Избранная по контракту - Казакова Екатерина "Красная Шкапочка" - Страница 47

— Достопочтенный сэр Кролик, доверяю вам самое дорогое, что у меня есть, моего героического зверя, постарайтесь в буквальном смысле не уронить оказанное вам доверие.

И, независимо насвистывая, двинулась вперед. Сзади, тяжело вздыхая, плелся дроу. А он что, думал, в сказку попал, когда с нами связался? Таскать тяжелого, постоянно извивающегося в попытках расположиться поудобнее пса — это ему не кинжалом перед лицом девушки размахивать. Видимо, Сосискин принял-таки удобную для себя позу и задал дроу давно нас с ним волнующий вопрос:

— А скажи мне, быстроногий Кролик, сколько денег за свои услуги дерут драконы?

Дроу споткнулся и осторожно поинтересовался, зачем нам нужны драконы.

— За надом, — схамничал в ответ пес. — Ты мне тут еврейством не занимайся, вопросом на вопрос не отвечай. А ну быстро смотри мне в глаза и четко докладывай, когда к тебе священное животное Избранной обращается.

Кролик поудобнее перехватил раскормленную тушку и ответил:

— По-разному, все зависит от услуги.

— Сосискин, ты конкретизируй вопрос-то, вопросы задавать не научился правильно, а все туда же — лезешь куда-то, — влезла моя справедливость.

— А ты не суйся и вообще молчи, женщина, твой день Восьмое марта, — рыкнул он в ответ, но, видимо, сообразил, что лопухнулся, и поэтому осторожно зашел с другой стороны: — Предположим, ему поручат перевезти один очень ценный груз из одного города в другой. Сколько он за это слупит?

Кролик на мгновенье задумался, а потом совершено честно ответил:

— Не знаю. Все зависит от веса груза, расстояния и от того, какое в этот момент у дракона будет настроение. Мне вот раз потребовалось срочно доставить письмо из Аккона в Кэрмэтэль, это в трех днях полета. Так дракон содрал с меня по двести пятьдесят золотых за каждый день пути до Кэрмэтэля и по двести золотых за полет назад. А когда вернулся, сказал, что я еще должен ему четыреста пятьдесят золотых, потому что полет занял времени на два дня больше. И это еще он мне скидку сделал, потому как должок у него передо мной был. А так бы мог по триста золотых за каждый день полета взять. Ну, я еще потом почти тысячу золотых отдал трактирщикам и хозяевам постоялых дворов, где он ел, но в целом я еще дешево отделался.

— Им что, еще жратву и обратную дорогу оплачивать надо? — потрясенно выдохнул пес и кинулся в подсчеты.

— Двести пятьдесят умножим на три, потом прибавим шестьсот… Это будет у нас… ага… приплюсуем к этому еще тысячу четыреста пятьдесят, и это только за письмо… Да еще и золотом… — шептал, смешно шевеля носом мой личный бухгалтер, а когда закончил, выдал: — Дашка, это до хрена! Это ж, даже если мы и мои уши продадим, и все твое белье, и сдадим весь металлом, нам все равно не хватит. — Да, нехилые бабки с тебя эта экпресс-доставка поимела, — закручинился мой счетовод Вотруба. Потом, видимо, вспомнил, что так и не услышал, сколько стоит билет на спину дракона, и с тревогой в голосе поинтересовался: — Кролик, вот чисто из интереса, а сколько они берут за перевозку людей?

— А нисколько, — хохотнул в ответ дроу.

— Что, просто так катают? — мигом оживился пес.

— Нет, они вообще никого ни катают. Ни один дракон ни за какие деньги и сокровища не посадит кого-то на свою спину, — разбил наши мечты на комфортное путешествие красноглазый погубитель надежд. — Какие деньги им только император и Темный лорд, да и прочие богачи ни предлагали, никто из их племени не согласился, — хотел поставить точку в этом вопросе Кролик.

Но у Сосискина было свое мнение на этот счет, и поэтому он, подмигнув, многообещающе гавкнул:

— Это мы посмотрим. Это они еще со мной не встречались, калоши летающие. Узнаем, кто из них сам мне приплатит, чтоб я ему на спину залез.

— Ларда Дариа, а зачем вам дракон? — недоуменно спросил Кролик, когда Сосискин угомонился.

Говорить дроу о том, что по сравнению с предыдущими Избранными я совершено ущербная, мне не хотелось. Вдобавок я опасалась, что, узнай Кролик, что во мне магической силы и прочих талантов нет ни шиша, он разуверится в моей божественности и перережет глотку. Поэтому я соврала:

— Да нам просто любопытно стало, врут про богатства драконов или нет. — И пока дроу не задал еще какой-нибудь неудобный для меня вопрос, я пошла на опережение: — Вот скажи, Кролик, как тут у вас дела с магией обстоят? У кого какой дар и в чем это проявляется?

