручье и пойдут своей дорогой. — Он улыбнулся сестре. — Хорошо я справился, а?

— Мой герой! — сухо сказала Брина, но тут же поцеловала его в щеку. — Ты очень хорошо справился.

Редберн покраснел. Сестра была ему лучшим другом, и все же проявления ее любви его смущали.

— Не пора ли нам возвращаться в замок? — спросил он.

— Ты больше не хочешь наблюдать за латапи?

— Ну а наблюдать-то теперь не за кем. Ты ведь их спугнула, помнишь?

— Не дуйся. Тебе это не к лицу. — Она подняла голову к небу, чтобы определить положение солнца. — Уже полдень. Я скоро проголодаюсь. А ты?

Редберн о еде не вспоминал, а теперь вдруг почувствовал, что умирает с голода. Они ездили с самого утра — проверяли границы и стада. После недавних стычек с талистанцами было разумнее чаще патрулировать приграничные земли.

— Знаешь, я, пожалуй, не отказался бы поесть. Но я хочу вернуться обратно вдоль Серебрянки.

Брина согласилась. Путь вдоль Серебрянки был окольным, но река отмечала границу Высокогорья с Талистаном. Редберн уже выслал патрули на границу, но ее линия была длинной и извилистой, так что для ее охраны требовалось немало глаз. Редберн был уверен, что Брина не откажется от лишней езды.

— Ну, тогда поехали, — сказал он. — Проедем по Серебрянке и будем в замке Сохатого через два часа. А пока... — он запустил руку в карман и извлек оттуда кусок вяленой колбасы, -... у нас есть вот что.

Разломив кусок пополам, он отдал половину сестре. Принюхавшись, Брина поморщилась.

— Пахнет не столько мясом, сколько твоим карманом. Редберн пожал плечами. — Больше ничего у нас нет. Если не хочешь...

— Этою я не говорила! — поспешно возразила Брина. Положив еду в рот, она начала энергично ее жевать. Редберн зажал свой кусок в зубах, словно трубку.

— Ну, поехали.

Река Серебрянка текла с запада на восток вдоль границы Восточного Высокогорья, примерно в десяти милях от замка Сохатого. На ее берегах располагались деревни, где жили горцы, растившие овец в тени зеленых вершин. Но между деревнями тянулись большие девственные пространства, и их тоже питала Серебрянка, благодаря которой процветали безмолвные сосновые рощи и кочующие стада лосей. В течение многих поколений семья Редберна хранила эту землю, защищая ее от вторжения талистанцев и жадных правителей Черного Города. Леса принадлежали нескольким кланам, но клан Редберна был самым многочисленным и влиятельным. После смерти отца Редберн стал принцем и как предводитель клана отвечал за безопасность Восточного Высокогорья.