Очи бога - Марко Джон - Страница 42

— Королева молода и сильна, — сказал он Акиле. — Она может прожить еще дольше.

Но всего три месяца — о чем тут можно говорить?

— У нее будут как хорошие дни, так и плохие, — продолжал Орик. — И тяжелые дни действительно станут таковыми.

Акила был не в силах слушать дальше. Он долго хранил информацию в секрете от Кассандры, но знал, что она подозревает правду, и, когда он вошел к ней в спальню, королева сама сказала ему это.

— Я умираю, — прошептала она.

Акила попытался улыбнуться.

— Орик говорит то же самое, но я не верю ему.

— Ты милый дурачок, Акила.

Ее голос неприятно резал слух, веки дремотно смеживались. Орик предписал ей прием сильнодействующих лекарственных трав, поэтому сейчас Кассандра вообще не ощущала боли. Она выглядела бледной, но и только.

— Сколько? — спросила она.

— Я не буду отвечать.

Кассандра открыла глаза:

— Акила, на сколько времени я еще могу рассчитывать?

— На столько, на сколько я скажу. Я твой король и твой муж, и ты не покинешь мир без моего разрешения.

Кассандра рассмеялась:

— Даже король не спасет меня.

— Я не позволю тебе умереть, Кассандра. Помнишь мое обещание?

— Ты не должен держать его, Акила. Разве я была такой женой, чтобы ты пытался сделать невозможное? — она повернула голову и зарылась лицом в подушки. И начала плакать. — Что я за жена?…

— Отдохни, — сказал Акила. — Я вернусь позже. К тебе пришли посетители, но я отослал их.

Кассандра повернулась к нему:

— Посетители? Кто?

— Джансиз хочет повидаться с тобой, — Акила замешкался. — И Лукьен.

— Лукьен? — Кассандра отвела глаза. — Так он знает?

— Уже весь город знает, Кассандра, и все пришли бы в эту комнату, если бы не я, — Акила повернулся, чтобы уйти. — Но тебе нужен покой. Поэтому я отправил их всех.

Верный слову, Акила разогнал всех посетителей. Даже Лукьена. Он охранял покой Кассандры, словно заботливая мать, не пуская к ней никого, кроме Орика, и сжалился, лишь когда его жена стала звать Джансиз. Служанка была единственной, посещавшей Кассандру, в то время как всех прочих изгнали из крыла, где помещались королевские покои.

Проходили дни, и Акила становился все более угрюмым. Изоляция, в которую он был погружен со дня возвращения из-за границы, достигла опасного пика: он отвергал все проявления дружбы и поддержки. Барон Гласс перестал слать декларации о войне из Дома Герцогов, но разговоры о войне с Норвором продолжались, а тут еще поползли слухи, что Акила беспомощен и неспособен действовать. Говорили, будто его смелость умирает вместе с его женой. Прекратились и работы над великой библиотекой. Акила был с Кассандрой день и ночь. Он томился в тягостных раздумьях. Он дал невозможное обещание. Теперь только чудо могло спасти королеву.

Но однажды утром его навестил Фиггис.

Прошло восемь дней с тех пор, как обнаружилась болезнь Кассандры. Акила, будучи не в состоянии ни с кем разговаривать, сидел затворником в кабинете и слушал шум ветра за окном: надвигалась буря. Король потягивал бренди, погруженный в чтение стихов одного из лиирийских поэтов. В эту минуту он отключился от Кассандры и всех своих бед, а бренди заглушало его боль. Звук ветра как будто успокаивал.

Его одиночество нарушил стук в дверь.

— Милорд? Вы здесь?

Акила узнал голос Фиггиса. Он со вздохом отложил книгу.

— Я здесь. Войдите.

Библиотекарь открыл дверь и нервно облизнул губы. У него в руке тоже была книга — очень старая на вид и покрытая слоем пыли. Волосы ученого растрепались, одежда, как всегда, имела крайне неопрятный вид, а глаза хранили ту же усталость, что и у Акилы. Он извиняюще улыбнулся королю, входя в кабинет.

— Извините, что помешал, милорд, но я обнаружил нечто, могущее заинтересовать вас.

Акила смотрел на принесенный Фиггисом предмет.

— Книга? Фиггис, меня нынче занимают вещи посерьезнее, нежели книги. Поставьте ее на полку к остальным.

— О, нет, милорд меня не понял. Это не просто книга. Можно мне войти?

