Тишина в Хановер-клоуз - Перри Энн - Страница 9

– Совершенно верно, – согласилась Лоретта. – Садитесь, пожалуйста, мисс Барнаби.

Шарлотта поблагодарила и осторожно опустилась на стул с жесткой спинкой и расправила юбку. На мгновение ее охватило неприятное чувство – она вспомнила, как до замужества часто оказывалась в подобных ситуациях. Мать сопровождала ее на подобные мероприятия, выставляя напоказ в надежде привлечь достойного мужчину и выдать замуж. Заканчивалось это всегда одинаково: Шарлотта либо высказывалась чересчур независимо, либо смеялась слишком искренне, либо была капризной и не выказывала должного шарма, зачастую сознательно. Но тогда она думала, что влюблена в мужа старшей сестры, и мысль о браке с кем-то другим была ей просто невыносима. Как это было давно и как по-детски! Тем не менее Шарлотта прекрасно помнила бесконечные напоминания о хороших манерах, стремление не отстать от моды и усилия по поиску мужа.

– Вы уже бывали в Лондоне, мисс Барнаби? – спросила старшая мисс Йорк. Ее холодные серые глаза внимательно рассматривали изящную фигуру Шарлотты, отмечая крошечные дырочки от иголки в том месте, где распускали лиф платья.

Но Шарлотта не обращала внимания. Это всего лишь часть игры. Она должна внимательно наблюдать, чтобы затем обо всем рассказать Эмили.

– О да, но довольно давно, из-за болезни тетушки. Слава богу, она поправилась, и теперь я снова могу быть самой собой. Однако мне кажется, я много пропустила. В обществе столько всего случилось.

– Вне всякого сомнения. – Миссис Йорк слабо улыбнулась. – Хотя события повторяются год от года – меняются только имена.

– Думаю, люди тоже стали совсем другими, – возразила Вероника. – А уж театр – в этом нет сомнения.

Миссис Йорк бросила на невестку взгляд, выражение которого не укрылось от Шарлотты: жесткий, осуждающий.

– Ты почти ничего не знаешь о театре, – заметила она. – Ты только в этом году стала ходить на спектакли. – Она повернулась к Шарлотте. – Моя невестка недавно овдовела. Естественно, она соблюдала траур, который закончился совсем недавно.

Шарлотта уже решила, что будет изображать полное неведение о преступлении в Хановер-клоуз и обо всем, что с ним связано. Она придала своему лицу выражение сочувствия.

– Мне очень жаль. Пожалуйста, примите мои глубочайшие соболезнования. Я бы не стала вас беспокоить, если бы знала. – Она повернулась к Джеку, который старательно избегал ее взгляда.

– Прошло три года, – нарушила неловкое молчание Вероника. Она не смотрела на свекровь. Ее взгляд опустился на роскошную бордовую парчу юбки, потом вернулся к Шарлотте. – Мы снова начинаем жить.

– Ты, – мягко, но в то же время вполне настойчиво подчеркнула миссис Йорк.

Ее переполняли чувства, но она делала все возможное, чтобы Шарлотта этого не заметила. Она напоминала молодой женщине, что для нее потеря сына невосполнима, а горе матери сильнее страданий жены, потерявшей супруга. Неужели это означает, что Вероника снова собралась замуж? Похоже, на лице Лоретты отразилось не только сочувствие к молодой женщине или даже зависть и жалость к самой себе. Ее маленькие белые руки с сильными пальцами лежали на коленях, глаза сверкали. Не будь эта мысль такой абсурдной, Шарлотта восприняла бы ее пронизывающий взгляд как угрозу. Но это было необоснованное и неточное наблюдение.

Уголки полных губ Вероники изогнулись в слабой улыбке. От нее не укрылся смысл замечания свекрови.

– Действительно, мистер Рэдли, вы можете меня поздравить. – Она подняла взгляд на гостя. – Я снова выхожу замуж.

Шарлотта мысленно отметила, что отношения Вероники Йорк и Джека Рэдли выходят за грань просто дружбы – по крайней мере, с ее стороны.

Джек улыбнулся, словно для него это был приятный сюрприз.

– Желаю вам счастья и удачи.

– Я тоже, – присоединилась к нему Шарлотта. – Надеюсь, вся печаль останется в прошлом.

– Вы слишком романтичны, мисс Барнаби. – Брови миссис Йорк слегка приподнялись.

