Тишина в Хановер-клоуз - Перри Энн - Страница 14

Питт подошел к парадной двери и внутренне приготовился к отповеди лакея, который скажет, что место полицейского – если ему вообще позволено приходить – у задней двери, вместе с торговцами. Он привык к подобному обращению, но все равно почувствовал, как напряглись плечи.

Дверь открылась почти сразу, и на пороге появился лакей, мужчина лет тридцати, на лице которого отражалось легкое удивление.

– Меня зовут Томас Питт, – инспектор решил пока не упоминать свою должность. – Вполне возможно, у меня есть информация, которая может быть интересна мистеру Йорку. Буду обязан, если вы спросите, могу ли я с ним увидеться.

Лакей не осмелился отвергнуть эту просьбу, не известив хозяина, на что и рассчитывал Питт.

– Подождите в маленькой столовой, я узнаю. – Лакей отступил назад и открыл дверь, приглашая войти. В руке он держал поднос, но у Питта не было визитной карточки, которую следовало положить на него. Видимо, стоит ее завести – просто имя, и ничего больше.

Столовая при кухне была просторной и удобной, хотя довольно строгой, с зеленой мебелью холодных тонов и литографиями на стенах. Два застекленных шкафа с книгами в кожаных переплетах и изящный глобус на столике у окна, на котором все страны Британской империи были отмечены красным цветом – просторы Канады, Австралии, Индии, большей части Африки вплоть до Египта, многочисленных островов в океане. Глобус охватывал латунный меридиан с гравировкой.

Лакей нерешительно топтался на месте.

– Могу я сообщить мистеру Йорку, с чем связан ваш визит? – наконец прямо спросил он.

– Со смертью мистера Роберта Йорка, – ответил Питт, почти не погрешив против истины.

Лакей не нашел что на это ответить, церемонно поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Томас знал, что долго ждать не придется, и решил не тратить времени на осмотр комнаты в попытке получить представление о вкусах хозяев. Красивые книги часто покупали из-за их внешнего вида, а не содержания. Вместо этого он еще раз повторил заранее заготовленную речь, приготовившись лгать человеку, который вызывал у него искреннее сочувствие и вполне мог понравиться.

Достопочтенный Пирс Йорк появился через пять минут. Это был высокий мужчина, вероятно, худощавый в молодости. Ему было уже к семидесяти, но держался он прямо, разве что плечи слегка опущены; его худое лицо светилось тонким, язвительным юмором, проступавшим под нынешней патиной скорби и многолетней сдержанности.

– Мистер Питт? – с любопытством спросил он, закрывая за собой дверь и жестом приглашая сесть в одно из кресел. – Джон сказал, что у вас есть сведения, связанные со смертью моего сына. Это правда?

– Да, сэр. – Чувство стыда было сильнее, чем ожидал Томас, но отступать, не объяснив свою ложь, было уже поздно. Он сглотнул. – Вполне возможно, найдены некоторые из украденных вещей. Не могли бы вы дать мне более точное описание вазы и пресс-папье?

Взгляд Йорка выражал удивление. Но в нем присутствовала и мрачная тень утраты, и некий блеск, возможно, юмора или иронии, когда он посмотрел на начищенные до блеска и превосходно сидящие сапоги Питта.

– Вы из полиции?

Томас почувствовал, как пылают его щеки.

– Да, сэр.

Йорк сел; движение было изящным, хотя позвоночник у него гнулся с трудом.

– Что вы нашли?

Питт заранее подготовился к этому вопросу. Он сел напротив хозяина и, стараясь не смотреть ему в глаза, ответил:

– Недавно мы обнаружили много украденных вещей, и среди них несколько предметов из серебра и хрусталя.

– Понимаю. – Йорк слабо улыбнулся. – Но не понимаю, какое значение это имеет теперь. Ценность их невелика. Маленькая ваза – честно говоря, я плохо ее помню. На пресс-папье была гравировка в виде цветов или что-то в этом роде. Я на вашем месте не стал беспокоиться, мистер Питт. Уверен, у вас есть более важные дела.

Выбора у Томаса не было.

– Возможно, эти предметы помогут нам выйти на вора, то есть на того, кто убил вашего сына, – с расстановкой пояснил он.

Йорк улыбнулся, вежливо, но устало. Он уже справился с волнением.