И Кролик окончательно просветил меня в вопросах магического плана. Магический дар был тут у всех жителей, и у каждой расы свой. Русалки могли находить воду, поэтому их очень часто приглашали, когда требовалось вырыть новый колодец. Эльфы обладали талантом выжимать деньги буквально из воздуха. Дроу могли видеть в темноте и поэтому вели темный, в определенном смысле, образ жизни. Гоблины предвидели надвигающееся в горах землетрясение и распознавали залежи руды. Цверги были наделены способностями найти даже в куче навоза бриллианты и сделать тут же из них ожерелье, а лепреконы — из спичек построить мост, который мог простоять века. Гномы чувствовали весь окружающий мир. Единороги приносили в дома мир и процветание и одним своим видом изгоняли из них злых духов. Считалось, что человек, поймавший искорку от рога единорога, обязательно обретет свое счастье. Домашние и лесные духи понимали животных. Ведьмы видели темные пятна в душе и умели из этого маленького пятнышка вырастить черное зло в сердце. Вампиры локализовали очаги болезни у человека, и так далее.

Магический дар окутывал человека или нелюдя наподобие ауры, и каждый ее видел. Детей с раннего возраста учили понимать, у какой расы какой дар. Однако с людьми было сложнее. У людей магическим даром считалось то, что у нас называется склонностью или талантом. Так, любой человек, у которого что-то получалось лучше, чем у других, слыл обладателем определенного дара. Пока родители не понимали, к чему лежит у ребенка душа и руки, считалось, что дар спит, но когда он начинал что-то делать, и это у него начинало получаться лучше, чем у сверстников, то говорили, что дар просыпается.

Окончательно дар сформировывался годам так к восемнадцати — двадцати, когда наступала пора выпихивать свое чадо из родительского гнезда. Тогда в торжественной обстановке архимаг города или приглашенный в деревню волшебник в присутствии родителей и друзей провозглашал о расцвете дара и объявлял, чем же боги наделили дитятю. К примеру, если парень лучше других выслеживал зверя на охоте, то ему присуждали магический дар читать звериные следы. Или там девица хорошо крестиком вышивала, то ее объявляли магически одаренной вышивальщицей. Отдельной строкой стояли волшебники и маги, их ауры сияли ярче всех, но они напустили такого туману вокруг своих личностей, что все давно забыли, как распознать, какой у кого дар. А вот мою ауру не видел никто, поэтому ни Сивка, ни Яфор, ни орк, ни Кролик, ни все прочие не чувствовали во мне магии. С этим мне, безусловно, надо было что-то делать. Только что — мне пока в голову не приходило, потому как в чудодейственную силу амулетов — усилителей дара, произведенных руками местных умельцев, я абсолютно не верила.

За разговорами я не заметила, как мы вышли на поверхность за стеной города. Там нас уже ждала карета, запряженная животными, похожими на помесь жирафа и осла. Вокруг средства передвижения гарцевал на великолепных лошадях отряд дроу. Я наконец-то увидела вблизи знаменитых гшердов. По мне — лошади как лошади, ничего супернавороченного в них и не было. Так, чуть выше в холке, чем наши, хотя я и деревенского кабыздоха, на котором пастух стадо пасет, от чистокровного скакуна арабского шейха не отличу. Кролик с явным облегчением опустил Сосискина на землю, а потом поклонился и срывающимся от волнения голосом попросил меня взять его с собой в поход. Этого момента я ждала давно и поэтому ответила заранее подготовленной фразой:

— Увы, сэр Кролик, как бы я ни хотела видеть вас в своих рядах, но вы мне нужны здесь, практически на передовой. На вас я возлагаю миссию по созданию контрразведки и развертыванию шпионской сети. Я должна знать обо всех коварных планах Темного лорда и его приспешников. — И, пока он не начал думать о том, какие планы Темный лорд может строить в этом захолустье, я бодренько ухватила его под локоток и отволокла за карету. — И потом, Кролик, — подозрительно оглядываясь вокруг, прошептала я, — разве в твоей команде нет молодых и рьяных, которые метят на твое место? — Обрадовавшись проявившейся печати озабоченности на его лице, я продолжила сгущать краски: — Сам подумай: ты уедешь из города неизвестно насколько и не факт, что вернешься. Как тут не устроить резню за твое место? Даже если мы возвратимся с победой, вместо заслуженного отдыха, ты будешь вынужден наводить порядки и возвращать себе законное место.