Очи бога - Марко Джон - Страница 170

— Твоя рана все еще болит? — спросил он.

Ухмылка Трагера стала поистине безумной:

— Недостаточно, чтобы спасти тебя.

— Я знал, что ты придешь, — сказал Лукьен. — Знал, что не сможешь удержаться от возможности померяться со мной силами.

— Почему бы нет? — язвительно процедил Трагер. — Ни один день моей жизни не проходил без воспоминания о тебе. Теперь у меня, наконец-то, появился шанс доказать всем, что ты — просто трепач и хвастун.

Лукьен жестом указал на ожидающих внизу лиирийцев.

— Ты потеряешь их, и тебе это известно. Они не верят, что я убил Акилу. И знают, каков ты на самом деле.

— Они пошли за мной, Лукьен, а вот за тобой никто не пошел, — Трагер сделал шаг вперед, и лицо его побагровело. — Я помог им стать величайшими из солдат на всем континенте. Но разве кто-нибудь отблагодарил меня за это? Разве обо мне они толкуют каждый день? Нет, о тебе! Ты — проклятый изменник, но они все еще почитают тебя. А все потому, что не знают, каково твое истинное лицо!

Лукьен покачал головой, будто жалея противника.

— Им известна правда насчет тебя, и этого достаточно.

— Правда? Это ты сделал меня таким, ублюдок! Я-то поддержал Акилу, когда ты сбежал от него! — Трагер плюнул под ноги Лукьену. — Ты вывел меня из себя. Назвал меня трусом, но я-то как раз остался здесь и разгребал то, что осталось после тебя, когда ты так поступил с Акилой! А он даже не поблагодарил меня! Ни разу!

— Вы оба сошли с ума, — сказал Лукьен. — Но это не значит, что тебе можно дать уйти восвояси, — он сжал меч. — Тебя пора прикончить, Трагер. Как бешеную собаку.

Глаза Трагера засверкали.

— Я давно этого ждал! — воскликнул он. — Наконец-то я получу удовольствие, глядя, как ты подохнешь!

Лукьен едва успел поднять меч. Трагер бросился вперед, описав клинком дугу и чуть не коснувшись груди противника. Лукьен парировал удар, увернувшись. И сразу Трагер возобновил атаку: он метил в незащищенный бок Лукьена. Быстрота натиска ошеломила Бронзового Рыцаря: он даже не предполагал, что генерал сможет двигаться с таким проворством. Снова и снова Трагер наступал, оттесняя Лукьена к границе склона. Под ногами начала осыпаться земля. Лукьен слышал сдавленные вскрики стоявших внизу, чувствовал, как неустойчива почва. Он стиснул зубы и начал контратаку, удерживаясь на площадке, вкладывая всю силу в продвижение вперед шаг за шагом. Неожиданный отпор удивил Трагера; Лукьен видел, как расширились глаза противника. Он усилил свое преимущество, стараясь достать пострадавшие ребра Трагера и ударить его плашмя. Доспехи звякнули, когда он достиг цели. Трагер почувствовал резкую боль и отклонился. Лукьен сумел удержаться на краю обрыва. Он неистово размахивал мечом. Трагер парировал каждый удар, легко пританцовывая. Защищаясь, он выбросил вперед руку в латной рукавице и попал прямо в лицо Лукьену. Тот ощутил сильную боль, и из носа потекла кровь. Он пошатнулся и выставил вперед клинок, чтобы отразить следующий удар. Меч со звоном встретился с мечом Трагера, едва не отрубив ему пальцы. Лукьен пытался отереть кровь с лица: его ослепило, да и боль была нешуточной. Он снова пошел в атаку, в очередной раз нанеся Трагеру удар в грудь. Генерал согнулся пополам, но сразу сумел распрямиться и вновь налететь на Лукьена. Его меч наносил удар за ударом. Наконец, Лукьен отступил, совершенно ослепленный. Трагер на этот раз не стал атаковать. Обоим было нужно передохнуть. Они отошли на пару шагов друг от друга, сверкая глазами, словно разъяренные тигры. Лукьен вытер кровь с лица и заметил, что Трагер пошатывается, держась за бок. По доспехам текла кровь.

— Тебе меня не победить. Я не позволю! — прошипел Трагер.

Лукьен чувствовал, как разрываются легкие. Едва дыша, он бросил:

— Довольно болтовни, Трагер. Ты вечно треплешься — как баба!

Обида заставила Трагера снова броситься в бой. Он, как безумный, рвался вперед, выставив меч, словно рог. Лукьен отскочил в сторону и обрушил меч на бедро Трагера сзади. Но тот даже на застонал. Напротив, размахнулся и ударил Лукьена в спину. Этот удар парализовал Лукьена. Ему показалось, что из легких вышел весь воздух, и его охватила чудовищная боль. Он упал на колени; спина горела огнем. Его взор упал вниз, и рыцарь понял: он опять у края обрыва. Камни осыпались под ногами. Люди Трагера смотрели вверх в ужасе. Лукьен пытался собраться с силами. Трагер снова наступал. Остался всего один шанс, и действовать надо было со всей точностью.