— Я так устал, Фиггис…

— Но это на самом деле важно, милорд, — проговорил ученый.

Он ждал на пороге. Акила замешкался. В последний раз такой же «важный» разговор принес ему известие о неверности Кассандры. Еще одну подобную новость Акиле просто не выдержать.

— Ну хорошо, только закройте дверь, ладно? Не хочу, чтобы сюда вошел целый полк народу. Бренди?

Фиггис покачал головой.

— Нет, милорд, благодарю вас…

— Жаль. Это единственное, что спасает меня от головной боли в эти жуткие дни. — Акила осушил бокал, наполнил его снова. — Садитесь, Фиггис. Расскажите, что там за неотложное дело.

— Да, спасибо, милорд, — Фиггис скользнул в кресло и вытянулся, положив книгу на стол. — Так вот, что касается этой книги…

— Где ваша обезьянка? — прервал его Акила. — Мне нравится эта малютка.

Фиггис любезно улыбнулся.

— Милорд пьян.

— Да, это так.

— Пеко отдыхает в клетке, — Фиггис подвинул книгу поближе к Акиле. — Здесь сказано нечто особое, милорд.

Затуманенным взором Акила просмотрел книжку. Переплет из потертой коричневой кожи, многие страницы порваны. Текст написан странными знаками: похоже на рииканские руны, но все какие-то незнакомые. Акила пробежал глазами по непонятным значкам, силясь распознать их.

— Она из Джадора, — объяснил Фиггис. — Очень старая и редкая. Написана на джадори, милорд. Вы не сможете прочесть ее.

— Да? — Акила швырнул книгу обратно Фиггису. — Тогда мне от нее немного пользы, а? Хватит беспокоить меня по пустякам, Фиггис. Мне есть о чем подумать, говорю вам.

— Но это — как раз то, что вам нужно, милорд, — настаивал Фиггис. Я пришел помочь вам. И королеве Кассандре.

— О чем это вы?

— Здесь содержатся тексты по истории и легендам Джадори, милорд. Как я уже сказал, это очень необычная, возможно, редчайшая из моих книг. Я читаю ее уже много лет, пытаясь вникнуть в смысл. Язык Джадори очень отличается от нашего. Это трудно, и я могу перевести лишь кое-что из текста.

— Ну и что? Чем это может помочь Кассандре?

— Милорд, когда я услышал о болезни королевы, я начал просматривать свои книги, стараясь найти сведения об опухолях и их излечении. Понимаете, я хотел облегчить ее страдания, а возможно, и исцелить ее.

Акила улыбнулся:

— Никому не под силу исцелить Кассандру, друг мой. Даже вы, со всеми вашими книжками, не сможете сделать это.

— Нет, вы не поняли, — не отставал Фиггис. — Просматривая книги, я вспомнил то, что прочел много лет назад. Некую легенду, можно сказать и так. — Он постучал по джадорийскому манускрипту. — Это находится здесь.

— Рецепт лекарства от рака?

— Еще лучше. — Фиггис открыл книгу на одной из пожелтевших страниц. Он почитал с минуту, с усилием произнося слова, пытаясь отыскать нужный абзац. Потом улыбнулся и посмотрел на Акилу. — Может быть, милорд считает меня сумасшедшим.

— Да, считаю, Фиггис. Продолжайте.

Фиггис продолжал.

— Я смог перевести большую часть этого фрагмента. Он рассказывает про кагана и кагану из Джадора и амулеты, которые они носили.

— Каган и кагана? Кто это?

— Вроде короля и королевы, милорд. Так джадори называют своих правителей. Амулеты, которые они носят, называются «Инаи ка Вала» — «Очи Бога».

— Бог? Какой бог?

— Это джадорийское слово, Милорд. У джадори почитается одно божество, они зовут его «Вала» — вместо великого духа, почитаемого рииканами, или судьбы — здесь, в Лиирии.

— И что с этими амулетами? Что они такое?

— Позвольте прочесть вам о них, милорд, — прочистив горло, Фиггис начал читать: — «Хозяин тайного места посреди пустыни носит красный с золотом амулет. — Фиггис объяснил, что под тайным местом подразумевается Джадор. И продолжал: — Его жена носит амулет-двойник. Глаза Бога защищают их, спасая от всех болезней. — Фиггис в возбуждении посмотрел на Акилу: — Понимаете, милорд?

— Понимаю — что?

— Очи Бога, милорд. Это магические амулеты. Они могут спасти королеву Кассандру.