Очи бога - Марко Джон - Страница 140

— Я думала, вы хотели побыть в одиночестве, — возразила женщина.

Лукьен пожал плечами.

— Сердце переменчиво, — он протянул к ней руку. — Вернись, пожалуйста. Клянусь, я не стану осуждать тебя, если ты этого боишься. Я многое повидал в жизни — и гораздо хуже того, что ты прячешь под капюшоном.

— Напористый вы человек, — проговорила женщина. Лукьен не мог разобрать, обиделась она или нет. — Ну что ж, может быть, и мне не помешает компания, — вздохнула она. Она опустила руки, и края капюшона разошлись. Лукьен заставил себя не пялить глаза.

— Ну вот. А теперь, может, сядешь и покажешь, что ты делала с костром? Как тебе удалось погасить его?

— Секретное слово, сэр Лукьен. Все Нечеловеки обладают такими словами. Вы не заметили этого?

— Да вы совсем дитя, миледи, — сказал Лукьен. Он уселся, скрестив ноги и приглашая ее последовать своему примеру: — Как ваше имя?

И снова женщина замешкалась, но потом решилась и заняла место напротив Лукьена, к его вящему удовольствию. Рыцарь старался не поднимать глаз, дабы не смущать ее, и незнакомка тут же заметила эти усилия.

— Я не хочу, чтобы меня избегали, сэр, — мягко произнесла она. — Именно поэтому я попала в Гримхольд. Если желаете разговаривать со мной — не отводите взгляд.

— Простите, — Лукьен поднял глаза. — Не хотелось бы причинять вам дискомфорт.

— Я привыкла к дискомфорту. Он сопровождает меня большую часть жизни.

— Отчего? — задал вопрос Лукьен. Из-под капюшона едва виднелись ее зеленые глаза, остальное лицо было скрыто. Но руки… Их покрывали чудовищные шрамы. — У вас проказа, миледи?

— Если бы это было так, вас бы это напугало?

Лукьен покачал головой.

— Нет. Смерть не пугает меня.

Женщина, казалось, была заинтригована, взгляд зеленых глаз смягчился. Она медленно кивнула:

— Понимаю, как это может быть. Я не прокаженная, сэр Лукьен. У меня ожоги. Лицо, руки… Все тело, на самом деле. Из-за них я выгляжу как прокаженная.

Сам не зная, почему, Лукьен попросил:

— Покажите.

Удивительное дело, но она подчинилась. Искалеченные пальцы потянулись к капюшону, медленно откидывая его. Показались длинные белокурые волосы. Правая сторона лица оказалась прекрасной, совершенно не пострадавшей. Зеленые глаза с надеждой глядели на Лукьена. Но левая сторона… Вся покрытая глубокими красными шрамами, сбегающими вниз, к шее, и скрывающимися под плащом. Лукьен застыл, не в силах двинуться с места. Два лика одной женщины, такие разные, являли собой настоящую трагедию. Но он сдержал гримасу ужаса, наоборот, заставил себя улыбнуться.

— Так лучше, — сказал рыцарь.

Женщина рассмеялась.

— Лучше? Вы очень добры — либо слепы на оба глаза.

— Я имел в виду другое. Вам не стоит прятать свое лицо. Особенно здесь. Миникин сказала мне, что Нечеловеки не осуждают друг друга.

— Я прячу лицо скорее от самой себя. Не могу смотреть на него. Никогда не могла.

— Это был пожар?

Она кивнула. Отвела прекрасные зеленые глаза.

— Когда я была совсем юной, в доме, где я жила, начался пожар. Отец и мать погибли. Я же смогла спастись. Когда выскочила на улицу, одежда на мне горела. И пока мне не помогли ее потушить… — она пожала плечами и коснулась изуродованной щеки. — … произошло вот это.

— Какая ужасная история. Мне очень жаль вас.

Женщина подарила ему улыбку признательности.

— Когда все случилось, мне было всего двенадцать. Вначале я думала, что все наладится, что у меня вырастет новая кожа, когда я стану старше. Все вокруг утешали меня подобным образом. Но, разумеется, я выросла и осталась такой же, и теперь мне приходится жить с этой болью.

— Как же вы попали в Гримхольд?

— Как и все. Миникин нашла меня около двух лет назад. Я была отщепенкой, сэр Лукьен. У меня не было семьи и, конечно, не было мужа. Как вы думаете, каким образом может мужчина реагировать на такую женщину, как я?

