Mon AGENT или История забывшего прошлое шпиона - Мелехов Андрей Михайлович - Страница 98

— Да, мой друг, — ответил Учитель, — иногда и небесам нужна помощь землян!

— Я могу, — наконец вновь обрёл дар речи Учёный, — синтезировать то, что вам нужно. Скажите только, кто должен умереть и кто должен стать бессмертным?

Глава 10

Последние ещё не тронутые полки резерва с мрачной решимостью ждали своей очереди. Лица ангелов Михаила, несколько постаревшие в последние месяцы, стали, пожалуй, менее юношескими и женоподобными. Теперь на надвигавшиеся боевые порядки нечисти смотрели по-мужски красивые воины, чьи светлые глаза под украшенными гребнями греческими и римскими шлемами не мигали от страха боя, смерти и мучений. Раса ангелов не знала греха трусости и, по крайней мере, в этом отличалась от расы людей. Архистратиг с гордостью посмотрел на спокойные лица легионеров, приготовившихся к последнему сражению потустороннего мира, и поделился своим наблюдением с другом Гавриилом. Тот, поморщившись от ноющей раны в бедре, снял блестящий шлем в ссадинах от клинков, вытер закопчённое порохом лицо и философски заметил:

— Зато нам свойственны все остальные слабости, особенно грех чрезмерных амбиций!

— О чём ты, брат мой? Нас с тобой не повышали по службе пять тысяч лет!

Гавриил невесело засмеялся:

— Трагедия армии мирного времени! Нет боя, нет и смерти! Нет смерти, нет и повышения! Остаётся либо узурпировать власть, либо становиться предателем!

— Ну, нам с тобой подобное никогда не грозило — уж слишком мы заядлые солдафоны!

— И скорее всего, ими и умрём! — Последнее утверждение прозвучало без всякого пафоса. Скорее оно являлось констатацией трудно оспоримого факта.

Михаил опять обвёл гордым взглядом замершие в ожидании последнего приказа безукоризненно ровные когорты гвардии. Белизна крыльев и блеск доспехов этих ещё не участвовавших в бою войск контрастировали с частями, которые на скорую руку собрали из уже разбитых сегодня легионов. Каждый из этих ангелов, чётко соблюдавших строй, носил следы жестокой рукопашной схватки. Они были покрыты своей и чужою кровью, почерневшими бинтами и пороховой копотью. Гребни шлемов были либо погнуты, либо полностью снесены клинками. Гордость Рая ждала последней схватки в непосредственной близости от центра города с его великолепными мраморными храмами и общественными зданиями, пышными цветочными садами и прохладными парками, украшенными чудесными фонтанами. Где-то там, внизу, приносил свою последнюю жертву Основоположник, а Миссионер пытался придумать ещё одну гениальную интригу. Последнюю и бесполезную, как и всякое политическое действо в осаждённом смертельным врагом городе. Сам город — обитатели роскошных вилл, красивых домов и аккуратных общежитий — давно поняли, что их ожидает. Порою издалека, с окраин и из пригородов, до них доносились отчаянные крики женщин. Наверное, первые мародёры из числа нечисти уже принялись чинить то, что вскоре ожидало и всё остальное население Богадельни.

— Ваше превосходительство! Позвольте обратиться! — Невесёлые мысли двух великих полководцев Рая прервал взволнованный голос великого астронома Галилео.

— Да, старик, ещё есть время! Боюсь, другого раза может и не представиться! — ответил Михаил.

— Великий! — всё тем же взволнованным голосом отвечал Галилео. — У меня есть важная новость!

Твоя сирень окончательно засохла? — с усталой иронией спросил выдающегося астронома Гавриил, морщась от боли в раненом бедре.

Галилео без слов вытащил из-под панциря ветку упомянутой сирени и маленький прозрачный пузырёк с жидкостью янтарного цвета. Открыв склянку, он взял на язык капельку и, набрав в рот слюны, обильно плюнул на хрустящие смертью голубые цветки. Прошла секунда, другая, третья. И вдруг произошло чудо. Мёртвая веточка прямо на глазах как будто налилась невесть откуда взявшимися соками. Галилео подлетел к Михаилу и без слов протянул ему гроздь голубоватых цветов. Архистратиг машинально понюхал их и сказал:

— Пахнут! Что это значит? Таки вернулся Уриэль? Не ожидал! Гляди-ка, неужели перековался, вампирская морда?

