Очи бога - Марко Джон - Страница 135

Но самыми поразительными оказались люди, стоящие вокруг; некоторые же из них смотрели вниз с высоких балконов. Все они являли собой полнейшее многообразие встречающихся в природе человеческих типов. Были здесь и малютки, такие, как Миникин, и жуткие великаны — вроде Трога. Были альбиносы с молочно-белой кожей и карлики с головами, намного превышающими размер тела. Ребятишки с искалеченными ногами, как у Гилвина, вовсю улыбались гостям, как будто распознав, что среди них есть подобный им. Даже однорукие, как барон Гласс, стояли в толпе: кто-то потерял руку на войне, кто-то, напротив, родился с увечьем. И среди них находился некто в монашеском плаще с капюшоном, на чьей ладони танцевал огонек пламени. Лицо существа скрывал толстый слой ткани. Лукьен предположил, что это прокаженный. От столь разнообразного общества у него даже голова закружилась. Пусть странные и непохожие друг на друга, все же эти люди ничем не напоминали чудовищ, о которых упоминали тексты. Не обращая внимания на телесные недостатки, они улыбались Миникин и приведенным ею незнакомцам. Лукьен физически ощущал исходящее от них тепло: оно грело сильнее, чем солнце в пустыне.

«Гримхольд населен чудовищами».

Слова старой легенды вновь проснулись в сознании Лукьена. Но он прогнал их прочь.

— Все не так, — прошептал он.

Гилвин же казался слишком пораженным, чтобы разговаривать. Взгляд паренька перебегал с одного жителя Гримхольда на другого. Здесь были десятки Нечеловеков; по меньшей мере, сотни две из них явились поприветствовать их. Лукьен почувствовал, как Гилвин дрожит. Он крепче сжал плечо паренька.

— Не стоит бояться, — сказала им Миникин. — Вы здесь желанные гости, мои дети не обидят вас.

Она повернулась, посылая ослепительную улыбку всем и каждому — до самых высоких балконов. Те, кто мог хлопать, захлопали. Те, кто мог говорить, подали голос. Молчала лишь закутанная фигура.

— Спасибо, друзья, — Миникин простерла руки над головой, здороваясь со всеми. — Мне очень приятно. И нашим гостям — тоже. Но нам предстоит тяжелый труд. Опасность не за горами.

Нечеловеки закивали и вмиг посерьезнели. Улыбка Миникин стала едва заметной.

— Близятся темные времена. Но вот этот человек поможет нам, — она указала на Лукьена. — Они и его друзья знают, как одолеть наших врагов. Вместе мы их одолеем.

— Да! — раздался общий крик, сопровождаемый пением и звуками барабанов. Лукьен всматривался в лица стоящих вокруг Нечеловеков. Все они чем-то напоминали детей, наивно верящих, что Миникин спасет их. Лукьену вдруг захотелось заговорить, рассказать, что армия Акилы намного страшнее, чем они в состоянии себе представить. Возможно, через неделю все они будут уже мертвы. Но — не смог. Лучше постараться им помочь.

— Впереди нас ждет работа, дети мои, — воскликнула Миникин. — Нам всем нужно постараться. Гримхольд — наш родной дом. И нам защищать его!

Присоединились еще барабаны, еще больше согласных криков. Однорукий человек затопал ногами по изразцовому полу, а стоящий за ним горбун с усилием захлопал своими наполовину парализованными руками. В этот момент из полумрака выступила стройная красивая девушка в белом платье. Ее янтарного цвета кожа, как у некоторых джадори, делала ее еще краше. По ее спине струился водопад черных, словно вороново крыло, волос. Она улыбнулась Миникин; сверкнули белоснежные зубы. И тут Лукьен увидел, в чем ее увечье: глаза девушки были белыми, безжизненными. Она двигалась медленно, но уверенно. Подойдя к Миникин, она взяла ее руку и поцеловала.

— Добро пожаловать домой, Миникин, — мелодичным голосом произнесла девушка. Она была много выше ростом, чем хозяйка Гримхольда, поэтому ей пришлось наклониться, чтобы обнять ее. — Я скучала по тебе.

— Я тоже, дитя мое.

— Как Отец?

Ее вопрос заставил сердце Лукьена тревожно забиться. Он вдруг понял, что перед ним дочь Кадара.

— Твой отец в порядке, — отвечала Миникин. — Он выслал нас вперед, чтобы мы подготовились. — Она жестом подозвала Лукьена поближе. — И еще прислал вот его, чтобы защищать тебя.