Лукьен не обернулся на звук шагов. Он даже не пошевелился. Лишь следил за глазами лиирийцев, ожидавших смертельного удара. Секунду спустя по их реакции он догадался, что Трагер уже рядом. Собрав все силы для удара, он поднял меч и вонзил в живот Трагеру. Оружие выпало из рук неприятеля и упало вниз, в каньон. Лукьен стоял на коленях, задыхаясь от усилия, а его враг растянулся на земле, пригвожденный клинком. Изо рта Трагера хлынула густая кровь.

— Ты побежден, — с ненавистью прошептал он. — Я все равно лучший!

Измученный, с невыносимой болью в спине, Лукьен вытащил меч из живота Трагера и поднялся на ноги. Он пнул генерала в спину и наклонился, глядя в глаза поверженному врагу. Трагер захлебывался кровью.

На лице его появилась странная улыбка.

— Я был прав, — пробормотал он. — Ты всегда был любимчиком Акилы.

Эти слова потрясли Лукьена больше, нежели удар меча. Он встал на колени возле умирающего Трагера. Этот человек мог бы достичь несоизмеримо больших высот, если бы не потратил жизнь на противоборство с легендой. Лукьен понимал, что одержал победу, и Трагер не будет больше отравлять ему жизнь. Теперь можно отдать человеку последний долг.

— Я знаю, — мягко проговорил он.

Выражение лица Трагера тоже смягчилось.

— Прикончи меня, — попросил он. — Не оставляй умирать вот так.

— Такой человек, как ты, заслужил худшую из смертей. Мне следовало бы оставить тебя на съедение грифам.

— Но ты не сделаешь этого, — к Трагеру вернулась его прежняя кривая усмешка. — Ты должен мне кое-что. Я знаю.

Лукьен почувствовал, как желание отомстить покидает его. Без всякой злобы он поднял меч, прицелился и, словно гильотину, опустил его на шею Трагера, отсекая голову от тела. Потом поднял ее, стоя на краю обрыва.

— Вот ваш генерал! — крикнул он, бросая голову вниз. — Уходите прочь! Или умрете — как и ваш безумный вожак!

Мир вокруг Лукьена заволокло туманом. Силы покинули его. Далеко внизу в рядах лиирийцев началось волнение. Лукьен зашатался, ощущая мучительную боль. Кровь струилась из раны на спине.

Затем из рядов всадников выехал человек, он снял шлем, и стало видно его изможденное лицо. Он с немым изумлением смотрел на Лукьена. Тот, в свою очередь, не сводил глаз со старого солдата, силясь узнать его и стараясь не упасть вниз.

— Бронзовый Рыцарь! — крикнул человек. — Я полковник Тарк. Вы присоединитесь к нам?

Этот вопрос поразил Лукьена.

— Я убил вашего генерала и вас тоже убью, если вы не уйдете с миром.

— Вы же один из нас, капитан Лукьен. Вы — лиириец. И я не верю, будто вы убили нашего короля, — полковник махнул рукой своей армии: солдаты согласно закивали. — Никто из них в это не верит. Вы же не принадлежите этому народу, капитан. Вы — наш.

Рана на спине страшно болела. Даже дыхание было затруднительным.

— Я… Я не могу, — прохрипел он. — Мое время вышло. Ступайте. И не возвращайтесь больше.

Выражение лица Тарка стало серьезным.

— Вы нужны нам, капитан. Нам нужен предводитель. Что с нами будет теперь?

Лукьен пытался ответить, но не мог. Боль охватила его, разливаясь по спине и распространяясь дальше. Мир вокруг начал вращаться, и последнее, что он слышал, был крик тревоги, который испустил полковник. Затем рыцарь упал, и наступила тьма.

60

Пламя Амараза не пришло в Гримхольд.

Полковник Тарк и его солдаты покинули каньон без Лукьена, взвалив бремя лидерства на плечи Тарка. Увидев, как упал Лукьен, они поняли, что им ничего больше не остается. Нечеловеков было слишком много, а они и так уже потеряли честь и совесть, следуя за своим безумным генералом. Тарк понял это в последние дни, но было уже поздно. Старый полковник сожалел, что жизнь прошла в служении Трагеру. Он сказал солдатам, что все они превратились в убийц — не то, что королевские гвардейцы во времена Лукьена. И за все злые деяния их, вероятно, постигнет кара. Многие королевские гвардейцы, в ком осталась хоть капля совести, подчинились приказу полковника Тарка и сдались. Но большинство — такие, как сержант Маррс, отказались вверить свою судьбу народу Гримхольда. Они просто покинули каньон.