Она почти улыбалась, но в ее словах явно чувствовалась холодность, какая-то затаенная обида. Возможно, старая рана, и с этим ничего нельзя было поделать. Никто не знает, какая боль, разочарование или утраченные надежды кроются в душе человека. Шарлотта подумала, что нужно обязательно встретиться с достопочтенным Пирсом Йорком; возможно, этот разговор прольет свет на то, о чем она теперь только догадывается.

Она постаралась, чтобы ее улыбка вышла очаровательной.

– Да, наверное. Но даже если действительность не всегда совпадает с желаниями, я надеюсь на лучшее. – Не переборщила ли она с наивностью? Но было бы обидно просидеть тут полчаса, как того требовали приличия, и откланяться, ничего не узнав. До следующего визита ждать придется довольно долго.

– Я тоже, – заверила его Вероника. – И вы очень добры. Мистер Данвер чудесный человек, и я уверена, что буду с ним счастлива.

– Вы рисуете, мисс Барнаби? – спросила миссис Йорк, резко меняя тему разговора. На этот раз на Веронику она не смотрела. – Мистер Рэдли может отвести вас на зимнюю выставку в Королевской академии живописи. Осмелюсь предположить, вам будет интересно.

– Я не очень хорошо рисую.

Пусть сами решают, скромность это или правда. Как и всех юных леди благородного происхождения, Шарлотту учили рисовать, но ее кисть не поспевала за воображением. После замужества и рождения двух детей ее единственное увлечение – вмешиваться в дела Томаса и расследовать преступления. У нее обнаружился талант детектива – даже муж не спорил с этим, – но теперь она вряд ли могла в этом признаться!

– Я и не предполагала, мисс Барнаби, что вы примете участие. Просто посмотрите, – ответила миссис Йорк и взмахнула рукой. Пренебрежительный жест обидел Шарлотту, но в роли мисс Барнаби она не могла дать отпор. – Тут не требуется никакого мастерства, разве что элегантно выглядеть и быть скромной в своих речах. Я уверена, вы оба без труда справитесь с этой задачей.

– Вы очень добры, – сквозь зубы пробормотала Шарлотта.

Вероника наклонилась вперед. Она была по-настоящему красивой женщиной; в ее лице удивительным образом сочеталась тонкость черт с решительным взглядом и упрямым изгибом губ. Держалась она дружелюбно, как с давней знакомой. Шарлотта вдруг поняла: ей хочется, чтобы Питт подтвердил незапятнанную репутацию молодой женщины, удовлетворив Министерство иностранных дел. Мысль о подозрениях насчет Вероники была ей неприятна.

– Если хотите, можете пойти со мной, – предложила Вероника. – Я буду рада вашему обществу. Мы сможем говорить все, что захотим, и откровенно высказать свое мнение о том, что нам нравится или не нравится. – Она не смотрела на свекровь, но слегка приподняла изящное плечо, словно предупреждая возражения.

– С удовольствием, – искренне сказала Шарлотта. Она видела, как закашлялся сидевший на соседнем стуле Джек и достал платок, чтобы скрыть улыбку.

– Значит, договорились, – решительно заявила Вероника. – Моя свекровь не очень любит такие мероприятия. Уверена, она будет благодарна за возможность пропустить выставку в этом году.

– Я много раз сопровождала тебя в такие места, которые не доставляли мне особого удовольствия. – Миссис Йорк холодно посмотрела на Веронику. – И, вне всякого сомнения, буду сопровождать и дальше. Семейные обязанности никогда не заканчиваются, и никому не позволено ими пренебрегать. Уверена, вы со мной согласитесь, миссис Барнаби?

Она обращалась к Шарлотте, но ее взгляд сначала остановился на Веронике, а затем скользнул в сторону, и выражение лица почти неуловимо изменилось. У Шарлотты вдруг возникло ощущение, что женщины недолюбливают друг друга – если не сказать больше.

Вероника напряглась – это было заметно по длинной шее, изящной линии горла, чувственным губам. Она промолчала. Шарлотта не сомневалась, что они говорят о чем-то другом и, несмотря на напряжение и скрытую неприязнь, прекрасно понимают друг друга.

– Разумеется, – пробормотала Шарлотта. В конце концов, последние два года она якобы ухаживала за больной родственницей. Разве от незамужней женщины можно требовать большей жертвы, даже из чувства долга? – Семью скрепляют любовь и обязанности.