Очи бога - Марко Джон - Страница 47

— Прохладу? — Трагер рассмеялся. — Завернувшись с головы до пят в ткань? Да вы шутите!

— Неужели вы думаете, они стали бы носить такое, если бы оно не помогало? — спросил Фиггис. — Поверьте мне, они живут здесь достаточно долго, чтобы знать, как лучше поступить. Нам нужно надеть гака — либо мы вообще не перейдем пустыню.

— А проводник? — напомнил Лукьен. — Как насчет проводника? Нам нужен кто-то, кто отведет нас в Джадор.

— Во всех домах шрана есть проводники, Лукьен. Не волнуйтесь. Мы кого-нибудь найдем.

— Так, а что это за дома шрана?

— Нечто вроде таверн, я бы сказал. Шрана — самый популярный здесь напиток. Это горячая жидкость из поджаренных бобов. Увидите, люди пьют его дни напролет.

— Горячий напиток, теплая одежда; что-то не так с этими людьми, — проворчал Трагер. — Они что, не чувствуют проклятого солнца? Может, у них дубленая кожа?

— Узнаете, лейтенант. Поехали. Поищем место для отдыха.

Фиггис провел спутников по людным улицам, ловко маневрируя между повозками и группами людей. Большинство было ганджисами, с темными волосами и оливковой кожей. Но попадались и северяне. Лукьен распознал гербы Норвора и Дрила, украшающие дверцы повозок. Их вид был приятен рыцарю. Но ганджисы тоже не внушали отвращения. Все вызывало любопытство, хотя сами местные жители мало интересовались прибывшими. Странно, но большинство здесь составляли мужчины, хотя изредка попадались и женщины. Они носили такие же рубахи, как и мужчины, но лица скрывали черные вуали, так что виднелись одни глаза.

— Женщины закрывают лица, — удивился Лукьен. — Почему, Фиггис?

Библиотекарь улыбнулся:

— Потому что Вала велел им так поступать.

Еще одна загадка из уст библиотекаря.

— Вала? Это их король?

— Нет, не король. Помните Глаза Бога? Они называются Инаи ка Вала.

— Ага, значит, Вала — один из их богов?

— Не один из богов, а единственный Бог. Ганджисы и Джадори поклоняются только одному божеству и называют его Вала. Согласно воле Вала их женщины закрывают лицо.

— Но зачем? — Лукьен подозрительно оглядел проходящих мимо женщин. Молодые и старые — все были укутаны в одинаковые вуали.

— Ганджисы верят, что мужчинам и женщинам нужно соблюдать скромность и не показывать тела. Таким образом, они выбирают друг друга по интеллекту и умениям, а не по внешности. Женщины должны быть особенно скромными, не флиртовать и не соблазнять мужчин. Священная книга Вала учит женщин блюсти скромность и не демонстрировать красоту никому, кроме своих мужей.

Трагер рассмеялся:

— Вы слышали, Лукьен? Вот для чего нужна вуаль — чтобы удерживать на расстоянии гончих псов вроде вас!

— И все равно это несправедливо, — заметил Лукьен. — В Лиирии такого бы никогда не случилось.

— Верно, — отозвался Фиггис. — Но во что верят в Лиирии? — он посмотрел на Лукьена. — У вас есть бог?

Лукьен подумал минутку. Он никогда не размышлял на этим вопросом. Он вырос на улице, где у него попросту не было времени заниматься поисками бога. Как и все лиирийцы, он по-своему понимал религию. Мог верить в Судьбу, как барон Гласс, или в Великий Дух Риика, или в змеиное божество Марна. Но для него все они означали пустой звук.

— Я верю вот в это, — он указал на свой меч. — И в самого себя.

— Вот ответ лиирийца, — резюмировал Фиггис. — И, уверяю вас, вы не снискали бы себе товарищей среди здешнего населения. Они очень набожны. Просите у них все, что угодно, только не критикуйте их веру. Если попытаетесь, не сносить вам головы.

— Фиггис, я намерен как можно меньше общаться с этими людьми. — Мне бы только поскорее вернуться домой.

Они ехали в тишине, пока дорога не начала расширяться, открыв площадь, превращенную в рынок. Лукьен остолбенел при виде его. Ему еще никогда не доводилось созерцать столь экзотическое разнообразие товаров, по крайней мере, в Коте. Всеобщее внимание привлекала стройная молодая леди, неспешно пересекавшая площадь. Лукьен следил за ней глазами, не упуская и остальных женщин. Она была одета в длинные белые одежды, но под ними угадывались прекрасные очертания тела. В руках девушки была корзина с хлебом. Два маленьких мальчика сопровождали ее, но Лукьен решил, что они не годятся ей в сыновья по возрасту. Спустя минуту она исчезла за занавесом у входа в одно из зданий.