– Через три года, мистер Питт? Совершенно очевидно, с тех пор эти предметы несколько раз переходили из рук в руки. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Я так не думаю сэр. У нас есть контакты среди торговцев краденым.

– Полагаю, это необходимо? – Йорк вздохнул. – Мне действительно наплевать на вазу, и моей жене, уверен, тоже. Роберт был нашим единственным сыном, и не могли бы мы… – Он умолк на полуслове.

Так ли это необходимо? Приведет ли придуманная Томасом игра к информации об убийце Роберта Йорка? И прольет ли свет на возможную причастность вдовы? Или просто усилит страдания семьи, понесшей такую тяжелую утрату?

Но в этом преступлении было нечто странное. Оно не похоже на обычный взлом. Питт верил Пинхорну, Горностаю и всем остальным, которые утверждали, что преступный мир тут ни при чем. Возможно, кто-то из знакомых семьи решился на преступление, а когда Роберт Йорк узнал его, тот, боясь разоблачения, запаниковал и убил Роберта. Или убийство было первично, а ограбление вторично: Роберт Йорк застал жену с любовником, а преступник забрал вещи, чтобы скрыть реальные мотивы. А может, еще хуже – убийство спланировали заранее.

Разумеется, нельзя исключать и версию, которой опасалось Министерство иностранных дел: целью вора были документы, которые Роберт Йорк взял домой. Тогда это не только убийство, но и государственная измена.

– Да, боюсь, это необходимо, – твердо сказал Питт. – Мне очень жаль, но я уверен, что даже в своем горе миссис Йорк не захочет, чтобы убийца остался безнаказанным, когда есть шанс его поймать.

Йорк несколько секунд пристально рассматривал его, затем поднялся.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, мистер Питт. – В его тоне не было презрения; хозяин дома говорил с полицейским, как джентльмен с джентльменом. Он потянул за шнурок звонка рядом с дверью, а когда появился лакей, отправил его за миссис Йорк.

Она пришла через несколько минут, и до ее появления они оба молчали. Питт встал и с интересом посмотрел на нее. Самообладание этой женщины произвело сильное впечатление на Лоутера в ночь смерти ее сына и на Моубрея днем позже. Чуть выше среднего роста, худощавая, слегка располневшая в талии, с закрытыми плечами и шеей, скрытой кружевом, но не таким, как носят старухи, а плотным французским кружевом, которое могла бы выбрать тетушка Веспасия. Даже с расстояния в несколько футов Питт уловил слабый аромат сладких духов, похожий на запах гардении. У миссис Йорк были приятные округлые черты лица, почти греческий нос и еще не потерявшие формы губы. Кожа безупречна. Волосы – тоже; они немного поблекли, но оставались яркими и густыми, слегка волнистыми. Она была красива – на свой манер. Миссис Йорк рассматривала Томаса с холодным удивлением.

– Мистер Питт из полиции, – объяснил Йорк. – Возможно, он нашел некоторые из украденных вещей. Ты можешь описать серебряную вазу? Боюсь, я бы ее не узнал, если бы увидел.

Глаза миссис Йорк широко раскрылись.

– Через три года вы сможете вернуть мне вазу? Я впечатлена, мистер Питт.

Упрек был явным, и поэтому ответ Томаса прозвучал резче, чем ему хотелось.

– Бывает, что справедливость медлит, мэм, а иногда даже страдают невинные. Мне очень жаль.

Она заставила себя улыбнуться, и Питт оценил ее самообладание.

– Примерно девять дюймов высотой, основание круглое, но сама ваза квадратная, с рифленым горлышком. Из цельного серебра, на пять или шесть цветов. Обычно я ставила в нее розы.

Описание было точным – никаких неопределенностей или неточностей. Питт внимательно посмотрел на миссис Йорк. Умна и прекрасно владеет собой, но лицо живое, подвижное. Легко представить, что в ее душе могут бушевать страсти. Он опустил взгляд на маленькие сильные руки: напряжены, но пальцы не сжаты в кулаки.

– Благодарю вас. А хрустальное пресс-папье?

– Круглое, с гравировкой в виде двух тюдоровских роз и чем-то еще, вроде ленты или свитка. Размером три или четыре дюйма и, естественно, тяжелое. – Лоб миссис Йорк прорезали морщины. – Вы нашли вора? – Ее голос слегка дрожал, а на виске под бледной кожей стала подергиваться жилка.