— Мне кажется, я понимаю, — проговорил Лукьен. Внезапно ему стало неловко и самому захотелось закутаться в плащ. Собеседница моментально прочла его мысли.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы быть мужчиной, сэр Лукьен. Вы еще добрее прочих. Ни один мужчина не захочет жениться на чудовище.

— Постойте-ка. По-моему, это слово здесь не в ходу. И вы не чудовище. Мне не хотелось бы, чтобы вы так себя называли. По крайней мере, не в моем присутствии, — он говорил все это, не отводя глаз и с удивлением понял: ему несложно смотреть на нее, — вы еще не назвали своего имени.

— Мериел меня зовут, — сообщила она.

— Мериел, и ничего больше? Я думал, у всех Нечеловеков есть особые имена.

— Я никогда не хотела иметь такое имя. И не желала становиться Нечеловеком, так что Миникин не заставила меня взять себе особое имя. Перед тем, как я попала сюда, люди называли меня ужасными кличками, сэр Лукьен. Не хотелось бы снова слышать оскорбления. Я не настолько сильна, чтобы вынести все это.

— Тогда я с радостью стану звать вас Мериел. Но вы ведь Нечеловек. Я видел, как вы обращались с огнем.

— Да, — ответила Мериел, глядя прямо на тлеющие угли. — Огонь — мое проклятие.

— Вы хотите сказать — ваш дар?

— Я имею в виду то, что говорю — огонь мое проклятие. Он — часть моего тела. Он внутри моей кожи. Все эти годы я живу с этой болью. У меня есть Акари, который помогает с ней справиться, но… — она сделала паузу и подняла глаза. — Вы ведь знаете об Акари, да?

— Да. Миникин рассказала мне. Ваш дух Акари помогает вам.

— Верно. Если бы не он, вся моя жизнь стала бы сплошной пыткой. Я благодарна Сарлвариану за помощь, но с радостью отдала бы свои способности взамен нормальной кожи. Вот почему это проклятие, сэр.

— Вы можете управлять огнем? — спросил Лукьен. — Из-за того, что он — часть вашей кожи?

— Огонь сделал меня такой, какова я есть, вот что говорит сарлвариан. Он мой Акари, и он помогает мне справляться с болью, а также управлять пламенем.

— По мне, это все же похоже на удивительный дар, — заметил Лукьен. — Вовсе не на проклятье. Уметь разжечь огонь силой мысли…

— Я не могу разжигать огонь, — возразила Мериел. — Просто управляю им. Но если есть хоть маленькая искорка, я способна превратить ее в бушующее пламя. Этой способностью всегда обладали заклинатели Акари. Самый могущественный Акари, Амараз — мастер огня. Амараз научил Сарлвариана управлять огнем, и он помогает мне.

— Вы покажете мне? — попросил Лукьен. — Мне хотелось бы посмотреть.

Мериел улыбнулась.

— Сэр Лукьен, я проделываю фокусы с огнем для собственного развлечения. Управляя огнем, я справляюсь со своей болью. Вот единственная польза от моего…

— Дара? — вмешался Лукьен с улыбкой.

— Пусть будет так.

— Когда я прибыл в Гримхольд, то увидел человека с шариком пламени в руках. Это были вы, верно?

Мериел кивнула.

— Это было так странно — и так красиво. Вот что вы такое, Мериел. Вы способны покорить воображение.

Впервые за время разговора она улыбнулась.

— Вы очаруете кого угодно, сэр. Я уже говорила, вы, должно быть, слепец.

— О нет, я отлично вижу. И видел немало удивительного здесь, в Гримхольде. И вы — среди прочих чудес. Не нужно считать себя проклятой, Мериел. Если и есть в Гримхольде кто-нибудь проклятый, так это я.

— Да, я заметила это в вас. Вы ходите один, словно призрак. Миникин рассказывала нам вашу историю. Мне очень жаль вас, сэр Лукьен. Вы столько потеряли в жизни.

Лукьен посмотрел на нее, удивленный, что слышит подобное от женщины, которая сама лишилась всего. В отличие от остальных Нечеловеков, Мериел все еще не приняла своих увечий. И она же его жалеет!

— Мне пора идти, — резко заявил Лукьен. — У меня куча дел.

Мериел быстро схватила его за руку.

— Подождите, — произнесла она, мягко усаживая рядом с собой. — Позвольте, я кое-что покажу вам.

Лукьен присел на корточки.

— Мериел, вы вовсе не обязаны ничего мне показывать. Мне не стоило вас заставлять.