— Вот там, похоже, дом шрана, — Фиггис указал на дом, где скрылась девушка. — Пойду, расспрошу обо всем, узнаю, примут ли они нас на ночлег.

— И насчет еды, а то мы умрем от голода, — добавил Трагер.

— И насчет проводника, — сказал Лукьен. — А нельзя ли нам войти вместе с вами, Фиггис?

— Нет, — ответил Фиггис. — Оставайтесь снаружи и присматривайте за лошадьми. Здесь много воров. Если лишимся лошадей, нам не на что будет выменять дровасов, а путь через пустыню неблизок.

Лукьен открыл рот, собираясь сказать, что согласен, но тут увидел любопытное существо, появившееся в толпе. Он позабыл обо всем, уставившись на животное, огибающее угол. Гигантская рептилия в ответ воззрилась на него; черные глаза поблескивали из-под защитных мембран, заменяющих веки. У существа был длинный гибкий хвост, как у ящерицы, высотой оно было с лошадь, но намного шире, под покрытой чешуей кожей перекатывались мускулы. На спине ящера сидел наездник, одетый в черно-алый костюм, лицо его было замотано тканью. Он был весь засыпан песком и пылью. Лошадь Лукьена тревожно зафыркала.

— Великие Небеса, что это? — только и смог вымолвить Лукьен.

— Это крил, — библиотекарь соскочил с коня.

Наездник на криле приблизился, двигаясь с изяществом. Остолбеневшие от удивления, Лукьен и Трагер глазели, открыв рот. По дороге они уже обсуждали этих гигантских ящеров. Фиггис объяснил, что бояться их не стоит, но сейчас рыцари едва сдерживали страх. Толпа возле дома шраны таяла, по мере того, как зверь медленно приближался, но люди не выглядели ни удивленными, ни испуганными. Фиггис спокойно улыбнулся, будто это не ящер, а не больше, чем собака.

— Хорош, не правда ли? Прошло много лет с тех пор, как я их видел.

Крил и его наездник завидели Фиггиса и остановились. Темные глаза наездника изучали старика.

— Уф, Фиггис, думаю, вам лучше отойти в сторонку, — пробормотал Лукьен.

Но библиотекарь вместо этого протянул руки в мирном приветствии и начал произносить слова, непонятные Лукьену, причем, говорил он с усилием.

— Джадори? — догадался Трагер.

Лукьен пожал плечами. Он не мог отличить джадори от ганджиса или другого чужеземного языка. Но наездник, кажется, понимал Фиггиса. Библиотекарь с трудом справлялся с чужим языком, делая большие паузы между фразами, подыскивая нужные слова. Наездник терпеливо ждал, изумленный видом иностранца.

— Фиггис, что вы делаете? — спросил Лукьен.

— Он из Джадора, — ответил Фиггис. В его глазах светился детский восторг. — И он меня понимает!

— Ну, хорошо, только будьте осторожны при разговоре с ним, — Лукьен медленно слез с коня и подошел к Фиггису. — Помните, зачем мы здесь.

— Конечно, помню, — Фиггис улыбнулся джадори и снова заговорил с ним. Тот кивнул. — Он говорит, что прибыл по торговым делам. И только что из Джадора.

— Долго ли он пробудет в городе? — спросил Трагер. — Может быть, он смог бы взять нас с собой?

— Боюсь, что нет. Говорит, что собирается на восток. У нас нет времени ждать его.

— Точно, — согласился Лукьен. — Тогда поищем проводника в доме шрана.

Фиггис продолжил разговор с джадори, задавая вопросы. Тот терпеливо дожидался, пока Фиггис выговорит каждое слово, а потом отвечал медленно и тщательно, стараясь, чтобы старик понял его. Фиггис утверждал, что джадори — мирный народ, очень вежливый, и сейчас становилось ясно, что он нисколько не преувеличивал. У наездника даже не было меча, а его гигантский ящер выглядел безобидным, как пони.

— Пойдемте, Фиггис, — нахмурился Трагер. — Чем вы заняты? Поспешим же!

Фиггис не обратил на лейтенанта никакого внимания. Он обменивался улыбками с наездником, который слез с крила и рассматривал Лукьена и Трагера. Вдруг, к всеобщему удивлению, он поклонился им. Не зная, как отвечать, Лукьен тоже поклонился.