— Это не Уриэль, — победно улыбнулся Галилео, — но это то, что мы ждали!

— Эликсир бессмертия? — с сомнением спросил Гавриил. — Неужели он всё же существует?

— Смотрите! — крикнул им великий астроном, показывая рукою в кольчужной рубашке куда-то в тыл позиций.

Вдалеке показался столь знакомый силуэт флагмана военно-воздушных сил Рая — огромный дирижабль с отчётливой надписью «С нами Бог!». Михаил достал из седельной сумки на боку парившего белокрылого жеребца потрёпанный флотский бинокль с поистёршейся надписью «Сделано в СССР» и направил его на гондолу воздушного корабля. Когда он рассмотрел фигуры находившихся там, морщины на его озабоченном лице пожилого испанского рыбака разгладились в широкой улыбке.

— Гавриил, — позвал он, — ты ещё не передумал устроить свой рейд в ставку Зверя? Тебе сможет помочь твой старый друг — лучший кавалерист, когда-либо живший в Аравии!

Когда все герои битвы за протеин N поднялись на плоскую крышу здания Центра, хлеставший до этого вселенский ливень кроваво-красного цвета внезапно прекратился. Над группой людей и бессмертных пророков вдруг стали видны сверкающие звёзды, которым сейчас не мешали миллионы огней огромного города. Настала пора прощаться. К этому времени среди собравшихся появилось необычное животное — летающая ослица по имени Бурак. Бородач, нежно поглаживавший её добрую морду, охотно пояснил, что именно на ней он и совершил памятное путешествие в потусторонний мир. Туда он вознёсся в одну памятную ночь с Храмовой горы в Иерусалиме. Неожиданно выяснилось, что с нею знаком и Учитель. Увидев его, Бурак издала характерный ишачий звук, неспешно подошла к нему и уткнулась носом в живот. С изумлённой улыбкой он узнал в ней ту самую ослицу, на которой когда-то въехал всё в тот же священный город навстречу мученической смерти и последовавшему бессмертию. Именно этой знаменитой представительнице семейства парнокопытных предстояло перенести в иное измерение немалых размеров стеклянную бочку с переливающейся янтарным блеском жидкостью.

Дольше всего Бородач и Учитель прощались с Мари. Один из них расставался со своей единственной и безнадёжной любовью, другой — с праправнучкой, так похожей на самую восхитительную женщину его земной жизни.

— Ты ещё вернёшься? — спросила Мари бывшего плотника из Назарета. Она не обернулась в сторону Аналитика, так как знала, что любовник не станет ревновать её к этому мужчине.

— Надеюсь, что да! — с улыбкой ответил тот, взяв её ладонь в одну руку и поглаживая другой. — Но ты же знаешь, от кого это зависит!

Мари кивнула: она действительно догадывалась, кто вновь и вновь посылал проповедника добра и справедливости мучительно умирать от рук властей и лицемеров.

— Ты не боишься боли?

— Нет! — ответил Учитель, усмехнувшись. — Есть боль, слаще которой нет ничего на свете! Боль страдания ради других людей!

Вслед за Учителем к Мари подошёл и Бородач. Он внимательно и нежно посмотрел на её лицо, так похожее на чудесный лик девушки-подростка, когда-то отдавшей ему свою девственность и ставшей женой и лучшим другом.

— Оставайся с миром! — наконец сказал он на прощание. — И да будут твои потомки так же прекрасны, как и ты!

После этого великий Пророк неожиданно подошёл к Снежной Королеве, которая по-прежнему держалась за простреленное плечо. Он осторожно положил свою горячую и сухую ладонь на рану, аккуратно и профессионально забинтованную Полковником. Настороженность на прекрасном лице оперативницы Моссада сменилась удивлением, когда несколько секунд спустя боль в плече сначала уменьшилась, а потом и совсем исчезла. Выражение удивления сменилось изумлением, когда Бородач прошептал ей что-то на ухо. Даже в темноте было видно, что красавица-блондинка покраснела до корней волос и смущённо улыбнулась. Очевидно, пожилой араб, довольно поглаживающий бороду, сумел сказать нечто такое, чего ей пока не доводилось услышать от других мужчин.