Нарский Шакал - Марко Джон - Страница 118

— Это несложно, — со вздохом ответил Ричиус. — Я объясню тебе все, что смогу. — Он нахмурился. Если Дьяна не знает о приближающейся войне, то ее ждет потрясение. — Близится новая война. Аркус планирует вторжение в Люсел-Лор и хочет, чтобы моя страна ему помогала. Тарн узнал об этих планах и теперь нуждается в моей помощи, чтобы остановить императора. Он полагает, что, если я выскажусь против войны, Аркус ко мне прислушается.

— Потому что теперь ты — король.

— Ты об этом знаешь?

— Так мне сказал Люсилер.

— Что еще он тебе сказал?

— Что у тебя есть жена. — Дьяна всмотрелась в лицо Ричиуса и поспешно добавила: — Я все знаю, Ричиус. Это не страшно.

— Страшно, — возразил он. — Извини, Дьяна. Мне очень жаль. Я не хотел жениться. Я не мог тебя забыть, но…

Она привстала и приложила палец к его губам.

— Перестань, — велела она, — я не сержусь.

— Вот и хорошо. Потому что теперь я намерен сдержать данное тебе слово. Я увезу тебя отсюда, так или иначе. Я дал Тарну срок до завтра, чтобы он мог принять решение. Он знает, что, если оставит тебя здесь, миру между нами придет конец.

Дьяна закрыла глаза.

— Ах, Ричиус, лучше б ты не приезжал!

— Почему ты так говоришь? — воскликнул он. — Дьяна, ты будешь свободна! Я увезу тебя в Арамур, как и обещал.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не могу ехать с тобой!

— Проклятие, да не бойся ты его! Именно этого он и добивается, злобный подонок! Но я не допущу, чтобы он и на этот раз отнял тебя у меня. Теперь за мной стоит весь Нар, и он это знает. Ему придется со мной считаться.

Но чем больше он настаивал, тем более решительно Дьяна качала головой. Наконец она подняла руки, призывая его к молчанию.

— Нет! — крикнула она. — Нет, это невозможно. Я не могу уехать.

Ричиус отшатнулся. Ее слова обидели и всполошили его. Какую магию использовал Тарн, чтобы так подчинить ее своей воле? Она перестала быть той Дьяной, которую он знал прежде: девушкой, которая была готова торговать собой, лишь бы не стать женой дьявола из Люсел-Лора. Он поднялся на ноги и заглянул в ее прекрасное, загадочное лицо, пытаясь прочесть в ее глазах хоть какую-то разгадку происходящего. Но ее взгляд был таким же непонятным, как ее слова.

— Объясни, — не сдавался он, — почему ты не можешь его оставить? Ты его любишь?

— Нет.

— Тогда в чем дело? Он угрожал тебе? Потому что если это так…

— Он обращается со мной мягко, Ричиус. Он никогда не стал бы так поступать со мной.

Ричиус снова шагнул к кровати.

— Тогда почему? Я проделал ради тебя долгий путь, Дьяна. Я не поверну обратно, если не пойму, в чем дело. Дьяна напряженно застыла.

— Новая война, — пробормотала она. — Этого нельзя допустить.

— Почему ты не можешь уехать? — неумолимо спрашивал Ричиус.

В его голосе больше не осталось нежности. Он взял ее за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. Под туго натянутой кожей ощущалась хрупкая кость.

— Ответь мне, — потребовал он. — Дело в твоей болезни? Ты боишься? Чего?

— Пойдем со мной, — вдруг сказала Дьяна, с явным усилием вставая с кровати.

— Куда ты идешь?

— Иди за мной.

Она с трудом добралась до двери, и он бросился вперед, чтобы открыть ее перед ней.

— Ты едва можешь идти, — сказал он, протянув ей руку. — Давай я тебе помогу.

— Пожалуйста, не надо! — отстранилась она. — Увидят.

— Дьяна…

— Со мной все в порядке. Пойдем.

Он вышел за ней в коридор. Потом они спускались по лестнице, что давалось ей особенно тяжело. Наконец, убедившись, что вокруг никого нет, она приняла его помощь. В крепости царила тишина, и он бесшумно прошел с нею вниз, туда, где начинался коридор, ведущий в противоположную башню.

— Мы идем в твою комнату?

Дьяна молча кивнула.

— А как же Тарн? Разве он нас не увидит?

— Моя комната не рядом с ним.

Ее комната оказалась в южной башне — довольно далеко от апартаментов Тарна. В этом коридоре было больше окон, через которые лилось теплое весеннее солнце, а пол застелен пышным ковром. Ковер мягко пружинил под ногами, так что Ричиус смог оценить его высокое качество, несмотря на то что был в сапогах. На стенах осталось несколько украшений из поблекшего золота, а также инкрустации из слоновой кости и яшмы. Здесь явно чувствовалась королевская роскошь — та, что когда-то царила во всей цитадели. Из-за ближайшей двери слышались голоса беседующих женщин. Ричиус приостановился, боясь, что их увидят.

— Кто здесь? — тихо спросил он.

— Слуги. Женщины, которые мне прислуживают.

Ричиус удивленно поднял брови. Похоже, Тарн не жалеет для Дьяны денег. Остальные обитатели крепости жили в относительной бедности, она же была всеми ублажаемой королевой Тарна. Он почувствовал легкий укол ревности.

— Сюда. — Дьяна подошла к открытой двери.

Ричиус заглянул в комнату. Она оказалась светлой, солнечной и удивительно чистой. Женщина не намного старше Дьяны стояла в дальнем углу комнаты и хлопотала у странного цредмета обстановки, доходившего ей до талии. Комната была столь велика, что женщина не услышала их, пока они не оказались совсем близко от нее. Заметив Ричиуса, она испуганно вскрикнула и протянула руки к Дьяне. Та старалась ее успокоить: взмахнула руками и быстро-быстро заговорила — видимо, уверяла служанку, что все в порядке. Женщина продолжала с тревогой глядеть на Ричиуса, пока Дьяна буквально не вытолкала ее из комнаты, закрыв за ней дверь. Когда их спор закончился, Дьяна совершенно обессилела. Она приложила руку ко лбу и привалилась к двери, с трудом переводя дыхание. Ричиус подошел к ней и подхватил на руки. Она не стала сопротивляться. Ричиус вновь ощутил болезненную худобу ее тела и понял: с ней творится что-то неладное.

— Ох, Дьяна! Что с тобой?

Она указала ему на кресло, стоявшее в углу, где только что возилась служанка.

— Туда, пожалуйста. Дай я сяду.

Высокий и странный предмет мебели стоял у кресла, покрытый кружевами и лентами из белого льна. Он опирался на четыре крепкие ножки, а верх его был наполовину закрыт тканым пологом. Ричиус подвел Дьяну к креслу, с любопытством глядя на этот предмет. Там, где полог раздвигался в стороны, выбивались края пушистой ткани. Когда Дьяна села, он заглянул под полог. Оттуда на него уставилось нечто розовое.

— О Боже! — прошептал он и попятился. Его взгляд метнулся к Дьяне. Она в его сторону не смотрела. — Это младенец! — пролепетал он. Смысл увиденного обрушился на него подобно ураганному ветру. — Младенец! — повторил он снова. — Дьяна…

— Моя дочь, — тихо молвила она, бросив на Ричиуса виноватый взгляд.

Ричиус был ошеломлен. Он попытался взять себя в руки и рискнул еще раз заглянуть в колыбель. Под пеленками из нежнейшей ткани шевелился крошечный младенец — такого маленького ему еще никогда не приходилось видеть. Глаза малышки уставились на него с неосмысленным интересом. При каждом вздохе ее румяные щечки выдували крошечные облачка воздуха. Увидев незнакомое лицо, она обиженно всхлипнула.

— Она прекрасна, — печально прошептал Ричиус. Люсилер солгал ему, и он с трудом мог скрыть горечь. — Наверное, я ошибался насчет Тарна. Люсилер сказал мне, что он не мог быть с тобой близок.

Дьяна протянула руку и прикоснулась к его пальцам.

— Посмотри на нее внимательнее, — попросила она.

Ричиус бережно отодвинул полог и пристальнее всмотрелся в ребенка. Он догадался, что малышка родилась совсем недавно. Дома ему доводилось видеть новорожденных, у них всегда была красная кожица и довольно худые мордашки. Этой девочке было не больше нескольких дней. К тому же на головке виднелись только пушинки коричневого цвета. Пальчики правой руки слабо ухватились за воздух и сжались в кулачок размером с грецкий орех. Он медленно протянул руку к колыбельке, чтобы малышка успела разглядеть его движение. Ее глазки пытались следовать за его рукой, а когда он дотронулся до головки, она пустила пузырь слюней. Ричиус рассмеялся.