Нарский Шакал - Марко Джон - Страница 67

— У вас множество талантов, принц Ричиус, — тихо произнес он. — И вы более хороший дипломат, чем ваш отец. Вокруг моей жены словно кобели увиваются многочисленные глупцы. Но не вы.

— Поверьте мне, граф, я не хотел никого оскорбить. Я просто…

— Не надо извиняться. Вы справились с ней просто великолепно. Не много найдется мужчин, которые отважились бы отказать Эллианн. Но вам даже этого не понадобилось делать, правда? Вы совершенно ее очаровали. Мне кажется, вы будете иметь здесь успех.

— Простите меня, граф, но вам следует объяснить свои слова. Я не понимаю, что вы хотите сказать.

Бьяджио притянул Ричиуса еще ближе и обнял за плечи, как отец может обнять сына. Принц оглянулся, надеясь, что за ними никто не наблюдает. У него сложилось впечатление, будто они остались совершенно одни остальные гости были поглощены своими разговорами. Бьяджио указал пальцем в противоположный конец зала.

— Посмотрите туда. Вы его видите?

И Ричиус действительно его увидел.

Железный Трон Аркуса.

Трон оказался не столь великолепным, как он себе представлял. Его не украшали драгоценные камни, причудливая резьба или древние руны. На сиденье не было подушек, а спинка не возносилась претенциозно к потолку. В нем была только грубая польза железа, холодного и неприступного. Пустой и аскетичный трон стоял на крошечном помосте, странно неуместный в этом пышном зале, и в то же время во всей огромной империи не было ничего, что символизировало бы власть лучше, чем этот бедный, грубо сработанный стул.

— Он прекрасен, правда?

Ричиус вынужден был согласиться. Он так напоминал трон его собственного отца, что принц невольно задумался об императоре, восседавшем на нем. Насколько скромен Аркус Нарский, покоритель континента, если может удовлетвориться отсутствием роскоши. Что за человек вызвал его в столицу Нара?

— Он удивительный, — сказал наконец Ричиус.

У него возникло немало вопросов относительно этого трона, но не было намерения задавать их Бьяджио. Граф явно рассчитывал извлечь из их разговора нечто иное.

— Что вы хотите мне сказать, граф? — спросил он.

— Есть вещи, которые нам необходимо обсудить, принц Ричиус. Вещи, которые вам следует узнать прежде, чем вы встретитесь с остальными.

— С остальными?

— Да, с людьми, которые так же приближены к императору, как его собственные мысли.

— Мне кажется, я знаю этих людей, граф. В Арамуре мы называем их Железным Кругом.

— Так называют нас и здесь, в Наре, — усмехнулся Бьяджио. — Однако мы сами предпочитаем называться иначе.

— Вы говорите так, будто мне следует опасаться этих людей, — заметил Ричиус. — Верно?

Бьяджио рассмеялся.

— Ах, принц Ричиус, вы себе даже не представляете!

— Тогда просветите меня.

— Мы — глаза и уши императора. Когда мы советуем, он нам внимает.

— И?…

— И вам разумнее всего обойтись с остальными так же, как с моей женой. Они станут наблюдать за вами, ждать, когда в вас проявится та же гниль предательства, что была в вашем отце. Человек недалекий мог бы им дать именно то, чего они хотят. Но вы ведь не глупы, правда?

Ричиус едва не лишился дара речи. Он не ожидал, что Бьяджио будет столь откровенно высказываться по поводу измены его отца, — и не представлял, как ему ответить.

— Почему вы говорите мне это, граф? — спросил он. — Что вам от меня нужно?

— Уверяю вас, принц Ричиус, мне ничего не нужно, кроме того, чтобы вы стали хорошим королем.

И Ричиус вновь не стал скрывать своего скептицизма.

— Вы мне не верите? — изобразил удивление граф. — А следовало бы. Вы уже знаете, насколько нам важно, чтобы внутри империи царил мир. Но другие в вас не уверены. Вам придется их убедить.

— А если я не смогу?

Бьяджио выразительно поднял брови.

— Это было бы весьма прискорбно. Потому что, видите ли, не все в Наре так легко прощают, как я. А мое влияние на императора ограничено. Но вы могли бы убедить остальных, что вы не до такой степени сын своего отца, дабы им нечего было сообщить императору. Тогда вы вернетесь в Арамур уверенным в своей власти, а я смогу заниматься своим делом без помех.

— О, — сказал Ричиус, — и что же это за дело?

Бьяджио бесстрастно улыбнулся.

— Слежка за вами.

Молчание между ними длилось всего секунду, но его хватило для того, чтобы в уме Ричиуса возникла простая фраза. Эту фразу знали в империи все, и принц выучил ее еще на коленях у отца. Но при мысли о ней он по-прежнему содрогался.

«Рошанн повсюду».

— Хорошо, — сказал наконец Ричиус. — Похоже, у меня нет иного выбора, кроме как улестить этих людей.

— Этого требуют интересы Арамура, принц Ричиус. — Бьяджио снова протянул ему кубок.

— Конечно. Тогда где же они? Покажите их мне.

— Один стоит прямо за вами. Не поворачивайтесь слишком быстро.

Медленно, спокойно Ричиус обернулся к трону, неспешно поднося кубок к губам. Лениво осмотрел зал, пытаясь угадать, кого именно он высматривает, пока его взгляд не остановился на исключительно низеньком человеке — ростом не больше, чем у двенадцатилетнего мальчишки, — оказавшемся впереди него. Как и Бьяджио, этот человек был очень богато одет. Казалось, он не замечает их, так как поглощен созерцанием длинноногой красавицы, возвышавшейся над ним. Свой бокал она держала на уровне его носа. Взгляд тараканьих глазок живо перебегал с лица женщины на ее грудь.

— Кто это?

Бьяджио отвернулся.

— Не глазейте столь откровенно, — проворчал он. — Его зовут Бовейдин. Он — министр вооружений Нара.

— А, вот как! — протянул Ричиус и подумал: «Тот самый, что дает работу военным лабораториям».

Даже в Арамуре слышали об этом гениальном недомерке. Создатель огнемета, боевого фургона и кислотоброса — такова была сомнительная слава человека, принесшего в Нар науку. Должно быть, он прожил на свете немало лет, но не казался старым. Ричиус мысленно отметил это как очередную странность: ведь его устройства уже несколько десятилетий ломали стены и сопротивление сотен городов. Именно он и ему подобные заставили Арамур склониться перед Аркусом без борьбы. Бовейдин сделал мечи и копья такими же бесполезными, как камни и палки.

— Вы хотите, чтобы я ему представился?

— Нет. Он не любит разговаривать с пришлыми. Но вы пробудете в Наре достаточно времени, чтобы с ним познакомиться. Он сам найдет вас, когда решит с вами встретиться.

— Но мне показалось, вы хотите, чтобы я поговорил с ними и убедил их в моей лояльности.

— Я хочу, чтобы вы запомнили их лица, только и всего. До конца дня вы познакомитесь с большинством из них. И при этом будете стараться не сказать какой-нибудь глупости.

Ричиус устало кивнул.

— Кто еще?

Бьяджио указал мизинцем в сторону дверей. Мужчина в ослепительно белом одеянии входил в зал, широко раскрыв объятия. Навстречу ему рвались с приветствиями гости.

— Епископ, — сообщил граф.

Епископ Эррит с привычной легкостью шел сквозь толпу, поглаживая щеки и раздавая отпущения грехов, словно гостинцы. Несмотря на дородность, двигался он с удивительным изяществом. Свита послушников в капюшонах следовала за ним, склонив головы в безмолвном почтении. От этого зрелища Ричиус поморщился. Как и большинство жителей Арамура, он не отличался религиозностью, и ему не слишком нравились ритуалы нарских священнослужителей. Не случайно большинство церквей, воздвигнутых ими в Арамуре, пустовали в субботние дни. Хотя люди вроде Эррита утверждали, что Бог Нара и Арамура един, Вентраны при любой возможности старались развеять этот миф.

— Я не хочу с ним знакомиться, — холодно промолвил Ричиус. — У нас в Арамуре священников хватает.

— Когда речь идет о епископе, ваши желания роли не играют, — недовольно заметил Бьяджио.

Его взгляд дольше, чем следовало, задержался на святоше, пробудив в Ричиусе подозрения.

— Он вам не нравится, правда? — сказал Ричиус. — Я заключил это из того, как вы на него смотрите.