Девушка повернула безжизненные глаза к Лукьену. Будучи абсолютно слепой, она все равно смотрела на него:

— Привет.

— Это Лукьен, Бронзовый Рыцарь Лиирии, — представила его Миникин. — Тот, что убил твою мать, Белоглазка.

Девушка замерла, но лишь на мгновение. Она позволила Миникин вложить свою руку в руку Лукьена, а потом — улыбнулась ему.

— Добро пожаловать, сэр Лукьен, — произнесла она.

Лукьен едва мог говорить.

— Спасибо, — выдавил он. — Счастлив познакомиться с тобой. — Он изучал лицо девушки и незрячие глаза. Непонятно, как она могла его видеть, но отчего-то вдруг хихикнула.

— Не такая уж я слепая, как вы думаете, сэр.

Озадаченный, Лукьен прокашлялся:

— Извини. Просто… Миникин назвала тебя Белоглазкой…

— Так меня теперь называют, — согласилась девушка. — Мне подходит это имя, правда?

— Ммм, что ж, пожалуй. Ты дочь Кадара?

— Да.

— Значит, я здесь ради тебя. — И, на глазах у всех Нечеловеков, Лукьен опустился на одно колено перед девушкой, продолжая держать ее за руку, посмотрел на ее милое личико. — Я несправедливо обошелся с тобой и твоим отцом. Я убил твою мать. В искупление прежних грехов я отныне посвящаю свою жизнь твоей защите, о Белоглазка. Пока я жив, я буду твоим телохранителем.

В огромном зале наступила тишина. Весь облик девушки говорил о Прощении.

— Встаньте же и будьте моим защитником, сэр Лукьен.

Лукьен поднялся с колена, и сейчас же к ним подбежал Гилвин.

— Можно мне познакомиться с тобой? — спросил он. Голос его звучал чуть нервно. Когда Лукьен увидел лицо юноши, то сразу понял, почему. Оно озарилось мгновенной вспышкой любви — именно такое лицо было у Акилы, когда он впервые увидел Кассандру. Ничуть не удивившись, Белоглазка тут же повернулась к Гилвину, отчего сердце парня учащенно забилось.

— Да, конечно, вам пора познакомиться, — сказал Лукьен. — Белоглазка, это Гилвин Томз. Прибыл со мной из Лиирии.

Гилвин протянул ей здоровую руку.

— Я был там учеником библиотекаря, — быстро добавил он. Он был так очарован девушкой, что совершенно забыл про Теку, сидящую у него на плече. Обезьянка заверещала в знак протеста, и тогда Гилвин представил свою лохматую подружку: — Да, а это вот Теку. Мой друг.

Белоглазка заметила обезьяну спустя пару секунд. В ее действиях постоянно наблюдалась небольшая заминка.

— Ах ты, милочка, — заворковала она, почесывая Теку за ушком. — Ну и красавица же ты! Она ведь ганджийская, верно?

— Верно, — ответил Гилвин. — Но уже давно жила в Лиирии.

Они беседовали так, будто, кроме них, вокруг не было ни души. Лукьен украдкой подмигнул Миникин, и она ответила тем же.

— Вы устроили нам отличный прием, детки, — объявила хозяйка Гримхольда. — Но сейчас мы должны отдохнуть. А потом примемся за работу. Так что пойдемте; разговоры будут позже.

Нечеловеки начали расходиться, как послушные солдаты, осталась одна Белоглазка. Миникин дождалась, пока все уйдут, а затем обернулась к Лукьену.

— Я знаю, вы устали, сэр Лукьен, но здесь есть кое-кто, с кем вам стоит повидаться, пока не отправитесь на отдых.

— Правда? И кто же это?

Миникин обратилась к Белоглазке:

— Дитя мое, почему бы тебе не забрать Гилвина Томза и не показать ему Гримхольд? Я уверена, ему это придется по душе.

— Конечно, — быстро ответил Гилвин. Он с обожанием посмотрел на девушку. — Еще как.

Белоглазка кивнула.

— А ты куда, Миникин?

— Повидаться с Прорицательницей. — Маленькая дама улыбнулась молодежи. — Надеюсь, вам двоим можно доверять.

Белоглазка засмеялась, Гилвин же густо покраснел.

— Пойдемте, сэр Лукьен, — позвала Миникин. Лукьен направился за ней следом. Трог тоже пошел с ними.

— Куда мы идем? — спрашивал рыцарь. — И кто такая Прорицательница?

— Увидите, — она устремилась к одному из помещений, выходящих из главного зала. Подобно остальным, оно оказалось темным, освещаемым отдаленными факелами. Лукьен решил не терять времени даром: